Белоснежное кружево плотно обхватывало талию, струилось вниз тяжелыми, дорогими складками, превращая Софию в настоящую принцессу из сказки. Она стояла перед огромным зеркалом в пол в спальне родительской квартиры и едва дышала. Не от корсета, нет — от переполнявшего ее счастья. Двадцать восемь лет. Многие ее подруги уже успели развестись, кто-то тянул лямку матери одиночки, а она, София, вытянула счастливый билет.
Артем. Даже мысленно произнося его имя, она чувствовала, как по коже бегут мурашки. Высокий, статный, с перспективами в бизнесе и, главное, такой заботливый. Он сдувал с нее пылинки все полтора года их романа.
За дверью комнаты стоял гул, как будто улей растревожили. Там, в гостиной, суетились мама с папой, дядя Миша уже, кажется, пригубил коньяку «для храбрости», а подружки невесты хихикали, обсуждая сценарий выкупа. София поправила локон, выбившийся из идеальной укладки. Визажист ушла всего десять минут назад, сотворив чудо: глаза сияли, румянец был нежным, как у майской розы.
— Ну, Софья Павловна, — сказала она своему отражению, подмигнув, — твой выход. Сегодня ты королева.
На тумбочке, рядом с хрустальной вазой, с белыми пионами, пиликнул телефон. Звук был резким, чужеродным в этой атмосфере пудры, духов и предвкушения.
София потянулась к аппарату. Наверное, кто-то из дальних родственников шлет открытку с поздравлением, эти бесконечные блестящие картинки с голубями. Или Артем пишет, что уже подъезжает.
Экран вспыхнул. Сообщение было не от Артема. И не от мамы. «Неизвестный номер».
Внутри сообщения не было текста. Только медиафайлы. Две фотографии.
София нажала «загрузить», еще улыбаясь своим мыслям. Интернет в доме работал быстро, и картинки открылись мгновенно, ударив по сознанию.
Улыбка сползла с ее лица медленно, словно воск, плавящийся под огнем.
На первом фото было кафе. В центре кадра — двое. Мужчина и женщина. Они не видели, что их снимают, или им было все равно. Мужчина, уткнувшийся лицом в шею женщины, был Артемом. Та же родинка на плече, те же часы на запястье, которые София подарила ему на день рождения месяц назад.
А женщина... Женщина, обнявшая Артема была Лера. Ее Лерка. Лучшая подруга со школьной скамьи. Свидетельница, которая сейчас, в эту самую секунду, стоит за дверью и держит поднос с шампанским.
Второе фото было еще откровеннее. Крупный план. Их лица. Они целовались в машине так, как Артем давно не целовал Софию — жадно, по-животному. И дата, вчерашнее число.
Вчера вечером Артем сказал, что у него «мальчишник» в сауне, но тихий, чисто посидеть с ребятами. А Лера сказала, что ей нужно выспаться перед важным днем, чтобы не выглядеть «как пожеванная моль».
Телефон выпал из ослабевших пальцев и глухо ударился о ковер.
Мир замер, посерел и рассыпался в прах. В ушах зазвенело, как после контузии. Кровь отхлынула от лица, руки стали ледяными. София смотрела на свое отражение, но видела там не счастливую невесту, а незнакомую женщину с мертвыми глазами, одетую в нелепое белое платье, похожее на саван.
Как же так?
Воспоминания, как осколки разбитого витража, посыпались в голову, раня в самое сердце.
***
София познакомила их полгода назад на дне рождения Леры. Артем тогда галантно поцеловал Лере руку, пошутил про красивых подруг. Девушка тогда еще гордилась: вот, мол, какой у меня мужчина, со всеми находит общий язык.
Она вспомнила, как они втроем ездили на дачу месяц назад. Как Лера просила Артема помочь ей настроить новый телефон, и они сидели на веранде, склонившись друг к другу, битый час. София тогда жарила шашлык и радовалась, что самые близкие люди ладят.
