Тамара провела ладонью по скатерти. Крошка от хлеба хрустнула под пальцами. Зал местного Дома культуры гудел, пах жареным мясом и чужими духами. Пятнадцать лет брака. Гости толпились у стола, чокались, смеялись.
Анатолий сидел рядом — широкий, в тёмно-синем пиджаке. То и дело поправлял галстук. Нервничал? Или готовился?
Тамара крутила обручальное кольцо на пальце. Туго шло. Раньше свободно болталось, а теперь врезалось в кожу. Она не носила его последние полгода — только сегодня надела. Специально. Пусть будет на пальце, когда он скажет то, что собирается сказать.
Она знала. Знала уже давно.
Анатолий встал, взял микрофон. Гости притихли. Он выпрямился, оглядел зал и медленно повернулся к жене. На лице — странная смесь торжества и брезгливости.
— Тамара, — начал он громко, отчётливо. — Я ждал этого дня пятнадцать лет. Ты мне противна с первой ночи. Понимаешь? Противна. Я не мог к тебе прикоснуться без отвращения. Ты была для меня билетом в сытую жизнь, больше ничем. Скучная аптекарша, пахнущая медпрепаратами. С завтрашнего дня я подаю на развод. Бизнес останется мне, а тебе — твои таблетки и пустота.
В зале стало так тихо, что слышно было, как кто-то шумно сглотнул. Степан Ильич, отец Тамары, дёрнулся, схватился за край стола. Кто-то из женщин охнула.
Тамара сняла кольцо. Медленно, не глядя на мужа. Положила его на стол перед собой. Потом подняла глаза — спокойные, сухие — и кивнула племяннику Максиму, который сидел за ноутбуком у стены.
— Включай.
Экран на стене вспыхнул. Сначала гости не поняли, что происходит. Потом раздался голос. Знакомый.
Анатолий на экране сидел в кабинете на автобазе. Перед ним — Кристина, рыжая девчонка из диспетчерской, в обтягивающей водолазке.
— А она точно ничего не заметит? — спрашивала Кристина, наклоняясь ближе.
— Да она дура, — смеялся Анатолий. — Весь день в аптеке сидит, пилюли считает. Я три кредита на фирму оформил — она и не в курсе. Как разведёмся, ей долги достанутся, а мне бизнес. И мы с тобой, красавица, наконец заживём.
Кристина хихикнула, потянулась к нему.
Анатолий у стола побледнел. Резко обернулся к Тамаре.
— Что за...
Но она не ответила. Максим переключил видео.
Теперь на экране — молодой Анатолий. Худой, в мятой рубашке. Он стоит возле гаражей, которые дал ему Степан Ильич, держит стопку с беленькой. День свадьбы — видно палатку вдалеке, слышна музыка. Рядом двое его друзей.
— Не люблю я её, ну вообще никак, — говорит Анатолий, опрокидывая стопку. — Но у тестя связи в администрации и земля. Лет десять потерплю, встану на ноги, а там найду себе нормальную бабу. Не эту аптекаршу.
Друзья ржут. Анатолий наливает ещё.
Степан Ильич медленно поднялся. Лицо серое, губы сжаты. Он смотрел на экран, потом на зятя — долго, тяжело.
— Толя, — сказал он тихо. — Ты это серьёзно?
Анатолий дёрнулся, попытался что-то ответить, но Максим уже запустил следующий ролик. Документы. Кредитные договоры. Выписки со счетов. Всё крупным планом, все схемы — как Анатолий оформлял займы на фирму Тамары, как переводил деньги на счета Кристины, как готовился оставить жену с долгами.
— Копии в налоговой, — сказала Тамара негромко, но так, чтобы слышал весь зал. — И у адвоката. Все гаражи, земля, автобаза — оформлены на меня. Ты, Анатолий, просто управлял. А теперь не будешь. Кредиты — твои. Долги — твои. А бизнес останется в семье. Моей семье.
Она встала, подошла ближе. Анатолий попятился.
