Вот бы еще лапти надела для полноты образа, — усмехалась про себя богачка, увидев невесту сына в первый раз. — Ну ничего, я эту простушку быстро отважу…
— Галочка, да что ты такое говоришь? Быть того не может! — Инна Павловна прижала трубку к уху так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Ну я сегодня устрою ему допрос с пристрастием, не переживай. Если даже всё так, как ты сказала, уж я-то решу эту проблему. Ты же меня знаешь.
Она положила телефон на полированный столик и тяжело опустилась в кресло. В голове не укладывалось: её сынок, её надежда и гордость, бросил Оленьку, дочку лучшей подруги, и связался с какой-то… простушкой из общежития. Или откуда там она? Инна Павловна даже не знала подробностей, но воображение уже рисовало страшные картины: обшарпанные стены, запах дешёвой еды и полное отсутствие манер.
А ведь она давно обещала Гале, что они наконец породнятся. Оля, конечно, звезд с неба не хватала — полноватая, немного неуклюжая, но зато какая семья! Отец — при должности, мать — при связях. Квартира в центре, дача, машины. А Ванька… Если он дурак, то дураком навечно останется. Любовь у него, видите ли. Ну ничего, она ему сейчас устроит такую любовь, что мало не покажется.
Инна решительно встала и вышла в гостиную, где муж читал свежую прессу.
— Гриша, а ты знаешь, что наш сын Ольгу бросил? — начала она без предисловий, садясь напротив супруга.
Григорий Валерьевич лениво поднял глаза от газеты поверх очков:
— А они что, встречались? Я думал, мы их просто пару раз в кино вместе выталкивали.
— Ну почти встречались! По крайней мере, планы у нас были серьезные. Так у Ваньки выбора не было, ты же сам понимаешь. Это я билеты покупала, я столик в кафе бронировала. А теперь, оказывается, у него другая появилась.
Мужчина хмыкнул, переворачивая страницу:
— Честно говоря, Инна, я бы на его месте тоже от Ольги сбежал. Характер у неё — точь-в-точь как у её мамаши, твоей подруги. Такую спросонья увидишь — заикаться начнешь. Да и скучная она.
Инна Павловна от возмущения даже воздухом поперхнулась. Лицо её пошло красными пятнами.
— То есть тебе плевать на судьбу единственного сына? — процедила она сквозь зубы. — Плевать, что он свяжет жизнь с какой-то сомнительной девицей из общаги? Тебе на всё плевать, лишь бы газету твою не трогали!
Григорий Валерьевич отложил чтение, снял очки и задумчиво посмотрел на жену. В его взгляде читалась усталость от бесконечных интриг супруги.
— Думаешь, много есть будет с голодухи? Не потянем лишний рот? — усмехнулся он. — Хотя, Инна, ты же сама из общежития была, когда мы познакомились. И ела не так уж и много, помнится. Забыл я уже, как ты радовалась первой нашей стиральной машинке.
Пока Инна набирала побольше воздуха в легкие, чтобы разразиться гневной тирадой и напомнить мужу, кто в доме хозяйка, он быстро ретировался.
— Дела у меня, — бросил он на ходу. — Отчет надо дописать.
Кричать в спину было несолидно, да и бесполезно. Инна осталась одна посреди большой, богато обставленной гостиной. Значит, муж ей не помощник. Он всегда был слишком мягкотелым в вопросах воспитания. Ну ничего, она сильная женщина, она и сама справится. Не впервой.
Вечером Иван явился домой сияющий, словно начищенный медный таз.
— Родители! — торжественно объявил он прямо с порога. — Я женюсь!
Инна Павловна театрально схватилась за сердце и прислонилась к дверному косяку. Григорий Валерьевич, выглянувший из кабинета, одобрительно улыбнулся.
— Ну, дело хорошее. Пора бы уже, а то тридцатник не за горами.
Иван рассмеялся, снимая куртку:
— Пап, ты, конечно, загнул немного. Мне две недели назад только двадцать семь исполнилось.
— И когда сие торжество? — обреченным голосом спросила мать, понимая, что ситуация выходит из-под контроля быстрее, чем она ожидала.
— Пока не знаю точно. Надо же познакомить вас, дату назначить, заявление подать, ресторан выбрать… В общем, дел много.
Инна выдохнула. Значит, месяца два-три у неё есть в запасе. Этого вполне достаточно. Нужно было составить план — такой хитрый и тонкий, чтобы всё расстроилось само собой, и сын даже не заподозрил её вмешательства.
