Уже две недели подряд жители третьего подъезда наблюдали из окон своих квартир представление, затмевающее стендапы, с которыми местные комики периодически выступали в разных увеселительных заведениях города.
Примерно в семь часов вечера к подъезду подходил мужчина средних лет, в спортивной куртке и кепке, козырек которой был сдвинут немного наискось, что придавало ему не задорный, как он вероятно думал, а какой-то потрепанный, неаккуратный вид. Потоптавшись немного у домофона, мужчина вставал прямо под окнами и задрав голову вверх, начинал кричать куда-то в район последнего, третьего этажа:
- Р-а-а-а-а-а-я! Рая, открой, я только поговорить! Выйди хоть на пять минут, если не хочешь меня пускать! Хоть сына мне покажи, Р-а-а-а-а-я!
Минут десять спустя, дверь подъезда распахивалась, оттуда вылетал субъект с перекошенным от злости лицом, превышающий крикуна по габаритам раза в полтора, после чего горластый мужчина давал деру только лишь для того, чтобы вернуться сюда минут через тридцать и начать свой концерт заново.
Иногда, это действительно был концерт – пару раз мужчина приходил с гитарой и пытался исполнить какой-то дворовый репертуар девяностых годов, но после второго раза, когда крупногабаритный субъект все же смог его догнать и разбить гитару в щепы о ближайшее дерево, он больше не рисковал приносить с собой какие-либо музыкальные инструменты.
Во-первых, их было жалко, а во-вторых, они мешали быстро бегать.
Раей была миловидная и миниатюрная брюнетка, поселившаяся в этом доме полгода назад с сыном – болтливым и гиперактивным пятилетним мальчуганом и пушистым белым котом Борисом, не таким болтливым, но не менее гиперактивным.
Крупногабаритным субъектом был сосед с первого этажа, который недавно стал отцом и потому был зол на возмутителя спокойствия, чьи вопли мешали его сыну делать то, что положено делать младенцу в первые месяцы его жизни – спокойно спать.
Ну, а возмутитель в кепке набекрень, звавшийся Степаном, являлся бывшим мужем Раи, так и не смирившимся с тем, что она от него ушла. И потому, теперь он каждый вечер прилагал все усилия для того, чтобы ее вернуть, правда делал это весьма шумным и своеобразным образом.
По крайней мере, так думали все соседи по подъезду, пока после третьего представления под окнами, Рая не пригласила всех к себе на чай (в малоквартирном доме это было вполне реально) и не объяснила, что дело обстояло с точностью до наоборот.
Это он ее бросил. Полгода назад.
Бросил самым некрасивым способом, какой только можно придумать – буквально вышвыривая ее вещи на лестничную площадку после того, как он вышвырнул туда ее.
- Это еще что такое? – спросил Степан, шесть месяцев назад, вернувшись домой с работы и застав Раю в обнимку с… несколькими деловыми костюмами, которые она примеряла один за другим, стоя у большого зеркала в прихожей.
- Это моя новая офисная одежда! – ответила Рая, не отрывая восхищенных глаз от своих обновок и едва глядя на мужа. Затянувшийся декрет превращает даже самую утонченную и редкую красавицу в погрузневшую и обабившуюся домохозяйку в удобной, немаркой одежде, поэтому самым лучшим подарком для нее является возвращение в социальную жизнь и смена домашних костюмов на офисные.
- Какая еще офисная одежда? На что ты ее купила? Ты что, бюджет, выделенный на быт, потратила на тряпки, которые тебе даже не пригодятся? – как обычно, разгон спокойного Степана, до Степана, пышущего раздражением и злостью, произошел за пять секунд.
- Почему же не пригодится? – приподняла брови Рая, в притворном удивлении. – Потому что ты так сказал?
- Потому что я так сказал, потому что я за все плачу, потому что мы это уже неоднократно обсуждали и потому что жена нужна мне рядом, а не где-то там, где она будет хвостом крутить в своих новых костюмах перед посторонними людьми! Да и сыну лучше, когда спокойная мама занимается домом, а не разрывается между домашним хозяйством и работой, как остальные загнанные лошади. Моя мама всегда ставила семью в приоритет, я-то знаю, о чем говорю!