Вспомнила, как Артем стал задерживаться на работе последние два месяца. «Проект горит, София, потерпи, заработаем на медовый месяц». И она терпела. Ждала с горячим ужином, который остывал и отправлялся в холодильник.
Вспомнила Леру, которая все чаще стала «занята» по вечерам. «Ой, Сонечка, на йогу записалась, потом курсы английского...»
Они сделали из нее идиотку.
Слезы подступили к горлу горячим комом, но София сглотнула их. Ярость. Холодная, темная, тяжелая ярость начала подниматься со дна души, вытесняя боль. Они не просто предали её. Они сделали это грязно, цинично, накануне свадьбы.
В дверь постучали.
— Сонечка! — голос Леры звучал звонко, радостно. — Ну ты готова? Артем уже подъезжает, сигналят!
Дверь распахнулась. На пороге стояла она. Лера. В платье цвета «пыльной розы», которое они выбирали вместе. Идеальная укладка, профессиональный макияж, лживая улыбка от уха до уха.
— Боже! — всплеснула руками Лера, вбегая в комнату. — Ты просто космос! Артем дар речи потеряет!
София медленно повернула голову. Она смотрела на подругу и видела не ту Лерку, с которой они делили бутерброды в школе, а чудовище. Хищницу, которая спала с ее женихом вчера ночью, а сегодня пришла держать ее фату.
— Ты чего такая бледная? — Лера подошла ближе, ее глаза обеспокоенно забегали. — Волнуешься? Сонечка, ну ты чего? Выпей водички!
Лера потянулась к графину. Ее рука с маникюром, который она хвастливо показывала вчера в чате, дрогнула.
— Все нормально, — голос Софии прозвучал чужим, низким тембром. — Просто... голова закружилась. От счастья.
— Конечно, от счастья! — защебетала Лера, подавая стакан. — Такой мужик! Я бы сама за него вышла, если бы ты не успела! Ха-ха!
Эта шутка, которая раньше казалась бы безобидной, сейчас прозвучала как признание.
Внизу, во дворе, раздался сигнал автомобиля. Громкий, требовательный. Приехали.
— Ой, началось! — Лера подскочила к окну. — Смотри, какой кортеж! Лимузин белый, как ты хотела! Ну все, мать, готовься. Сейчас мы его помучаем загадками, пусть раскошелится за такую красоту!
София подошла к окну, стараясь не наступать на подол. Внизу стоял Артем. В шикарном черном смокинге, с букетом ее любимых кремовых роз. Он улыбался, махал рукой кому-то из соседей. Выглядел свежим, отдохнувшим. После бурной ночи с ее подругой.
В этот момент София поняла: она не будет плакать. Не сейчас. Если она сейчас закатит истерику, отменит свадьбу, выгонит их — она будет выглядеть жалкой брошенной невестой. Они будут оправдываться, врать, шептаться по углам. Родственники начнут ее жалеть, мама сляжет с давлением.
Нет.
Месть — это блюдо, которое подают холодным. А в ее случае — публичным.
Она поедет в ЗАГС. Она позволит этому спектаклю дойти до кульминации.
— Пойдем, — сказала София, поворачиваясь к Лере. В ее глазах блеснул стальной огонек, который Лера в суматохе не заметила. — Не будем заставлять жениха ждать.
***
Процедура выкупа казалась Софии сюрреалистичным фильмом ужасов. Она сидела в комнате, слушая, как за дверью Артем отгадывает «важные даты».
— День рождения любимой тещи? — кричала тамада.
— Двенадцатое мая! — бодро отвечал Артем.
— Любимый цвет невесты?
— Бирюзовый!
«Лжец, — думала София. — Мой любимый цвет — изумрудный. Бирюзовый любит Лера».
Наконец, дверь распахнулась. Артем влетел в комнату, сияющий, как медный таз. Он упал на одно колено, протягивая букет.
— Любимая! Ты прекрасна!
Он потянулся поцеловать ее. София едва заметно отстранилась, подставив щеку. Его губы коснулись ее кожи, и ее чуть не вывернуло. От него пахло дорогим парфюмом и... чем-то еще. Ей показалось, или она уловила запах Лериных духов?
