Знаете, вчера зашла в магазин за хлебом. А там все сияет и сверкает, гирлянды, ёлки, мишура, стойки с шампанским, мандаринами и зеленым горошком. Слышу, пожилая дама у кассы жалуется кассирше: «Опять эта новогодняя суета, сил нет никаких, устала я». И я вдруг поймала себя на мысли, что и я смотрю на всё это с каким-то внутренним холодком. Раньше в ноябре уже мурашки от предвкушения, а сейчас… Обязанности. Просто надо купить шампанское, нарядить ёлку, вручить подарки и дождаться, когда это всё закончится.
Все мои друзья в чате лихорадочно строят планы: «Куда поедем? Кто будет готовить оливье? Кто что наденет?». А я читаю и чувствую себя больной. Я будто разучилась хотеть. Я помню, как в детстве запах хвои и мандариновой кожуры сводил с ума, это был волшебный коктейль счастья, надежды и веры в чудо. Сейчас я чётко различаю в нём аромат хвои, которая осыплется через неделю, и легкую горчинку скорой уборки. Всё стало таким… материальным. Не праздник, а чек-лист.
Вот позвонила мама, спросила про планы. Голос у неё оживлённый, но я слышу фальшь. Мы обе играем в одну игру.
«Ну что, дочка, будем встречать?»
«Конечно, мам», отвечаю я бодро. А про себя думаю: «Будем отбывать номер».
«Торт испеку твой любимый!» - говорит она.
И тут меня накрывает.Этот торт, «Прага». Его рецепт не менялся тридцать лет. Каждый год одно и то же. И каждый год я делаю вид, что это невероятно вкусно. А мама делает вид, что верит. Вся наша праздничная магия теперь держится на этом взаимном «как бы». Мы больше не верим в Деда Мороза. Мы верим, что должны делать вид для друг друга. И это чертовски утомительно.
Я начала замечать, что с возрастом праздники вырождаются не в радость, а в ритуал поддержания иллюзии. Мы не празднуем. Мы отдаём долги. Долг прошлому, долг традиции, долг тем, кто ещё как-то пытается. А внутри тишина. И самое страшное, что ты понимаешь: ты не один такой. Ты видишь эту же усталую повинность в глазах друзей за столом, в тосте «за успехи в новом году», который произносят потому, что надо что-то сказать.
Вот такие они, Околомедицинские истории — истории не о физических болезнях, а о тех странных душевных состояниях, диагноз которому не поставишь. Состояние, когда праздник больше не лечит, а наоборот, обнажает какую-то внутреннюю потерю. Может, мы теряем способность верить в чудо? Или просто становимся честнее с собой?
А у вас уже бывает это чувство, что праздник — это просто добровольно-принудительная, утомительная работа?