Мы с Дипсиком оживили новую инструкцию для учителей о том, как вести себя с агрессивными учениками. Вот результат совместного творчества :)

Мы с Дипсиком оживили новую инструкцию для учителей о том, как вести себя с агрессивными учениками. Вот результат нашего совместного творчества :)

Пенсионер МВД Игорь Палыч пришёл в школу преподавать ОБЖ. Служба в ОМОНе подготовила его ко многому, но резкая боль в ягодице от пульки, выпущенной из пневматики двоечником и сыном заведующего овощебазой Елисеем Попугаевым, всё равно застала врасплох.

Инстинкт приказал Палычу немедленно совершить бросок в сторону стрелка, провести болевой приём и надеть на нарушителя наручники, которые, по старой памяти, лежали в бардачке его «девятки». Но тут он вспомнил свежий инструктаж и висящую над доской папку с надписью «Новые рекомендации для учителей по обращению с агрессивными детьми».

«Задача учителя в такой ситуации — «не подавить ученика, чтобы не закрепить силовую модель поведения, а помочь справиться с этим состоянием, снизить злость и агрессию в моменте», — пронеслось в его голове, словно сводка с оперативного совещания.

Игорь Палыч замер. Спицей в ягодице пульсировала боль, а в классе повисла тишина, прерываемая лишь сдавленным хихиканьем Елисея.

«Восстановить самоконтроль», — мысленно процитировал он следующий пункт.

Шаг первый: сделать несколько вдохов. Игорь Палыч сделал. Несколько глубоких, шумных вдохов, какими дышишь перед штурмом захваченного склада. Лицо его из багрового стало фиолетовым.

Шаг второй: принять устойчивую позу. Он расставил ноги на ширину плеч, слегка согнул колени, упёршись в кафедру, будто в бронещит. Поза говорила: «Я непоколебим, как скала». Пулька в мягких тканях напоминала о себе при каждом микрошевелении.

Шаг третий: коснуться спиной опоры. Он осторожно, не отрывая взгляда от Елисея, сделал шаг назад и прислонился к школьной доске. Мел крошился за воротником кителя. Опора была ненадёжной, доска слегка просела, но пункт инструкции был выполнен.

Самоконтроль, с грехом пополам, восстановлен. Теперь – к сути. Надо помочь агрессору справиться с состоянием.

– Елисей, – голос Игоря Палыча звучал неестественно ровно, как при переговорах с террористами. – Я вижу, твоя потребность в самореализации… ммм… нашла нетривиальный выход. Пулька в моей… пятой точке… это крик о помощи? Или, возможно, проявление неконтролируемого гнева на несовершенство школьной программы по ОБЖ?

Класс замер в изумлении. Елисей перестал хихикать, его лицо выражало полную когнитивную диссонанцию. Он ожидал рёва, угроз вызова отца в школу и конфискации ствола. Вместо этого он получил сочувственное эхо из пособия по педагогике.

– Давай продышим это вместе, – продолжил Игорь Палыч, чувствуя, как по спине от боли и нервного напряжения катится град пота. – Вдох… (он вдохнул)… выдох… (класс синхронно выдохнул). Твоя агрессия – это лишь верхушка айсберга. Хочешь поговорить о том, что на самом деле тебя беспокоит? Может, проблема с овощебазой? Или отец-заведующий недостаточно… эмоционально доступен?

Последняя фраза, выуженная из глубины инструкции по детской психологии, сработала как стоп-кран. Елисей, окончательно сбитый с толку, опустил пневматику на парту.

– Я… я просто прицелился в плакат «Правила обращения с огнём», – пробормотал он.

– Понимаю. Символично. Ты хотел «зажечь». Но выбрал деструктивный путь, – философски заключил Игорь Палыч, медленно отлипая от доски. – Подойди после урока. Мы… обсудим альтернативные методы самовыражения. Без применения стрелково-пулевого оружия.

Урок продолжился. Игорь Палыч вёл его, стоя боком к классу, чтобы не раздражать рану. Силовая модель поведения подавлена не была. Агрессия в моменте была снижена. Инструкция выполнена дословно.

Только вот тихая, холодная ярость в глазах бывшего омоновца и его обещание «обсудить» всё с Елисеем наедине после звонка наводили на мысль, что некоторые модели поведения всё-таки никуда не деваются. Они просто ждут своего часа, когда спиной почувствуешь не шаткую школьную доску, а надёжную стену пустого спортзала.

Евгений Ющук