— Мам, она опять заказала домой суши! Ты же знаешь, что я их терпеть не могу!
Ольга Михайловна даже не подняла глаз от книги. Её сын Виктор, тридцатидвухлетний мужчина с инженерным образованием, стоял посреди её кухни и жаловался на жену. В который раз за неделю.
Ольга Михайловна вздохнула и отложила книгу. История с суши была уже третьей за неделю. До этого Виктор жаловался на то, что жена неправильно складывает его рубашки и слишком громко чихает по утрам.
— Сынок, а ты сам-то рубашки складывать пробовал?
— При чём тут это? — нахмурился Виктор. — Я же на работе целый день, устаю смертельно, а она дома сидит!
— Марина работает из дома, — напомнила мать. — И график у неё ненормированный, ты же знаешь.
— Ну да, работает, — фыркнул сын. — Сидит в своём ноутбуке, макеты какие-то рисует. Я вот на объекты езжу, с людьми общаюсь!
Ольга Михайловна прикрыла глаза. Господи, откуда в её сыне столько желчи? Раньше он был милым, весёлым мальчишкой. Правда, всегда немного капризным — это да. Но когда женился четыре года назад, казалось, что остепенится. Вон Марина какая хорошая девушка попалась — спокойная, рассудительная, с чувством юмора.
— Мам, ты меня слушаешь вообще?
— Слушаю, Витенька, слушаю.
— Так вот, она ещё вчера заявила, что мне нужно самому готовить себе завтрак! Представляешь? Я спросил, почему она не может сварить мне яйца, а она сказала, что у неё утром видеозвонок с заказчиком, и вообще я взрослый человек!
Ольга Михайловна встала и налила себе чай. Виктор продолжал говорить, но она уже пропускала слова мимо ушей. Занавески развешаны не так. Суп пересолен. По телевизору смотрит не те программы. Господи, да за что этой девочке такое испытание?
— А ещё, — Виктор понизил голос заговорщицки, — она намекнула, что мне пора научиться стирать!
— Ужас какой, — невозмутимо протянула Ольга Михайловна. — Взрослому мужчине предлагают освоить кнопку запуска на стиральной машине.
Виктор не уловил сарказма.
— Вот и я говорю! Мам, ты же меня понимаешь, правда? Жена должна следить за домом, создавать уют.
Ольга Михайловна поставила чашку на стол чуть резче, чем планировала.
— Витя, а помнишь, как Марина на прошлой неделе три дня с температурой лежала?
— Помню, конечно, — кивнул сын. — Я же ей чай приносил.
— Один раз принёс. Я звонила ей, она рассказывала.
— Мам, ну у меня же работа!
— У неё тоже была работа. Проект горел, дедлайн через два дня. Она с ноутбуком в постели сидела, температуру сбивала и макеты доделывала. А ты в эти дни приходил и спрашивал, почему ужин не готов.
Виктор растерянно замолчал. Ольга Михайловна продолжала:
— И на той неделе, когда она к родителям в соседний город ездила, потому что мать её слегла, ты ей названивал каждые два часа с вопросами: где лежит его любимая футболка, как включить духовку и куда подевались носки.
— Но я правда не знал, где они!
— В комоде, Витя. В комоде, где они лежат последние четыре года.
Сын обиженно насупился. Ольга Михайловна смотрела на него и думала: когда же это произошло? Когда её мальчик превратился в этого вечно недовольного брюзгу?
А может, он всегда таким был, просто она не замечала? Может, она сама его таким воспитала, бегая на каждый писк, решая все проблемы, не давая столкнуться с реальностью?
— Витенька, — мягко начала она, — а ты хоть раз Марине сказал спасибо?
— За что?
— Ну, за что угодно. За ужин, например. За то, что твои рубашки выглажены. За то, что в доме чисто.
Виктор задумался.
— Мам, ну это же её обязанности.
— Обязанности? — Ольга Михайловна почувствовала, как внутри закипает. — Витя, у вас семья или корпорация с должностными инструкциями?
— Ты меня не понимаешь, — буркнул сын. — У вас с папой было по-другому.
— Да? — Ольга Михайловна усмехнулась. — Твой отец, между прочим, всегда мыл посуду. И готовил по выходным. И бельё развешивал. И никогда не считал, что я ему что-то должна только потому, что я жена.
— Но ты же не работала, когда я был маленький!