Знакомство назначили на ближайшую субботу. Инна Павловна настояла на домашнем ужине. "Чтобы по-семейному, уютно", — сказала она сыну, а про себя подумала: "Чтобы эта голодранка увидела, как живут приличные люди, и почувствовала себя ничтожеством".
Девушку звали Маша. Ещё до её прихода Инна решила, что это будет какая-нибудь деревенская простушка, не умеющая держать вилку. Когда дверь открылась, она поняла, что интуиция её не подвела.
Всё началось внешне спокойно. Маша оказалась невысокой, хрупкой блондинкой с большими испуганными глазами. Одета она была скромно: простое платье, минимум украшений. Если бы не макияж, который явно был сделан профессионально (наверняка подружка помогла), она выглядела бы совсем блекло.
Инна внимательно, сканирующим взглядом рассматривала гостью, пока Иван помогал ей снять пальто. Ну, вроде ничего особенного. Миловидная, но не более. У Оли-то за спиной — родители, которых знает весь город, деньги, положение в обществе. А у этой что? Скромность да бедность.
— Проходите, Машенька, присаживайтесь, — с фальшивой радушностью пропела хозяйка дома, указывая на место за столом.
Когда все расселись и Иван разлил вино, Инна начала свой допрос.
— А вы, Машенька, откуда будете? Из нашего города?
— Нет, мы из соседней области, из маленького городка, — тихо ответила девушка, смущаясь под пристальным взглядом будущей свекрови. — Сюда переехали недавно, всего полгода назад.
— Вот как? И чем же занимаются ваши родители? — Инна подцепила вилкой кусочек семги, всем видом показывая, что ответ ей заранее известен и неинтересен.
— Папа работает поваром, а мама шьёт.
Инна мысленно закатила глаза. Даже представила, как будет знакомить своих подруг из высшего общества с новыми сватами. "Познакомьтесь, это стряпуха и швея-мотористка". Какой позор.
— А вы сами?
— А я пока учусь в университете, на экономическом. И маме помогаю шить в свободное время.
Инна громко вздохнула, откладывая приборы.
— Значит, живете небогато, на гроши перебиваетесь?
Иван удивленно посмотрел на мать.
— Мам, ты чего? Зачем такие вопросы?
— А что, сынок? Что я не так сказала? — Инна сделала невинное лицо. — Я просто хочу понять перспективы. Вот сам посуди. Молодая семья, вам подниматься нужно, квартиру покупать, быт налаживать. А если у невесты ни приданого, ни помощи от родни — всё на твои плечи ляжет? Или вы думаете, что мы с отцом вам всё обеспечивать будем до пенсии?
Григорий Валерьевич строго глянул на жену, собираясь что-то возразить, но она ответила ему таким испепеляющим взглядом, что он решил промолчать. Себе дороже давление поднимать перед сном.
Маша опустила голову, разглядывая узор на скатерти. Инна Павловна про себя довольно отметила: "Слабачка. С такой вообще проблем не будет. Нужно просто её дожать".
Весь вечер Инна намеренно переводила разговор на темы, которые должны были смутить гостью. Она начала рассказывать о предстоящей свадьбе, предлагая безумно дорогие идеи.
— Ванечка, я думаю, банкет нужно делать в "Империале". Там, конечно, ценник высокий, но уровень соответствующий. Не стыдно гостей позвать. А платье? Маша, вы, наверное, не в курсе, но сейчас модно заказывать платья из Италии. У меня есть контакты отличного байера, правда, это будет стоить как хорошая машина, но ведь свадьба раз в жизни!
Конечно, ничего из этого она делать не собиралась. Но сейчас главным было заставить эту Машу почувствовать пропасть между ними. Показать, что она здесь — чужая, лишняя, не подходящая к их уровню жизни.
После ужина, когда Иван ушел провожать девушку, Инна с чувством выполненного долга начала убирать со стола.
Вернувшийся сын был мрачнее тучи.
— Мам, зачем ты так? Это было грубо и неуместно.
Инна отмахнулась, ополаскивая тарелку:
— Ничего такого я и не сказала. Всё ровно по делу. Жизнь — штука сложная, Ваня. Любовь любовью, а кушать хочется всегда. Если ей не нравится правда жизни — извините, не я её сюда привела.
Иван махнул рукой и ушел в свою комнату. Он с детства знал, что спорить с матерью бесполезно. Она всегда считала себя правой в последней инстанции.