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Ну, горько молодым! Пока тренировочное! — гаркнул дядя Миша.
— В ЗАГСе, всё в ЗАГСе, — твердо сказала София, беря букет.
Дорога до Дворца бракосочетания прошла как в тумане. София ехала в лимузине рядом с Артемом. Напротив сидела Лера и дружок жениха, Паша. Паша травил байки, Лера смеялась, подливая шампанское. Артем держал руку Софии в своей, поглаживая пальцы.
— Ты какая-то молчаливая, зай, — шепнул он ей на ухо. — Боишься?
— Думаю, — ответила София, глядя в окно на проплывающие мимо серые улицы.
— О чем?
— О справедливости. И о том, как переменчива жизнь.
Артем хохотнул.
— Философ ты мой. Ничего не бойся. Мы теперь команда.
«Команда», — эхом отозвалось в голове. — «Ты, я и твоя любовница напротив».
***
У ЗАГСа было людно. Другие невесты, похожие на зефирные торты, женихи в тесных костюмах, фотографы, голуби. Вся эта индустрия счастья казалась теперь такой фальшивой.
Их пригласили в зал регистрации. Высокие потолки, лепнина, ковер, торжественная музыка.
София шла под руку с Артемом, чувствуя, как сотни глаз сверлят ей спину. Мама плакала от счастья в первом ряду. Папа стоял гордый, выпрямив спину. Ей было безумно жаль их. Но еще больше ей было жаль себя — ту, прежнюю, наивную дурочку.
Они встали перед столом регистратора. Женщина с высокой прической и строгим лицом начала свою речь.
— Дорогие брачующиеся! Сегодня, в этот торжественный день...
Слова текли, как патока. О любви, о верности, о корабле семейной жизни. Артем слушал, изображая трепет. Лера, стоя чуть позади слева, поправляла шлейф платья Софии.
— ...Согласны ли вы, Артем, взять в жены Софию, любить ее в горе и в радости, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит вас?
— Согласен, — голос Артема был твердым, уверенным. Он посмотрел на Софию взглядом, полным... чего? Торжества собственника?
Регистратор повернулась к ней.
— Согласны ли вы, София, взять в мужья Артема?
Зал затих. Тишина стала плотной, звенящей. Слышно было, как жужжит муха под потолком и как всхлипывает от умиления тетя Зина.
София молчала. Секунда. Две. Три.
Артем слегка сжал ее руку, вопросительно заглядывая в глаза. Улыбка на его лице начала дрожать.
София медленно высвободила свою руку из его ладони. Она сделала глубокий вдох, набирая в легкие воздух, пахнущий воском и лилиями.
— Нет, — сказала она громко и отчетливо.
По залу пронесся общий вздох, похожий на шум ветра.
— Что? — Артем побледнел. — Соф, ты чего? Это шутка?
Регистратор растерянно поправила очки.
— Невеста, вы... вы хорошо подумали?
София повернулась к гостям. Она видела их вытянутые лица.
— Я не могу выйти замуж за человека, который за двенадцать часов до свадьбы кувыркался в постели с моей свидетельницей, — ее голос зазвенел, ударяясь о высокие своды зала.
В зале воцарилась гробовая тишина. Такая, что было слышно, как у кого-то упала сумочка.
София достала телефон.
— Артем, — она повернулась к жениху, который стоял с открытым ртом, похожий на рыбу, выброшенную на берег. - Ты бы хоть не в общественных местах зажимал мою подругу. Город то у нас небольшой. Кто угодно сфотографировать вас мог. Вот мне и прислали ваши развлечения.
Она не стала показывать фото всем. Ей это было не нужно. Ей нужно было видеть их лица.
Она перевела взгляд на Леру. Подруга стала белее мела, пятясь назад, едва не запутавшись в собственном платье.
