Александр шёл по пустынным улицам Зареченска, и холодный ветер рвал полы его пальто, будто пытался удержать, не дать уйти дальше в эту промозглую осеннюю ночь. Он только что покинул квартиру Марины — и теперь сам не понимал, зачем вообще туда приходил. В голове крутилась одна и та же фраза: «Она опять ничего не сказала». Ни «останься», ни «уходи», ни даже простого «до свидания». Только взгляд — мимо, сквозь него, как будто он был не живым человеком, а тенью, случайно залетевшей в её мир. Марина сидела у окна, курила и смотрела куда‑то вдаль, за пределы комнаты. Дым от сигареты поднимался к потолку, смешиваясь с полумраком. Александр хотел заговорить, но слова застревали в горле. Он знал: любое его слово сейчас прозвучит фальшиво. Он вспомнил, как месяц назад она смеялась, когда они гуляли по парку. Тогда листья ещё не опали, и она собирала каштаны, складывала их в карман его куртки, говорила: «Вот, будешь вспоминать меня, когда их найдёшь зимой». А теперь — тишина. Тяжёлая, вязкая, как