— Ты думал, я ничего не замечаю? — Тамара говорила тихо, но каждое слово было как удар. — Я полгода смотрела, как ты строишь планы. Как ты таскаешь эту девчонку в мой дом, пока я на работе. Как ты обсуждаешь с ней, сколько я стоЮ. Я всё это время молчала и собирала доказательства. Потому что знала — ты выберешь этот день. Юбилей. Чтобы унизить меня при всех. Чтобы показать, какой ты сильный.
Анатолий открыл рот, но голос не пошёл.
— А теперь убирайся, — сказала Тамара. — Из зала. Из моей жизни. И можешь передать Кристине — автобаза больше не принимает на работу.
Анатолий дёрнулся к выходу, но Степан Ильич перегородил дорогу. Молча. Просто встал — и посмотрел. Анатолий сжал кулаки, потом опустил голову и рванул к двери. За его спиной раздался свист. Кто-то крикнул: "Позор!" Дверь хлопнула.
Гости зашевелились. Сначала тихо, потом громче. Кто-то подошёл к Тамаре, сжал ей руку. Женщины окружили её, заговорили все разом. Она слушала вполуха. Смотрела на кольцо, которое лежало на столе. Маленькое, потёртое. Пятнадцать лет на пальце — а оказалось, что ничего не значило.
Степан Ильич подошёл к ней, обнял за плечи.
— Прости, дочка, — сказал он хрипло. — Я его сам привёл в твою жизнь.
— Ты хотел мне помочь, пап, — ответила Тамара. — Ты не виноват, что он оказался таким.
— Всё равно прости.
Тамара прижалась к отцу. Только сейчас почувствовала, как устала. Как сильно сжимала челюсти весь вечер, как напряжены плечи. Но слёз не было. Просто пустота — и странное облегчение.
— Давай я тебя домой отвезу, — предложил Степан Ильич.
— Нет, — Тамара покачала головой. — Останусь. Пусть все видят, что я здесь. Что я не сбежала и не спряталась.
Отец кивнул, сжал её руку.
Гости начали расходиться. Кто-то подходил, говорил слова поддержки. Тамара улыбалась, благодарила. А когда зал почти опустел, к ней подошла Людмила Сергеевна, жена одного из партнёров Анатолия.
— Тамара, а можно вопрос? — спросила она тихо.
— Конечно.
— Ты ведь знала давно. Про Кристину. Про кредиты. Почему не ушла раньше?
Тамара подняла глаза. Людмила Сергеевна смотрела на неё с любопытством и каким-то напряжением. Будто ждала ответа не для себя, а для кого-то другого.
— Потому что если бы я ушла раньше, он бы остался с деньгами и репутацией, — сказала Тамара спокойно. — А я бы осталась с пустыми руками и слухами, что сама виновата. Я ждала момента, когда он сам всё покажет. При всех. Чтобы никто не сомневался, кто здесь кто.
Людмила Сергеевна медленно кивнула. Помолчала.
— Умница, — сказала она тихо. — Я вот своего пятнадцать лет терплю. И боюсь уйти.
Тамара посмотрела на неё внимательно.
— А доказательства собираете?
Людмила Сергеевна усмехнулась.
— Теперь начну.
Она пожала Тамаре руку и ушла. А Тамара снова посмотрела на кольцо. Потом взяла его со стола, подошла к окну и открыла форточку. Холодный воздух ударил в лицо. Она подняла руку — и выбросила кольцо в темноту.
Максим, который собирал технику, обернулся.
— Тётя Тома, ты чего?
— Освобождаюсь, — ответила она просто.
Через три дня Анатолий попытался вернуться на автобазу. Охранник не пустил. Он стоял у ворот, орал, требовал пропустить. Тамара как раз подъехала с отцом — везла документы новому управляющему.
Анатолий бросился к её машине.
— Тома, ты не можешь так! — кричал он. — Это моё дело, я его поднимал!
Тамара опустила стекло.
— На моих деньгах, на связях моего отца, — сказала она ровно. — Ты управлял. А теперь нет. Иди к Кристине, пусть она тебя поднимает.
— Да она исчезла! — выдохнул Анатолий. — Как только узнала про долги, сразу пропала!
Тамара усмехнулась.
— Представь себе. Видимо, ты ей тоже противен был. Просто она умнее — поняла раньше.
Анатолий замер. Лицо его перекосило. Он шагнул вперёд, но Степан Ильич вышел из машины — медленно, тяжело. Встал рядом с дочерью.
