Под звуки боя курантов, под смех и звон бокалов Нина пыталась быть веселой, но у нее это не получалось.
Маргарита Павловна, свекровь, обожала ритуал дарения. Вернее, обожала демонстрацию своей щедрости и прозорливости.
Каждый ее презент был не просто вещью, а посланием, оценкой, ярлыком. И в этот Новый год она превзошла саму себя.
В Новый год вся семья собрались в квартире Нины и Игоря. Хозяйка три дня готовила, чтобы все было идеально. Маргарита Павловна, придя раньше всех, заняла место в кресле.
— Ну, Степочка, иди ко мне, — позвала она внука, сверкнув глазами. — Бабушка припасла для тебя нечто особенное.
Степан, смущаясь, подошел. Она протянула ему большую, тяжелую коробку: подарочный набор конфет.
А затем позвала сына и сунула ему в руки коробку в глянцевой черной упаковке с серебряной лентой.
Он разорвал бумагу, и на свет появился кожаный футляр с узнаваемым логотипом.
Внутри лежала бритва. Не простая пластиковая машинка для подростка, а тяжелая, внушительная, из матовой стали, набор из опасной бритвы, помазка и банки дорогого крема.
Вещь, которая стоила, как половина месячной зарплаты Нины. Вещь для солидного, состоявшегося мужчины.
— Это… круто, — растерянно пробормотал Игорь, водя пальцами по холодному металлу.
— Чтобы брился, как джентльмен, — торжественно провозгласила Маргарита Павловна. — Пора уже.
Игорь одобрительно хмыкнул:
— Мам, ты как всегда, вне конкуренции. Серьезный аппарат.
Потом свекровь повернулась ко невестке. Ее улыбка стала чуть более формальной, в глазах промелькнул тот самый знакомый, оценивающий блеск. Она протянула Нине небольшой, изящно упакованный прямоугольник.
— А это тебе, Леночка, спасибо за хлопоты. Все очень вкусно.
Женщина развернула бумагу. Внутри была коробка конфет, самая обычная, из супермаркета "У дома", которую дарят секретаршам или малознакомым коллегам на 8 Марта, и открытка с тисненой снежинкой и стандартным поздравлением, внутри — только подпись: "М.П.".
Нина с трудом выдавила из себя улыбку, понимая ценность ее подарка и подарка, преподнесенному свекровью своему сыну.
— Спасибо, Маргарита Павловна, — выдавила невестка, чувствуя, как горит лицо. — Очень мило.
— Не за что, дорогая, — она уже отвернулась, наблюдая, как Игорь разбирается в наборе.
Весь оставшийся вечер Нина обижалась. Она ловила на себе взгляд свекрови и видела в нем удовлетворение.
Женщина все расставила по местам. Ее мальчики — важные, значимые, а невестка — так, фон.
Перед сном, когда гости разошлись, а Степа заперся в комнате, Нина не выдержала.
— Ты заметил? — спросила она тихо у мужа, вытирая бокал.
— Что именно? — Игорь был явно расслаблен и доволен вечером.
— Подарки. Твоей матери.
— Ну, да. Бритва — огонь.
— А мой подарок?
Он на секунду замер, поставив тарелку в шкаф.
— Конфеты? Ну… мило же. Мама всегда дарит конфеты. Она же не знает, что ты любишь.
— Она знает, Игорь. Она прекрасно знает, что я не ем молочный шоколад, а в этой коробке он сплошь. И знает мой размер одежды, и мои предпочтения в парфюмерии. Она просто не хочет знать. Для нее я — не человек, которому можно сделать индивидуальный, продуманный подарок. Я — невестка, обслуживающий персонал. Твоей матери важно было подчеркнуть разницу. Между кровными и… пришлыми.
Игорь вздохнул. Это был тяжелый, усталый вздох, который Нина слышала всякий раз, когда речь заходила о его матери и своих претензиях.
— Нина, не придумывай. У мамы свой стиль. Она просто хотела сделать мне солидный подарок. А тебе — просто сделать приятное. Не ищи подтекста.
— В этом и есть подтекст! — голос женщины дрогнул. — Солидный и просто. Почувствуй разницу! Ты же не слепой!
Он подошел и попытался обнять жену, но она отстранилась.
— Не заводись. Испортишь весь праздник. Давай лучше выпьем чаю.
Нина не стала спорить с мужем, это было бесполезно. Для него это были мелочи, женские дрязги.
А для нее — ежегодное, ритуальное унижение. Каждый праздник, каждый день рождения — маркер ее места в иерархии семьи.
На следующее утро Маргарита Павловна забежала на чай. Игорь, все еще находясь под впечатлением, показывал сыну, как правильно взбивать пену бритвенным кремом.
— Видишь, как заинтересовался? — с гордостью говорила свекровь, попивая мой фирменный капучино. — Надо направлять мужскую энергию в правильное русло.
— Мама, это вообще топовый подарок, — сиял Игорь.
— Конечно, — она поймала взгляд невестки. — А тебе, Нина, конфетки понравились? Я их в "Гурмане" брала.
"Гурман" — самый дорогой магазин в городе. Она специально это сказала. Мол, не обессудь, но и на конфеты из «"Гурмана" денег не жалею.
— Спасибо, еще не пробовала, — сухо ответила Нина.
— Надо баловать себя иногда, — снисходительно кивнула свекровь.
В этот момент что-то в Нине перещелкнуло. Она встала, прошла в спальню, где на туалетном столике лежала злополучная коробка.
Взяв ее, невестка вернулась на кухню и с легкой, наигранной улыбкой положила на стол перед мужем.
— Знаешь, Игорь, твоя мама права. Надо баловать себя. Но я на диете. Так что угощайся, твои любимые, с вишневой начинкой.
Воцарилась тишина. Игорь недоуменно посмотрел на жену. Маргарита Павловна замерла с чашкой в руке, ее лицо стало каменным.
Спустя пару секунд, свекровь медленно поставила чашку на стол. Больше она о подарках не вспоминала и уехала раньше, сославшись на головную боль.
Вечером того же дня Нина подошла к Игорю, который мрачно смотрел телевизор.
— Нам нужно поговорить. Не о подарках. О границах. О том, что я больше не буду делать вид, что меня устраивает роль второстепенного персонажа в вашей со свекровью семье. Твоя мать имеет право дарить что угодно. Но я имею право не принимать ее подарки. И ты должен выбрать: ты наблюдатель или мой муж?
Игорь устало посмотрел на жену, но на этот раз в его глазах не было желания отмахнуться.
— Я не понимаю, чего ты хочешь, — честно сказал он.
— Я хочу, чтобы в следующий раз, когда твоя мать подарит тебе золотые запонки, а мне — календарик с котиками, ты не делал вид, что так и надо. Чтобы ты либо поговорил с ней, либо хотя бы признал, что это обидно. Не заступайся за нее. Просто признай мою боль. Это как минимум.
Игорь молчал пару минут, а потом, все обдумав, кивнул.
— Хорошо. Признаю. Это было… несправедливо. Просто мама… она всегда так. Со всеми.
— Но я — не все. Я — твоя жена. И пора ей с этим смириться.
Мужчина снова понимающе кивнул, давая понять, что всецело на стороне жены.