Рая оторвалась, наконец, от созерцания своего отражения в монохромном строгом платье-футляре и взглянув на Степана, как-то нехорошо улыбнулась. Насмешливо так. Впоследствии, Степан не раз вспоминал эту улыбку, которая и явилась последним штрихом перед совершенным им поступком, ведь он с детства терпеть не мог, когда над ним насмехались.
- Почему бы тебе не сказать правду, Степ? Не маскируя ее нагромождением пустых слов? Тебе нравится, что я уже пять лет прошу у тебя деньги на любую мелочь, а ты чувствуешь свою власть и превосходство и не хочешь лишаться этого. Тебя устраивает, что я почти всегда дома, у тебя под рукой и если мы и ходим куда-то, то почти всегда – вместе с тобой. А на работе меня будут окружать коллеги мужского пола, и ты не сможешь ничего контролировать, потому что рядом тебя не будет. И ты не о сыне и его комфорте думаешь, а хочешь, чтобы я была, как твоя мать – зависимая, тихая, ничего в жизни не умеющая, кроме обслуживания своей семьи. Я права?
Вот тут-то Степан ее и вышвырнул из квартиры – прямо в этом платье-футляре и босиком. А следом за ней – все ее обновки, верхнюю одежду, висевшую на вешалке у входной двери и обувь, что стояла тут же.
Остальные ее вещи он просто скинул с балкона, устроив непокорной жене показательное унижение на виду у всего двора. А что? Имеет право.
Квартира – его. Жена – его. Условия их совместного проживания он сразу ей озвучил – «он - работает, она - красивая». И вместо того, чтобы их соблюдать, Рая мало того, что растеряла в браке свое очарование и легкость, которыми в свое время и привлекла его, так еще и собралась работать и наряжаться для других мужчин!
К тому же, сына дома не было – он гостил у ее родителей, на которых Рая, судя по всему, планировала переложить ответственность за ребенка, в связи с выходом на работу. Так что, можно было скандалить в полную силу, не боясь, что его авторитет упадет в глазах сына.
Пусть Раиса пока подумает о своем поведении и не возвращается, пока не изменит свои планы, чтобы все вернулось на круги своя. А в том, что она вернется, Степан ничуть не сомневался – кто же разбрасывается такими видными мужчинами, как он? Да еще и теми, кто согласен быть единственным кормильцем в семье?
В студенческие времена девушки в буквальном смысле устраивали «кулачные бои», чтобы победить соперниц на его внимание и расположение.
Его первая жена Алина, которую он семь лет назад оставил ради того, чтобы жениться на Рае, преследовала его несколько месяцев, лелея надежду, что он одумается и вернется к ней. До Алины была Настя, а до Насти Катя, а до Кати… он уже и не помнил, кто там был, зато помнил ту настойчивость, с которой его внимания всегда добивались.
Рая действительно вернулась – но в его отсутствие и только для того, чтобы забрать вещи сына и бросить ключи от квартиры в почтовый ящик. «Цену себе набивает! - смеялся Степан. - Ну-ну. Посмотрим, как она справится без меня!»
На удивление, справилась его жена прекрасно – заручившись поддержкой родителей, которые забирали пятилетнего Костю из детского сада, она все же вышла на работу, сняла квартиру на третьем этаже малоэтажного дома в тихом зеленом районе, завела кота и подала на развод.
- Да кому ты нужна-то, с ребенком и в твоем-то возрасте! – злобно хохотал Степан, узнав о ее намерениях. Точнее, он пытался сделать так, чтобы его смех был злобным, но судя по тому же нехорошему, насмешливому взгляду, которым его буравила Рая, у него это плохо получалось. – Я уже через месяц найду тебе замену, а ты к тому моменту, как сын подрастет и станет самостоятельным, в курагу превратишься!
Тридцатитрехлетняя Рая, считавшая свой возраст прекрасным, ничего не ответила на это – ей было некогда. Нужно было бежать на работу, да и просто заново выстраивать свою жизнь без всяких Степанов -«рабовладельцев» …
А Степан внезапно столкнулся с тем, с чем не сталкивался еще ни разу в жизни.
Замена жене, которую он так легкомысленно и буквально вышвырнул из своей жизни, почему-то не находилась.