Инна Павловна всю ночь крутилась в постели, не могла уснуть. План с "показать место" сработал лишь отчасти. Девочка смутилась, но не сбежала. Нужен был удар посильнее. Что-то такое, что опозорит эту Машу раз и навсегда, чтобы она сама со стыда сгорела и на глаза Ване не показывалась.
И под утро ей в голову пришла, как ей казалось, гениальная мысль. Жестокая, но действенная. Нужно только немного усыпить бдительность "врага".
Прошло две недели. Инна Павловна, тайком переписав номер Маши из телефона сына, когда тот оставил аппарат на зарядке в гостиной, позвонила ей в разгар рабочего дня.
— Здравствуй, Машенька. Это Инна Павловна, мама Вани.
На том конце провода повисла пауза.
— Здравствуйте, Инна Павловна…
— Ты знаешь, я тут подумала… Как-то не очень хорошо мы посидели в прошлый раз. Скомканно вышло, напряженно. Я, наверное, была слишком строга. Материнское сердце, сама понимаешь, переживаю за сына. Хотела бы пригласить тебя в ресторан, посидим, поговорим, как девочки, без мужчин. Узнаем друг друга поближе.
Маша растерялась. Такого поворота она никак не ожидала. Интуиция подсказывала отказаться, но воспитание не позволяло. Отказать матери жениха — значит окончательно испортить отношения. Позвонить Ване и пожаловаться? Будет выглядеть как ябедничество.
— Хорошо, Инна Павловна. Когда и где?
Инна назвала самый дорогой и пафосный ресторан города — "Золотой гусь". Выбор был не случайным. Цены там кусались так, что даже обеспеченные люди смотрели в меню с опаской.
В назначенный день Инна пришла заранее. Ей хотелось насладиться моментом триумфа. Девушка появилась минута в минуту, и это очень не понравилось свекрови. Она-то надеялась, что Маша опоздает или явится слишком рано и будет испуганно озираться в роскошном холле.
Одета Маша была снова скромно, но со вкусом. Светлое платье, легкий шарфик. Инна Павловна презрительно улыбнулась про себя: "Видимо, сшили с мамашей платьице сами из остатков ткани. Лаптей не хватает, вот тогда бы полный образ был".
— Здравствуй, Машенька, присаживайся. Заказывай всё, что понравится, не стесняйся. Я угощаю, в честь примирения.
Девушка кивнула, взяла тяжелую папку меню. Она никак не могла понять, что же на самом деле нужно этой женщине. В искренность внезапной доброты верилось с трудом.
Они сидели уже час. Разговор не клеился. Инна задавала вопросы о погоде, о моде, о каких-то незначительных вещах, избегая темы свадьбы. Принесли заказ. Инна Павловна, не скупясь, заказала самые дорогие позиции: устрицы, фуа-гра, коллекционное вино, десерты от шеф-повара.
Маша с легкой полуулыбкой смотрела на блюда. Совершенно несочетаемые между собой, но зато с самыми высокими ценниками. "Неужели это всё для того, чтобы произвести на меня впечатление?" — думала она.
Девушка прекрасно знала эти блюда. И цены знала наизусть. Дело в том, что её папа работал здесь не просто поваром. Весь ресторан находился у него в долгосрочной аренде с правом выкупа, и фактически он был его владельцем. После того как отец взял управление в свои руки, заведение расцвело. Они не распространялись об этом на каждом углу — время сейчас непростое, зачем лишнее внимание?
Папа, когда узнал, где назначена встреча, нахмурился:
— Странно, конечно. Сначала встретила как врага народа, теперь в мой ресторан зовет. Что-то здесь нечисто, дочка. Будь осторожна.
Мама тоже переживала:
— Девочка моя, ну давай я где-нибудь за соседним столиком посижу? Ну мало ли что она придумает.
Маша тогда рассмеялась:
— Мам, ну что ты! Не отравит же она меня, в самом деле. Я справлюсь.
Сейчас, глядя на жующую деликатесы Инну Павловну, Маша вспоминала слова родителей. Женщина вела себя странно: постоянно поглядывала на часы, нервничала, бегала глазами по залу.
— Ой, Машенька, извини, мне нужно отойти в дамскую комнату. Припудрить носик. Ты кушай, не скучай.
— Конечно, Инна Павловна.
Маша осталась одна. Она медленно потягивала коктейль и наблюдала за публикой. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Инны Павловны всё не было.
