Вы знаете, я часто вспоминаю одну фразу, брошенную в тесном кругу нацистской верхушки ещё до первого выстрела на востоке. «Нам стоит только выбить дверь, и всё гнилое здание рухнет само». Звучит самоуверенно, правда? А ведь они в это верили. Не просто надеялись, а строили на этом математический расчёт целой военной кампании. И вот я смотрю на карты сорок первого года, на эти бесконечные стрелки, устремлённые к Москве, Ленинграду, Киеву, и вижу не гениальность прусской военной школы, о которой так любят рассуждать диванные стратеги, а, простите за прямоту, грандиозную, катастрофическую глупость. Глупость, замешанную на идеологии и полном отрыве от реальности.
Давайте честно, без учебников и сухих сводок. Что на самом деле сломало хребет вермахту? Ведь к июню сорок первого года немецкая машина казалась непобедимой. Европа лежала у их ног, Париж пал, британцы жались к своему острову. Казалось, сценарий отработан до блеска: удар, прорыв, клещи, котел, капитуляция. Блицкриг. Молниеносная война. Красивое слово, за которым скрывалась простая идея: разбить врага быстрее, чем он поймёт, что происходит. Но когда они развернули карты Советского Союза, что-то пошло не так.
Начнём с того, что Адольф Гитлер и его генералы совершили ошибку, которую я бы назвал «ошибкой игрока».
Они поставили всё на зеро. Идеология сыграла с ними злую шутку. Они смотрели на нас не как на государство, не как на армию, а как на «колосс на глиняных ногах». В их расистской картине мира славяне просто не могли организовать сложную оборону, а коммунистический режим должен был рассыпаться от первого же сильного удара. Они ждали, что крестьяне выйдут встречать их с хлебом-солью, а солдаты побросают винтовки. Это был не военный план, а влажная фантазия фанатика.
И вот тут реальность начала бить их по лицу.
Они катастрофически недооценили наш мобилизационный потенциал. Немецкая разведка работала из рук вон плохо. Гальдер в своих дневниках уже в августе писал, что они рассчитывали встретить двести дивизий, а насчитали уже триста шестьдесят. Вы вдумайтесь в эти цифры. Они думали, что уничтожат кадровую армию у границы — и всё, дорога открыта. А из глубины страны, из Сибири, с Урала шли эшелоны с новыми людьми. Да, они были хуже обучены, да, не хватало винтовок, но они были. Советский Союз оказался способен генерировать военную силу в масштабах, которые берлинским бухгалтерам в мундирах даже не снились. Блицкриг работает против армии, которая конечна. Против народа, который встаёт целиком, блицкриг буксует.
Но идеология — это полбеды.
Давайте посмотрим на логистику. Любой профессионал скажет вам: любители обсуждают тактику, профессионалы обсуждают логистику. А с этим у немцев был полный швах. Вы знали, что план «Барбаросса» трещал по швам ещё до начала? Во-первых, они опоздали. Балканская кампания, помощь Муссолини в Греции, возня в Югославии — всё это съело драгоценное время. Они должны были выступить весной, а пошли в конце июня. Этот месяц — тот самый месяц, которого им не хватило под Москвой, когда ударили морозы. Природу не обманешь, у неё жесткий тайминг.
И чем дальше они шли, тем хуже становилось. Россия — это вам не Франция с её отличными шоссе и короткими перегонами. Здесь расстояния такие, что немецкие грузовики просто разваливались от износа, не доезжая до линии фронта. Железнодорожная колея у нас шире европейской — ещё один сюрприз, да? Перешивать пути не успевали. Склады оставались далеко в тылу. Танковые клинья Гудериана и Гота рвались вперёд, а бензовозы застревали где-то в белорусских лесах. Блицкриг требует темпа. Как только темп падает, магия исчезает, и начинается кровавая мясорубка, к которой вермахт готов не был.
А теперь о главном стратегическом просчёте.
У Гитлера разбежались глаза. Военные, тот же Гальдер или Браухич, твердили: «Надо брать Москву. Москва — это сердце, это транспортный узел, это управление». Но фюрер, возомнивший себя великим полководцем, решил, что он умнее. Ему нужен был ленинградский промышленный район, ему нужна была Украина с её хлебом и углём Донбасса, ему нужна была нефть Кавказа. И вместо того, чтобы собрать все силы в один чугунный кулак и пробить оборону на центральном направлении, он растопырил пальцы. Группа армий «Север» вязнет под Ленинградом. Группа армий «Юг» штурмует Киев. А группа армий «Центр» топчется на месте, ожидая, пока её танки передадут на другие участки фронта.