Едва он подумал, что нашел себе будущую новую жену – тонкую и звонкую девчонку двадцати пяти лет, так сильно напоминавшую ему Раю в самом начале их отношений, как объявился ее законный муж и весьма доходчиво, на пальцах и кулаках объяснил Степану, что с ним будет, если он еще раз увидит его рядом со своей женой.
- Я думала, ты понимаешь, что наши отношения не серьезны, учитывая нашу разницу в возрасте! – пожала плечами несостоявшаяся новая жена, когда он потребовал у нее объяснений, и летящей походкой упорхнула в закат.
Нет, Степан не понимал. Что еще за разница в возрасте? Он же мужчина в самом расцвете сил, такие как он всегда были, есть и будут нарасхват!
Очень скоро он вновь столкнулся с упоминанием о возрасте, когда сделал попытку пофлиртовать сразу с двумя студентками лет двадцати, зайдя в небольшое студенческое кафе рядом с университетом, где когда-то учился.
- А ты заведением-то не ошибся, пaпaша? – грубовато отреагировала одна из девушек в ответ на его попытку сделать комплимент, после чего они с подругой поспешно ретировались из поля его зрения, а Степан еще долго стоял с разинутым ртом, пытаясь понять и принять услышанное.
Да, ему сорок два года. Не мальчик уже. Но и не пaпaша же!
На сайте знакомств, где он снова активировал свою анкету, дела обстояли не лучше – писали ему в основном женщины его возраста, которые его не интересовали, а те, которым писал он, не стесняясь высмеивали его попытки пригласить их на свидание, намекая, что он для них немного… староват.
Несколько месяцев спустя, Степан, привыкший к тому, что женщины сами ищут его общества, все еще оставался в активном поиске. Он даже написал своей бывшей первой жене, намекая на то, что снова стал свободен. Как он и рассчитывал, Алина отреагировала на его сообщение с энтузиазмом и предложила встретиться в самом дорогом ресторане города. Прождав ее там сорок минут, Степан позвонил ей и услышал извинения и заверения в том, что она мчится к нему на всех парах, просто попала в пробку. Пусть он пока закажет ее любимые блюда, чтобы ей не пришлось их ждать, а то, она так проголодалась, что слов нет!
Любимые блюда Алины, которые она ему перечислила, как и ее любимые напитки обошлись Степану в неплохую сумму, но на что только не пойдешь, чтобы возобновить отношения и снова почувствовать себя нужным!
Пару часов спустя, когда Алина так и не появилась, и перестала отвечать на его звонки, у Степана появилось нехорошее чувство, что над ним просто посмеялись. Сообщение, которое пришло на его телефон, подтвердило его худшие опасения:
«Ну что, все еще ждешь меня? Жди дальше. Я тоже долго ждала, пока ты одумаешься и вернешься ко мне, теперь твоя очередь.»
Тогда-то Степан и задумал вернуть Раю. Он посмотрел на себя в зеркало не привычным самодовольным взглядом, а глазами тех, кто его отверг и увидел там мужчину средних лет, с седыми прядями в волосах, далеко не атлетической фигурой и отнюдь не мальчишеским выражением лица. Обычный, ничем не примечательный мужчина, мало чем отличающийся от тысяч других мужчин, который больше не привлекает молодых девушек и женщин, с обожанием взирающих на своих ровесников.
А вот на него, Степана, больше никто не смотрит с обожанием – он превратился в безликую декорацию. И последней, кто это делала, была Рая. Естественно, до того, как их брак и ее материнство превратило ее в классическую, скучную домохозяйку и мать-наседку.
Ему нужно вернуть Раю. Она наверняка ждет его визита и звонка, потому что соскучилась и хочет того же, что и он – быть хоть кому-то нужной и интересной.
Рая не только не соскучилась и не ждала его, но еще и была явно раздосадована появлением Степана в своей жизни. Она игнорировала его звонки, не шла на контакт, излучала самодостаточность, производила впечатление женщины, полностью довольной своей жизнью и вновь стала напоминать ту жизнерадостную и яркую девчонку, ради которой Степан когда-то оставил свою первую жену.
Когда Степан понял, что никак не вписывается в новую жизнь своей бывшей жены, которая без него, по какой-то странной причине, цветет и пахнет, он решил взять ее измором.