Маша почувствовала неладное. Она подозвала официанта, молодого парня, который, конечно же, знал, чья она дочь, но соблюдал субординацию.
— Саша, а вы не видели женщину, которая со мной сидела?
Парень замялся:
— Мария Игоревна, она… Она ушла. Ещё двадцать минут назад. Быстрым шагом вышла через черный ход, сказала администратору, что ей дурно, и убежала. Счет не оплачен.
И тут Маша поняла. Пазл сложился. Она не сдержалась и тихонько рассмеялась.
Каков план! Пригласить "бедную родственницу" в дорогущий ресторан, заказать гору еды и сбежать, оставив её один на один с астрономическим счетом. У Маши, по логике свекрови, денег таких быть не может. Значит, скандал, вызов полиции, позор. А потом Инна Павловна скажет сыну: "Представляешь, эта аферистка назаказывала деликатесов и пыталась на меня всё повесить, а я просто в туалет вышла!". И всё, отношениям конец.
Маша встала и прошла в служебное помещение, где в кабинете шефа сидел её отец.
— Пап, ты не поверишь, она сбежала, — с порога заявила дочь.
Отец, крупный мужчина в поварском кителе, поднял голову от бумаг.
— Не заплатив?
— Именно. Надеялась, видимо, что меня в полицию заберут и опозорят на весь город.
Игорь Дмитриевич скрипнул зубами, его добродушное лицо потемнело.
— Ну, это уже перебор. Такими подлыми методами взрослая женщина пользоваться не должна. Это низость.
Он решительно встал из-за стола.
— Пап, ты что задумал? Может, не надо? Я просто оплачу счет и всё, — попыталась остановить его Маша.
— Надо, дочка. Надо учить людей ответственности за свои поступки. Собирайся, поехали. И Сашку-полицейского с собой возьмем, он как раз в зале ужинает, мой старый друг.
Маша только вздохнула. Папа был очень добрым человеком, но справедливость ценил превыше всего.
Тем временем дома у Инны Павловны царила идиллия. Она успела вернуться, переодеться в домашнее и накрыла на стол.
— Григорий, Ваня! Давайте ужинать! — позвала она мужчин.
Григорий Валерьевич, входя в кухню, удивленно посмотрел на жену.
— Давненько я тебя в таком хорошем настроении не видел. Глаза горят, щеки розовые. Наверное, совершила какую-то гадость и радуешься?
Инна только открыла рот, чтобы огрызнуться, но муж примирительно поднял руки:
— Всё-всё, молчу. Просто наблюдение.
Они только уселись за стол и Иван потянулся за хлебом, как в дверь настойчиво позвонили.
— Кого это на ночь глядя принесло? — нахмурился отец.
— Я открою, — Иван пошел в прихожую.
Через минуту он вернулся, бледный и растерянный. За ним в кухню вошли двое: отец Маши, всё ещё в белом кителе, и мужчина в полицейской форме. Маша стояла чуть позади, опустив глаза.
Инна Павловна побледнела так, что стала сливаться с белой скатертью. Вилка выпала из её рук и со звоном ударилась о тарелку.
— Вы… Вы что себе позволяете? — пролепетала она, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Врываться в честный дом!
Игорь Дмитриевич тяжелым взглядом посмотрел на неё.
— У меня к вам только один вопрос, гражданочка. Если у вас нет денег, чтобы оплатить еду в ресторане, зачем вы туда ходите и заказываете половину меню?
Инна Павловна вскочила, опрокинув стул.
— А при чем тут я?! Это та девица должна была платить! Это она меня пригласила!
— Ложь, — спокойно отрезал Игорь Дмитриевич. — У нас везде камеры, да и персонал всё слышал. Вы пригласили, вы заказывали, вы сбежали через служебный выход, как воровка.
— С чего бы это?! Да и за себя она могла заплатить, а вы мне тут спектакль устраиваете!
Григорий Валерьевич медленно встал, переводя взгляд с жены на гостей.
— Инна, я что-то не понял. Объясни толком, что произошло?
— А ты не слушай их! — взвизгнула жена. — Это всё она виновата! Машка эта! Нищебродка! Её должны были забрать в полицию, чтобы она отстала от нашего сына! Я спасала Ваню!
В кухне повисла гробовая тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы. Инна зажала рот рукой, осознав, что только что сама во всем призналась.
Иван смотрел на мать так, будто видел её впервые. В его глазах стояли слезы разочарования и стыда.
— Мам… Ты специально это подстроила? Ты бросила её в ресторане одну, без денег, чтобы её арестовали?
