Лена мечтала о Париже, а получила глухую деревню в Тверской области и мужа, у которого от страха трясутся руки. Романтический Новый год обещал стать катастрофой, но никто не предупредил, что вместо боя курантов их ждет бой посуды и скелеты, выпадающие из чужих шкафов.
***
— Ты называешь это «русским Куршевелем»? Серьезно, Виталик? Это больше похоже на декорации к фильму про маньяков, которые питаются городскими невротиками!
Я ткнула пальцем в запотевшее стекло. За окном проплывали покосившиеся заборы и черные остовы деревьев.
— Лена, прекрати истерику, — процедил муж, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. — Это эко-туризм. Сейчас это модно. Тишина, природа, истоки.
— Истоки чего? Депрессии? Мы проехали указатель «Грязь» тридцать километров назад. Это было название населенного пункта, Виталик, или предупреждение?
— Это аутентичность! — рявкнул он.
Машина подпрыгнула на очередной колдобине, и мой чемодан в багажнике глухо стукнул, словно там перевозили труп.
— Аутентичность, — передразнила я. — Мы могли пить просекко в Сочи. Мы могли, в конце концов, остаться дома и смотреть «Иронию судьбы», поедая оливье. Но нет! Тебе захотелось «дикой романтики».
Виталик молчал. Он вообще в последнее время стал странным. Дерганым. Телефон из рук не выпускал, даже в туалет с ним ходил, словно ждал звонка от президента. А неделю назад прибежал с горящими глазами: «Лена, я нашел место! Друг сдает свой загородный дом. Сруб, камин, лес! Едем!»
Я согласилась только потому, что наш брак трещал по швам, как старая наволочка. Либо мы его залатаем этим «медовым уикендом», либо порвем окончательно.
— Приехали, — выдохнул муж, глуша мотор.
Перед нами стоял двухэтажный сруб. Добротный, но какой-то… сиротливый. Вокруг — ни души. Только лес стеной и занесенная снегом дорога.
— А где ресепшн? Где люди? — Я вышла из машины и тут же провалилась в сугроб по колено. — Виталик, тут вообще есть цивилизация?
— Зачем тебе люди? — Он нервно огляделся по сторонам. — Ключи под ковриком. Друг сказал.
— Под ковриком? Какая беспечность. А если воры?
— Кому мы тут нужны, Ленка? Тут до ближайшего магазина десять верст лесом.
Он суетился. Слишком быстро вытаскивал сумки, слишком часто оглядывался на дорогу, по которой мы приехали. Словно за нами гнались.
Я поежилась. Ветер здесь был злой, колючий. Он швырял снег в лицо, забивался под воротник пуховика.
— Идем внутрь, — скомандовал Виталик. — Растопим камин, откроем вино. Все будет супер.
«Супер», — подумала я. — «Как же. Главное, чтобы нас тут не нашли весной, когда снег сойдет».
***
В доме пахло сыростью и чужой жизнью. Знаете, такой специфический запах: смесь застарелого табака, дешевого освежителя «Морской бриз» и пыли.
— Твой друг здесь давно не был? — спросила я, проводя пальцем по полке. Пыли не было. Странно.
— Ну… он редко бывает. Сдает иногда.
Виталик метнулся к камину, начал греметь дровами. Я прошла на кухню.
В холодильнике было пусто, но чисто. Слишком чисто. Ни крошки. Зато в шкафчике я нашла початую пачку чая «Липтон» и банку с сахаром.
— Виталь, а как зовут друга? — крикнула я.
— Костю… Костя! Костя его зовут. С работы. Ты его не знаешь.
Я открыла ящик со столовыми приборами. Ножи, вилки… И вдруг взгляд зацепился за странный предмет в углу ящика.
Розовая детская заколка с блестками.
— У Кости есть дети? — Я вернулась в гостиную, вертя заколку в руках.
Виталик замер с поленом в руках. На лбу у него выступила испарина, хотя в доме был дубак.
— Что? Дети? Нет. То есть, да. Племянница приезжала. Наверное. Лен, ну что ты устроила допрос? Давай лучше на стол накрывать.