- Ра-а-а-а-а-а-я, я все осознал! Прости меня! Выйди, я хочу поговорить, Рая! Дай хоть с сыном пообщаться! – затягивал он каждый вечер после работы свой концерт прямо под ее окнами. И в первый раз, это было даже искренне (если опустить тот факт, что сына Рая от него никогда не прятала, это Степан виделся с ним раз в месяц, через своих родителей) – он действительно хотел, чтобы она видела его раскаяние и сменила гнев на милость.
Но в тот первый раз Рая все же спустилась к нему и сказала все с той же насмешливой улыбкой (ох уж эта улыбка):
- Знаешь, Степан… Тот факт, что ты стоишь сейчас под моим балконом и умоляешь выслушать тебя, после того как швырял со своего балкона мои вещи – это бесценно для меня. Ты даже не представляешь, как сильно ты сейчас поднял мою самооценку!
После этого, Степан настойчиво звал ее каждый вечер, потому что его трясло от злости и от осознания собственной никчемности и ненужности. Она посмеялась над ним? Дала понять, что он ей не нужен? Так он из принципа не даст ей спокойно жить и выживет ее из этого дома, точнее, выживут ее соседи, которым рано или поздно надоест слушать его вопли. А этот верзила с первого этажа, гоняющий его каждый вечер, будет первым, кто попросит ее съехать.
Он ей устроит счастливую жизнь! Она пожалеет...
О чем должна была пожалеть Рая, которую сам же Степан и выгнал, он затруднялся сказать, поэтому, на этой фразе его мысли обычно обрывались. Пожалеет – и все тут.
Степан не знал, что своим поступком подтолкнул свою бывшую жену в очередной раз круто изменить свою жизнь. Там, на третьем этаже, в квартире, куда его не пускали, Рая не спеша собирала вещи, гладила кота и размышляла над тем, как же здорово все устроено в этой жизни. Сначала Степан буквально вышвырнул ее из тех обстоятельств, в которых ей давно было душно и тесно и вынудил снова взять на себя ответственность за свою жизнь. А теперь вот, он своим безобразным поведением вынуждает ее согласиться на перевод в столицу, который ей предложили на работе несколько дней назад.
Рая обещала, что подумает, но обстоятельства снова буквально вышвыривали ее из этого провинциального городка в еще большую свободу и ответственность. Ведь, если бы не Степан со своим потрепанным эго, орущий под ее окнами каждый вечер, она бы наверняка ответила отказом. А теперь перед ней были открыты возможности большого города, а перед сыном Костей – возможность качественного школьного и высшего образования, а значит и более обеспеченного будущего.
- Ра-а-а-а-а-а-а-а-я! – доносилось с улицы и плечи Раи гордо и уверенно расправлялись. Человек, который вышвырнул ее на улицу, как надоевшую собачонку, теперь выпрашивал ее внимание – снова и снова. Уже один этот факт придавал ей смелости и уверенности в том, что все у них с Костиком и Борисом сложится очень и очень хорошо…
Комментарий от автора:
По моим наблюдениям, важность и нужность мужчины в жизни женщины здорово переоценена.
- Да кому ты нужна! – восклицает мужчина, намекая на то, что никто кроме него ею больше никогда не заинтересуется.
- Да ты же без меня не справишься, ты же ничего не умеешь! – пренебрежительно фыркает он, давая понять, что женщина – беспомощная глупышка, которую нужно контролировать, чтобы она ничего не натворила и быть рядом, потому что одна она якобы не справится с такой тяжелой и опасной жизнью…
Однако, инициаторами расставаний все чаще становятся женщины, в то время как мужчина отчаянно сопротивляется перспективе остаться одному.
И именно женщина, оставшись одна, начинает жить в полную силу, исполнять свои желания, отложенные в долгий ящик, хорошеть, стройнеть, заново открывать для себя маленькие и большие радости, и как следствие, привлекать к себе более достойных партнеров, которые видят в ней именно женщину, а не бесплатный ресурс и не обслугу своих интересов.
В то время как мужчина, оставшись один и обнаружив, что мало кому интересен, а те, кому все-таки интересен, не интересны ему, нередко деградирует, спивается, ожесточается на весь женский пол или, подобно герою рассказа, выпрашивает внимание той, которую совсем недавно считал никому кроме него не нужной…