— Уходи, Толя, — сказал он устало. — Пока по-хорошему.
Анатолий постоял ещё несколько секунд, потом развернулся и пошёл прочь. Согнувшись, постаревший.
Тамара смотрела ему вслед. Не было ни жалости, ни злости. Просто пустота на месте, где пятнадцать лет была боль.
Вечером Тамара сидела на кухне с отцом. Он наливал себе чай, она смотрела в окно. За стеклом темнело небо.
— Как ты? — спросил Степан Ильич.
— Нормально, — ответила Тамара.
— Только странно, — продолжила она. — Пятнадцать лет я думала, что со мной что-то не так. Что я недостаточно красивая, недостаточно интересная. Что это я виновата в том, что он ко мне холодный. А оказалось, что дело не во мне. Он просто никогда не любил. С самого начала.
Степан Ильич помолчал, потом сказал:
— Знаешь, что самое страшное? Я тоже виноват. Я сам его к тебе сватал. Думал — хороший парень, работящий, встанет на ноги. А он уже тогда всё просчитал.
— Пап, хватит, — Тамара накрыла его руку своей. — Ты хотел мне добра. Он хотел денег. Это разные вещи.
Отец кивнул, но глаза остались грустными.
— А ты теперь что делать будешь?
Тамара пожала плечами.
— Работать. Жить. У меня есть аптека, есть ты, есть дело. Я столько лет отдала человеку, который меня презирал. Может, пора пожить для себя.
— Замуж больше не пойдёшь?
Тамара усмехнулась.
— Не знаю. Сейчас даже думать об этом не хочу. Просто хочу тишины. И чтобы никто не говорил мне, что я противная.
Они помолчали. За окном загорелись редкие фонари. Степан Ильич допил чай, встал.
— Ладно, дочка. Мне домой пора. Ты если что — звони. В любое время.
— Спасибо, пап.
Когда он ушёл, Тамара осталась одна. Села к столу, положила голову на руки. И только сейчас, в тишине пустой кухни, она позволила себе заплакать. Не от боли, не от обиды. От облегчения. Потому что больше не надо было притворяться, что всё хорошо. Не надо было терпеть холодные прикосновения и пустые слова. Не надо было верить, что это она виновата.
Прошёл месяц. Анатолий пытался оспорить документы, но адвокат Тамары быстро поставил его на место. Все бумаги были в порядке, все схемы вскрыты. Партнёры отвернулись от него один за другим. Кристина так и не появилась.
Тамара вернулась к обычной жизни — работа, дом, отец. Иногда подруги звали её куда-то, но она чаще отказывалась. Ей нужна была тишина. Время, чтобы заново почувствовать себя.
Однажды вечером, возвращаясь из аптеки, она проходила мимо автобазы. Остановилась у ворот. Новый управляющий, Виктор Петрович, знакомый отца, стоял у входа, разговаривал с водителями. Увидел Тамару, помахал рукой. Она кивнула в ответ.
Всё работало. Без Анатолия. Даже лучше — спокойнее, честнее.
Тамара пошла дальше. И вдруг поняла, что улыбается. Просто так, без причины. Первый раз за много лет.
Дома она заварила себе чай, села у окна. Достала телефон, открыла сообщения. Там было несколько писем от Людмилы Сергеевны — той самой, что подходила к ней на юбилее.
"Тамара, спасибо вам. Я начала собирать доказательства. Адвоката нашла. Скоро подам на развод. Вы мне показали, что можно не терпеть."
Тамара перечитала сообщение дважды. Потом ответила коротко: "Держитесь. У вас всё получится."
Она отложила телефон и снова посмотрела в окно. Небо темнело, на улице зажигались огни. Где-то там был Анатолий — с долгами, без бизнеса, без Кристины. А здесь была она — свободная, с делом, с отцом рядом.
Тамара подняла чашку, сделала глоток. Чай был горячий, обжигающий. Она не поморщилась. Просто держала чашку в руках и думала о том, что впереди ещё столько времени. И это время — её.
Без обмана. Без унижения. Без человека, который считал её противной.
Только она сама. И этого было достаточно.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!