— А ты, Лера... — София усмехнулась, и эта усмешка была страшнее крика. — Спасибо тебе. Правда. Ты спасла меня от огромной ошибки. Забирай его. Вы друг друга стоите. Гнилое к гнилому.
— Соня, это не то, что ты подумала! — взвизгнула Лера, пытаясь схватить ее за руку. — Это фотошоп! Это подстава!
— Не смей меня трогать, — прошипела София, отдергивая руку. — Никогда больше не смей ко мне приближаться.
В зале начался хаос. Мама Софии оседала на руки папе. Кто-то искал валидол. Друзья жениха переглядывались. Артем стоял красный, покрываясь пятнами, и не мог выдавить ни слова. Его маска успешного человека треснула, обнажив жалкого труса.
София чувствовала, как с плеч падает гора. Тяжелая, душная гора лжи.
— Свадьбы не будет! — громко объявила она, глядя прямо в глаза регистратору. — Банкет оплачен Артемом, можете помянуть мою веру в людей. А я ухожу.
Она развернулась. Резко, так что подол платья хлестнул Артема по ногам.
— Софья! Стой! — крикнул он вслед, наконец обретя дар речи. — Ты все неправильно поняла! Давай поговорим!
Но она уже не слушала. Она шла к выходу. Не шла — летела.
Двери распахнулись. Свежий воздух ударил в лицо. Солнце светило так ярко, что было больно глазам.
София сбежала по ступенькам ЗАГСа. Каблуки мешали. Она остановилась, сняла туфли и подхватив пышную юбку и обувь, побежала босиком по теплому асфальту.
Прохожие оборачивались. Кто-то снимал на телефон: сбежавшая невеста, босая, бегущая прочь от дворца бракосочетаний. Картинка для кино.
Но Софии было плевать. Она бежала до тех пор, пока не свернула в сквер, подальше от глаз, от родственников, от этого фарса.
Она упала на скамейку, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное, но не от боли, а от адреналина.
Телефон в руке снова начал вибрировать. «Артем». Сброс. «Мама». Маме она напишет позже. Сейчас ей нужно было побыть одной.
Она посмотрела на свои босые ноги, испачканные пылью. На шикарное платье, которое теперь было безнадежно испорчено.
И вдруг рассмеялась.
Сначала тихо, потом громче, до слез. Это был смех очищения.
Она вспомнила лицо Артема. Лицо Леры. Этот немой шок. Их позор перед всеми родственниками и коллегами. О да, город у них небольшой, слухи разлетятся быстрее лесного пожара. К вечеру все будут знать, что Артем — изменщик, а Лера — предательница. Их репутация уничтожена.
София достала из клатча влажную салфетку, стерла потекшую тушь.
Она сидела на скамейке в парке, одна, без мужа, без лучшей подруги, с разрушенными планами на будущее. Но внутри, где-то в самой глубине души, разгорался крошечный, но яркий огонек удовлетворения.
Она была свободна.
Она не связала свою жизнь с лжецом. Она не родила от него детей. Она не потратила на него свои лучшие годы. Ей всего двадцать восемь. Жизнь не закончилась. Жизнь, настоящая и только начиналась.
Мимо проходила женщина с коляской. Она удивленно посмотрела на странную невесту на скамейке.
— У вас все хорошо? — осторожно спросила она.
София подняла голову. В ее глазах больше не было слез.
— Знаете, — сказала она, и голос ее звучал удивительно спокойно и твердо. — У меня все просто замечательно. Я сегодня не вышла замуж за козла.
Женщина улыбнулась, понимающе кивнула и пошла дальше.
София заблокировала контакты Артема и Леры.
Потом открыла приложение такси.
— Домой, — сказала она вслух. — Пить чай с тортом.
Она встала, гордо вскинув голову, и пошла к дороге, оставляя позади прошлое, которое не стоило ни одной ее слезинки. Платье шуршало по асфальту, но теперь это был не звук свадебного марша, а звук победы. Победы над ложью.
Мир вокруг был огромным, шумным и живым. И в этом мире ее обязательно ждало что-то настоящее. Она это точно знала.