Он выхватил у меня заколку и швырнул ее в горящий камин. Пластмасса зашипела и скукожилась.
— Зачем ты сжег?
— Мусор. Ненавижу беспорядок.
Я промолчала. Но червячок сомнения, который грыз меня всю дорогу, теперь превратился в упитанную анаконду.
Мы накрыли на стол. Виталик пил коньяк, как воду. Стаканами.
— За нас! — тост звучал фальшиво. — За новый этап!
— За честность, — чокнулась я.
Он поперхнулся.
— Ты о чем?
— О том, что ты ведешь себя так, будто мы ограбили банк и прячемся. Виталий, у нас проблемы? Ты кому-то должен?
— Бред! — Он вскочил, опрокинув стул. — Вечно ты себе накручиваешь! Я стараюсь, везу ее на природу, а она…
— На природу? В глушь, где не ловит сеть! Кстати, почему не ловит? Ты обещал вай-фай!
— Авария на линии, наверное. Лен, отстань. Я пойду покурю.
Он выскочил на крыльцо, даже не накинув куртку. Я подошла к окну. Виталик стоял, прижав телефон к уху, и яростно жестикулировал. Сети не было у меня. А у него, похоже, была.
***
К вечеру стало совсем жутко. Темнота за окнами была густой, как нефть. Ветер выл в трубе, словно голодный волк.
Я мыла посуду (вода была ледяной, бойлер еле грел), когда услышала стук в окно.
Дзынь. Дзынь.
Тарелка выскользнула из рук, но не разбилась, а с грохотом упала в мойку.
— Виталик! — заорала я.
Муж прибежал из спальни, бледный как мел.
— Что? Что случилось?
— Там кто-то есть. В окне.
— Ветка. Это просто ветка.
— У ветки нет глаз, Виталик! Я видела лицо!
— Тебе показалось. Ты переутомилась.
Он подошел к окну, вгляделся в темноту. И вдруг отпрянул, резко задернув шторы.
— Кто там? — Я схватила со стола нож для хлеба.
— Никого, — голос его дрогнул. — Просто… собака. Бродячая. Здоровая такая.
— Собака? Ты только что шарахнулся от окна, как от привидения!
— Лена, иди спать. Я проверю двери.
Я ушла в спальню, но спать не могла. Лежала под колючим шерстяным одеялом и прислушивалась. Виталик ходил по первому этажу. Проверял замки. Двигал мебель. Он баррикадировал дверь?
Через час я услышала, как скрипнула дверь на террасу. Он вышел.
Я на цыпочках пробралась к окну спальни. Внизу, в свете тусклого фонаря, Виталик разговаривал с кем-то. С мужчиной в ватнике.
Мужик тыкал пальцем в грудь моему мужу. Виталик оправдывался, прижимая руки к груди. Потом достал кошелек, выгреб все купюры и отдал мужику. Тот сплюнул, пересчитал деньги и скрылся в темноте.
Виталик вернулся в дом. Я успела нырнуть в постель и притвориться спящей.
Он лег рядом, от него пахло холодом и страхом.
— Виталя, — прошептала я в темноту. — Кто это был?
— Ты не спишь? — Он дернулся. — Сторож местный. Приходил дрова предлагать.
— И ты купил дрова за пятьдесят тысяч? Я видела, сколько ты ему отдал.
Молчание. Тяжелое, вязкое.
— Это за аренду. Я забыл другу передать.
— Другу Косте? Через сторожа в ватнике? Виталя, ты меня за идиотку держишь?
***
Утро 31 декабря началось не с кофе, а с того, что мы обнаружили: нашу машину заперли.
На выезде со двора кто-то припарковал ржавую «Ниву» поперек ворот.
— Это что за новости? — Я вышла на крыльцо с чашкой чая.
Виталик бегал вокруг «Нивы» и пинал колеса.
— Уроды! Деревенщина! — орал он.
Из леса, словно из-под земли, вынырнул вчерашний мужик в ватнике. Теперь я рассмотрела его лучше: лицо красное, взгляд цепкий, злой.
