Честно, я начинала смотреть «Москва слезам не верит. Всё только начинается» с легким трепетом — всё-таки оригинал Меньшова для меня из тех фильмов, которые не стареют в душе, даже если эпоха уже далеко. И потому особенно больно наблюдать, как по этой классике проезжает современный сериал, оставляя за собой ощущение дешёвого шоу, где ностальгию пытаются продавать как товар на витрине.
Сначала кажется: ну ладно, нулевые, узнаваемые панельки, маршрутки, безумные рекламные штендеры на тротуарах, «дэу-нексия», тетрисы «999-в-1», атмосфера «Фабрики звезд», даже демонстративно подсунутый гамбургер за восемнадцать рублей — будто создатели боятся, что мы не поверим во время действия. Детали, правда, выверены настолько, что иногда ловишь себя на улыбке: «Да, было же!» Но дальше — и это уже не смешно — сериал будто забывает, что кроме реквизита нужна ещё жизнь.
Три провинциальные подруги должны стать новой версией знакомых архетипов, но выглядят так, словно их собрали из обрывков старого сценария и чужих клише. Им сложно сопереживать: они часто действуют нелепо, то ссорятся на ровном месте, то внезапно мирятся, и всё это с истеричной скоростью. Для меня здесь важно, что конфликт строится не на характере или драме, а на криках, вспышках и бытовой злости — как будто режиссёр не умеет показать напряжение иначе.
Отдельная беда — музыкальность. Здесь ведь почти мюзикл: песни вставляют постоянно, как будто зритель обязан подпевать. Но номера выглядят неловко: местами липсинк не совпадает, создаётся ощущение сырости, словно монтаж делали по принципу «и так сойдет». В «Слове пацана» музыка работала на атмосферу, а здесь превращается в шумовую маску, которой прикрывают сценарную пустоту.
И ещё эта навязчивая любовь к отсылкам: «Служебный роман», «Осенний марафон», знакомые мотивы — но вместо уважительного оммажа выходит мешанина, как в кривом зеркале. Я думаю, именно поэтому сериал раздражает сильнее всего: он будто хочет быть одновременно про нулевые и про советскую классику, но в итоге не становится ни тем, ни другим.
Кастинг тоже играет в узнавание: «Вова Адидас» легко угадывается даже без усов, «Маратка» будто специально оставлен в пуховике, чтобы мы не забывали, откуда он пришёл. Антон Васильев в роли Гоши-Гоги-Жоры неплох, но ощущение перевоплощения не возникает — он словно остаётся самим собой, а не тем, кого хотелось бы увидеть в этой истории.
Да, сериал можно досмотреть, если отключить память о фильме Меньшова. Но финал, судя по всему, окончательно уходит в ваниль, как будто все грубости и унижения можно обнулить одним танцем и улыбкой. И тогда остаётся только одна мысль: зачем было трогать «Москва слезам не верит», если нечего сказать по-настоящему?