Это распыление сил стало фатальным. Они пытались проглотить кусок, который был слишком велик для их глотки. В результате фронт растянулся на тысячи километров, плотность войск упала, и тот самый сокрушительный удар, который должен был закончить войну до осенних дождей, превратился в серию тяжелейших, изматывающих сражений.
И вот мы подходим к моменту, который я считаю поворотным.
Многие говорят о битве под Москвой, и они правы, но давайте вспомним Смоленск. Лето сорок первого. Именно там, под Смоленском, блицкриг впервые по-настоящему споткнулся. Красная армия, истекая кровью, окружённая, разгромленная, вдруг начала огрызаться. Контрудары, задержки, ожесточённые бои за каждый километр. Там немцы потеряли темп. Там они впервые поняли, что лёгкой прогулки не будет. Смоленское сражение подарило Москве два месяца. Два месяца жизни, которые позволили подтянуть резервы и выстроить хоть какую-то оборону.
А потом пришла осень.
Генерал Грязь, как шутили наши, а следом и Генерал Мороз. Но не надо сводить всё к климату, это слишком просто и, честно говоря, оскорбительно для наших дедов. Мол, «Гитлера победила зима». Чушь. Зима была одинаковой для всех. Разница в том, что мы к ней готовились, а немцы — нет. Это же уму непостижимо: начать войну с Россией и не заготовить зимнего обмундирования! Они всерьёз планировали провести парад на Красной площади в октябре и распустить солдат по домам. В итоге в ноябре немецкие солдаты мёрзли в летних шинелях, смазка в оружии застывала, техника вставала колом. Это не «несчастный случай», это преступная халатность немецкого командования.
И вот он, финал сорок первого года.
Подмосковье. Немцы видят в бинокли башни Кремля. Но сил на последний рывок уже нет. Линии снабжения растянуты до предела, солдаты измотаны, техника разбита. А у нас — свежие сибирские дивизии. Хорошо одетые, злые, привычные к морозу. Контрнаступление под Москвой — это был не просто военный успех. Это был психологический перелом. Впервые во Второй мировой войне непобедимый вермахт не просто остановили, а погнали назад. Миф о непобедимости рухнул в сугробах Подмосковья.
Гитлер, конечно, пытался спасти ситуацию. Его знаменитые приказы «ни шагу назад», «держаться до последнего патрона»... С одной стороны, это, возможно, предотвратило паническое бегство, как у Наполеона. Но с другой — это лишило немецкую армию её главного козыря: маневренности. Жесткая централизация, когда каждое решение принимается истеричным ефрейтором в далёком бункере, убивала инициативу на местах. Политика окончательно подменила собой стратегию.
Так что же в итоге? Блицкриг не сорвал какой-то один фактор. Это был системный крах. Нельзя выиграть войну, если ты презираешь противника настолько, что отказываешься видеть в нём угрозу. Нельзя завоевать континент, если твои грузовики не доезжают до фронта. Нельзя победить народ, который готов умирать, но не сдаваться, надеясь на то, что он испугается твоих танков. Советский Союз выстоял не потому, что ему повезло с погодой, а потому, что оказался системой более прочной, более жесткой и, как ни странно, более приспособленной к тотальной войне на выживание, чем хвалёный Третий Рейх.
Когда я читаю мемуары немецких генералов — Гудериана, Манштейна и прочих, — меня всегда поражает их желание свалить всё на Гитлера или на грязь. Мол, мы-то воевали отлично, вот только фюрер мешал да дороги плохие. Лукавят господа битые генералы. Они проиграли, потому что пошли с мечом на того, кого не смогли даже взвесить на весах истории. И этот просчёт стоил им всего.
Заканчивая этот разговор, хочу сказать одну вещь.
История не прощает высокомерия. Уроки сорок первого года написаны кровью миллионов, и главный из них прост: никогда не считайте, что противник слабее вас духом. Технику можно разбить, логистику можно нарушить, но если народ решил стоять насмерть — никакой блицкриг не поможет.
А как вы считаете, был ли у Германии хоть один реальный шанс взять Москву осенью сорок первого, или это всё-таки миф, и война была проиграна ими в тот момент, когда они перешли границу? Жду ваших мнений в комментариях, там всегда разворачиваются самые жаркие баталии.
Спасибо, что дочитали до конца. Cтавьте лайк и подписывайтесь на канал. Впереди ещё много тем, о которых стоит поговорить по-мужски.