— Чего шумим, барин? — ухмыльнулся он.
— Убери машину! — взвизгнул Виталик. — Мы уезжаем!
— Куда ж вы уезжаете? Праздник же. Хозяйка велела никого не пускать и не выпускать.
— Какая хозяйка? — Я спустилась с крыльца. — Это дом Кости!
Мужик расхохотался. Смех у него был каркающий, неприятный.
— Кости? Ну, если Людку теперь Костей зовут, то да.
Я посмотрела на мужа. Он стал цвета свежевыпавшего снега.
— Виталик, кто такая Люда?
— Не слушай его, он пьяный! — заорал муж. — Мужик, отодвинь корыто, или я полицию вызову!
— Вызывай, — спокойно кивнул «сторож». — Только связь-то я еще вчера на вышке рубанул. Генератор у нас там барахлит.
Он повернулся ко мне и подмигнул:
— Ты, милая, лучше в дом иди. Салатики режь. Гости скоро будут. Люда обещала к обеду быть. С сюрпризом.
И ушел. Просто развернулся и ушел в лес.
— Виталий, — сказала я очень тихо. — У тебя есть пять минут. Либо ты говоришь мне правду, либо я иду в лес пешком, нахожу полицию и рассказываю им, что ты меня похитил.
Муж осел в сугроб. Прямо в дорогих джинсах.
— Ленка, я идиот, — простонал он, закрывая лицо руками. — Я попал.
— Это я уже поняла. Кто такая Люда? Твоя любовница?
— Бывшая! Клянусь, бывшая! Это ее дача. Я думал, она на Мальдивах! Я ключи у нее украл… ну, взял запасные, пока она не видела. Денег нет, Лен! Банкрот я! Фирма накрылась, кредиторы душат. Я хотел тебе праздник устроить, последний шик, так сказать, бесплатно… Думал, пересидим тут, пока я вопросы порешаю.
Я смотрела на него сверху вниз. Жалкий. Врущий. Украл ключи у бывшей, чтобы привезти жену на халявный Новый год.
— Ты не идиот, Виталик. Ты — эталон. Тебя в Палату мер и весов надо сдать как эталонного кретина.
***
Мы заперлись в доме. Виталик пил. Я искала оружие. Нашла кочергу и тяжелую чугунную сковородку.
— Значит так, — командовала я. — Если приедет эта Люда, я с ней поговорю.
— Не надо с ней говорить! — выл Виталик с дивана. — Она бешеная! Она мне машину сожжет!
— Машина в лизинге, пусть жжет. Меня больше волнует, что она сделает с нами.
Ближе к пяти вечера послышался рев мотора. Мощный, наглый. К воротам подъехал огромный черный джип, легко сдвинув бампером «Ниву» в сугроб.
Из джипа вышла женщина. В шубе до пят, в меховой шапке. Царица тайги, не иначе. За ней выбрались двое амбалов.
— Открывай, суслик! — заорала Царица, колотя в дверь кулаком в кожаной перчатке. — Я знаю, что ты там! Машина твоя стоит!
— Не открывай! — зашипел Виталик, сползая под стол. — Скажи, что нас нет!
— Машина стоит, свет горит, а нас нет? — Я покрутила пальцем у виска.
Удары в дверь стали сильнее. Дом содрогался.
— Виталька, выходи! — кричала Люда. — Ты мои ключи спер? Ты в мою постель свою мымру притащил?! Я тебе сейчас этот «сруб» в одно место забью!
— Мымру? — Я возмущенно выпрямилась. — Это она про меня?
— Лен, тихо! Она контуженная, у нее брат — бандит!
В окно гостиной влетел камень. Стекло со звоном разлетелось, по полу пополз ледяной сквозняк.
— Это начало штурма, — констатировала я, поудобнее перехватывая сковородку.
— Выходи, гад! — ревела Люда. — Или мы сейчас дверь вынесем!
Один из амбалов подошел к двери и с размаху ударил плечом. Дверь хрустнула, но устояла.
— Виталик, делай что-нибудь! — крикнула я.
