Гильермо дель Торо наконец-то оживил свою главную мечту. После успеха «Пиноккио» мастер монстров взялся за классику Мэри Шелли, превратив её в монументальную, визуально безупречную и неожиданно чувственную мелодраму.
Забудьте про клише с болтами в шее — этот «Франкенштейн» переписывает код самого известного хоррора в истории.
Главные герои: Ученый и его «прекрасное» творение
Оскар Айзек играет Виктора Франкенштейна — одержимого анатома и вольнодумца, чьи амбиции подпитываются детскими травмами (его жестокого отца сыграл великолепный Чарльз Дэнс).
Но настоящий сюрприз — это Создание в исполнении Джейкоба Элорди. Дель Торо отказался от образа неповоротливого зомби. Несмотря на живописные шрамы, монстр Элорди получился пугающе притягательным — критики уже в шутку называют его «самым горячим монстром в истории кино». Его голос напоминает Джона Хёрта в «Человеке-слоне», что добавляет персонажу трагической глубины.
Визуальный код: Дель Торо в абсолюте
Если вы видели «Багровый пик» или «Форму воды», вы знаете, чего ждать. Фильм выглядит как ожившие иллюстрации из дорогого викторианского тома:
- Детализация: Каждый кадр выверен до миллиметра — от старинных приборов в эдинбургской лаборатории до текстуры шрамов.
- Стиль: Это «высокотехнологичный витраж». Дель Торо настолько увлечен красотой картинки, что хоррор-составляющая порой отходит на второй план. Это не столько пугающее кино, сколько эстетическое наслаждение.
Сюжетные повороты: Кто стоит за экспериментом?
Интересный апгрейд сюжета: проект Виктора по созданию искусственного человека спонсирует таинственный торговец оружием Харландер (Кристоф Вальц). Его зловещий блеск в глазах намекает на то, что за «услугу» по финансированию придется платить очень высокую цену.
Ярким пятном фильма стала Миа Гот в роли Элизабет. Её сцена в исповедальне, где Виктор тайно слушает её признания, — один из немногих комедийных моментов, который вносит жизнь в пафосную драму.
Бромэнс вместо ужаса
Вместо классического преследования, мы видим «эпический бромэнс» между ученым и его творением. Дель Торо делает монстра почти сверхъестественным демоном, устойчивым к пулям, и дает ему право голоса: в середине фильма повествование переключается на точку зрения самого Создания. Этот маневр «оживляет» фильм именно в тот момент, когда он рискует стать слишком затянутым.
Итог: Кто же настоящий монстр?
В финале этой высокопарной истории мы неизбежно приходим к вопросу: кто из них настоящий монстр? И ответ Дель Торо в этой версии удивительно гуманен: в его системе координат виноватых нет, есть только две потерянные души в поисках любви и признания.
Фильм может показаться слишком «стерильным» для тех, кто ждал безумия в духе «Бедных-несчастных» Лантимоса, но как визуальное высказывание — это безусловный шедевр.
А как вам такой образ монстра? Должен ли Франкенштейн пугать или вы готовы сопереживать «красивому чудовищу» Джейкоба Элорди? Пишите в комментариях! 👁🗨