— Не работала? — голос Ольги Михайловны стал тише, что было плохим знаком. — Витя, я дома с тобой сидела, это правда. Но когда ты пошёл в школу, я вернулась на работу. И твой отец никогда не заявлял, что теперь я должна разрываться между службой и домом, пока он лежит на диване.
Виктор нервно теребил край скатерти. Ольга Михайловна вдруг ясно увидела: перед ней сидит не взрослый мужчина, а избалованный ребёнок, который просто не понимает, что брак — это не продолжение родительской заботы.
— Сынок, я сейчас скажу тебе важную вещь, — она наклонилась вперёд. — Марина — не твоя мама. И не домработница. Она твоя жена, твой партнёр. Ты женился на живом человеке, со своими нуждами, желаниями, усталостью.
— Я понимаю, но...
— Нет, не понимаешь, — перебила мать. — Иначе не приходил бы ко мне каждую неделю ныть про суши и неправильно сложенные рубашки.
Виктор покраснел.
— Знаешь, что я поняла за эти годы? — продолжала Ольга Михайловна. — Когда человек жалуется на партнёра по мелочам, проблема не в партнёре. Проблема в нём самом. Ты недоволен не Мариной. Ты недоволен собой, просто не хочешь это признавать.
— Это неправда!
— Правда, Витенька. Ты боишься ответственности. Тебе проще приходить ко мне и выливать недовольство, чем сесть и поговорить с женой.
В кухне повисла тишина. Где-то капал кран. За окном пробежала соседская кошка.
— А ты знаешь, что Марина тоже ко мне приходит? — тихо сказала Ольга Михайловна.
Виктор вскинул голову.
— Что? Когда?
— Часто. Пьём чай, разговариваем. Только она, в отличие от тебя, не жалуется. Она спрашивает совета. Переживает, что не может до тебя достучаться. Боится, что ты разлюбил её, раз постоянно всем недоволен.
Сын растерянно молчал. Ольга Михайловна видела, как в его глазах борются обида, непонимание и что-то ещё — может быть, проблеск осознания.
— Мам, но я же её люблю...
— Тогда покажи это. Не словами, а делами. Помой посуду без напоминаний. Приготовь ужин. Спроси, как у неё дела, и дослушай ответ до конца, не перебивая рассказом о своих проблемах.
— Но мне тяжело на работе, — попытался оправдаться Виктор. — Начальник недавно новый проект свалил, сроки горят...
— У всех тяжело, сынок, — устало перебила мать. — У Марины тоже. У меня в твоём возрасте тоже было. Но мы не использовали это как повод, чтобы превратить близких людей в обслуживающий персонал.
Виктор встал, прошёлся по кухне. Ольга Михайловна видела — её слова задели его. Хорошо или плохо — покажет время.
— Я... наверное, пойду, — пробормотал он.
— Иди, — кивнула мать. — Только, Витя, запомни: в следующий раз, когда захочешь пожаловаться на Марину, сначала спроси себя — а что ты сделал, чтобы ей стало легче? Потому что брак — это не соревнование, кто больше устал или кто кому больше должен.
Сын молча кивнул и направился к выходу. У двери обернулся:
— Мам, а если я уже всё испортил?
Ольга Михайловна улыбнулась — впервые за весь разговор тепло и искренне.
— Ничего не испортил, глупый. Ещё не поздно всё исправить. Поезжай домой. И купи ей цветы по дороге. Просто так, без повода.
Когда дверь за сыном закрылась, Ольга Михайловна вернулась к своему остывшему чаю. За окном сгущались сумерки. Она подумала о Марине — о том, как эта девушка пытается сохранить брак, несмотря на постоянное недовольство мужа. О том, как терпеливо сносит капризы и нытьё, надеясь, что однажды Виктор повзрослеет.
"Господи, пусть он поймёт, пока не поздно", — мысленно помолилась она.
А через окно было видно, как Виктор сел в машину и долго сидел, не заводя мотор. Потом достал телефон. Набрал сообщение. Стёр. Набрал снова.
Ольга Михайловна улыбнулась. Может быть, что-то сдвинулось. Может быть, до её сына наконец дошло: счастье в семье — это не когда тебе хорошо и удобно. Это когда хорошо вам обоим. И для этого нужно не требовать, а отдавать.
Машина тронулась с места. Мать проводила её взглядом и вернулась к книге. На душе стало чуть спокойнее — разговор получился трудным, но необходимым. Остаётся надеяться, что семена упали на благодатную почву.