— Что я сделаю?!
— Будь мужиком хоть раз в жизни! Выйди и поговори!
— Я не могу! Я ей денег должен!
— Еще и денег?!
В этот момент дверь слетела с петель.
***
В клубах морозного пара в гостиную вплыла Люда. Красивая, зараза. Яркая, крупная, с надутыми губами и глазами, полными ярости. Амбалы остались в дверях, жуя жвачку.
— Ну привет, голубки, — прорычала она, оглядывая наш скромный стол с оливье. — Празднуем? На моей даче? На моих простынях?
Виталик скулил под столом. Я стояла посреди комнаты со сковородкой.
— Добрый вечер, — сказала я вежливо. — Вы Люда? Очень приятно. Я Лена, жена этого… подстольного жителя.
Люда перевела взгляд на меня. Оценила сковородку. Хмыкнула.
— Жена? Он говорил, что разводится. Что ты истеричка и фригидная дура.
— Надо же, какое совпадение, — усмехнулась я. — А мне он говорил, что вы — Костя.
Люда моргнула. Потом вдруг расхохоталась. Громко, басисто.
— Костя?! Ой, не могу! Костя! Вылезай, Костя!
Она пнула носком сапога ножку стола. Виталик выполз, трясясь как осиновый лист.
— Людочка, я все объясню… Это недоразумение… Мы просто заблудились…
— Заблудились? С моими ключами? Виталик, ты мне полмиллиона должен за прошлый проект. И ты вместо того, чтобы долг отдавать, везешь жену на мою дачу жрать мои шпроты?
Она подошла к столу, взяла бутерброд с икрой и отправила в рот.
— Вкусно. Сама делала? — спросила она меня.
— Сама.
— Молодец. А мужик у тебя — дрянь.
— Знаю, — кивнула я. — Сама в шоке.
— Слушай, Лен, — Люда вдруг сменила гнев на деловой тон. — Давай так. Ты мне нравишься. Ты с характером. А этого чмошника я сейчас в багажник и в город, долг отрабатывать. Пусть снег чистит у меня на базе.
— Людочка! — взвыл Виталик. — Ленка, скажи ей! Я же твой муж!
Я посмотрела на него. На его бегающие глазки, на дрожащие губы. Вспомнила дорогу, вранье, «друга Костю», холодную постель и года три такой же холодной жизни.
— Забирайте, — сказала я.
***
— Серьезно? — удивилась Люда.
— Абсолютно. Только машину мне оставьте. Мне же надо как-то выбираться отсюда.
— Договорились. Серега, — она кивнула амбалу, — грузите тело.
Виталика, визжащего и упирающегося, подхватили под белы рученьки и поволокли к выходу.
— Ленка! Ты пожалеешь! Ты не справишься без меня! — орал он, пока его запихивали в джип.
— Справлюсь, — прошептала я.
Люда задержалась в дверях.
— Слушай, тут отопление барахлит. Кран надо подкрутить в бойлерной. И водка в шкафчике над вытяжкой, хорошая, не паленая. С наступающим, подруга.
— С наступающим, — улыбнулась я.
Джип взревел и унесся в темноту, увозя моего мужа и мои проблемы. Я осталась одна в разгромленном доме, с выбитым окном и выломанной дверью.
Было холодно. Было страшно. Но впервые за пять лет мне было… легко.
Я подошла к столу, налила себе той самой «хорошей водки» в хрустальный бокал. Заткнула разбитое окно диванной подушкой. Придвинула стул к камину.
На часах было 23:55.
— Ну что, Лена, — сказала я сама себе, поднимая бокал. — Желаю тебе в новом году найти себя. А мусор… мусор вынесли сами.
Где-то вдалеке хлопнул фейерверк. В лесу ухала сова. Я сидела в чужой даче, в глуши, без мужа, без денег, но с полным ощущением, что жизнь только начинается. И это был лучший Новый год в моей жизни.
Как вы думаете, стоит ли Лене попробовать подружиться с Людой после всего этого, или лучше сжечь все мосты и начать с чистого листа?