— А что?! — Инна пошла в атаку, терять было уже нечего. — У тебя могла быть нормальная жена, Оля! А ты притащил в дом эту… нищету перекатную! Я хотела тебе глаза открыть!
Игорь Дмитриевич, который всё это время стоял молча, скрестив руки на груди, вдруг усмехнулся.
— Иван, я не понял, почему это моя дочь — "нищета перекатная"? А это у нас мама, оказывается, голубых кровей, графиня?
— Всё, — Иван резко развернулся. — Я собирать вещи. Мне всё это надоело. Видеть это не могу.
— Ваня, не смей! — Инна хотела броситься за сыном, схватить его за руку, но Григорий Валерьевич стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули чашки.
— Сядь!!!
Инна плюхнулась обратно на стул, испуганно глядя на мужа. Таким она его не видела никогда.
Григорий повернулся к отцу Маши. Вид у него был усталый и виноватый.
— Мы можем урегулировать вопрос здесь? Я всё оплачу. Извините за мою жену.
— Думаю, да, — кивнул повар. — Причем мне не нужны ваши деньги. Ресторан мой, я владелец, и моя дочь не обеднеет от того, что кто-то съел ужин за мой счет. Мне просто хотелось посмотреть в глаза женщине, которая способна на такую подлость по отношению к ребенку.
Инна вскинула голову, рот её открылся в изумлении.
— Не поняла… Маша ваша дочь, а вы… владелец ресторана "Золотой гусь"?
— Именно так. А еще у нашей мамы, то есть у мамы Маши, своя сеть ателье и несколько бутиков одежды под брендом "Марианна". Слышали, наверное? Это, кстати, полное имя моей дочери, но она не любит пафос, поэтому для всех она просто Маша. И шьет она не потому что денег нет, а потому что ей это нравится. Хобби у неё такое.
Инна снова как-то обмякла на стуле. Была она в тех бутиках, цены там заоблачные, качество — европейское. Она как раз присмотрела себе там пальто и собиралась просить у мужа денег.
В голове крутилась одна мысль: "Обманули. Все меня обманули". Если бы она знала! Если бы ей сразу сказали, кто эта Маша! Да она бы её на руках носила, пылинки сдувала! Это же какая партия! Это же какие возможности!
— Это что же получается… — прошептала она. — Мы могли бы…
Григорий Валерьевич с отвращением посмотрел на неё.
— Мы — ничего не могли бы, Инна. Ты всё разрушила своей жадностью и глупостью.
На кухню вернулся сын с большой спортивной сумкой на плече.
— Пап, я на работу завтра опоздаю, наверное. Нужно что-то с жильем решить срочно, в гостиницу поеду пока.
— Ничего решать не надо, — твердо сказал отец. — Ключи от бабушкиной квартиры возьми, они в тумбочке лежат. Живите там. Всё равно я планировал её на тебя переписать. Ремонт там свежий, мебель есть.
Ваня благодарно улыбнулся отцу:
— Спасибо, пап. Ты настоящий.
Потом он перевел взгляд на мать. В его глазах больше не было злости, только пустота.
— Никогда не думал, мама, что ты на такое способна. Ради своих амбиций ты готова была сломать мне жизнь. Прощай.
Он развернулся и вышел. За ним последовали Маша, её отец и полицейский. Хлопнула входная дверь.
Инна сидела неподвижно, глядя в одну точку.
— Гриша… — жалко позвала она.
Но муж молча встал, прошел в спальню, взял свою подушку и одеяло и понес их в бывшую комнату сына.
— Гриша! — крикнула она ему вслед.
— Дверь закрой, дует, — донеслось из коридора. И щелкнул замок.
***
Прошло три месяца.
В небольшой, но уютной квартире царил творческий беспорядок. На полу были разложены эскизы свадебных платьев, образцы ткани и ленты.
— Я не буду её приглашать, и точка! — Иван нервно расхаживал по комнате, переступая через рулоны атласа.
Маша лежала на ковре, делая пометки в блокноте.
— Ваня, она же твоя мама.
— Нет, это вообще не обсуждается! После того, что она сделала? После того позора? Я с отцом общаюсь, он нормальный мужик, хоть и терпел её закидоны всю жизнь. А её видеть не хочу.
Маша отложила ручку и посмотрела на жениха серьезным, взрослым взглядом.
— Маш, ты нормальная? — не унимался Иван. — Ты забыла тот вечер? Если бы это был не ресторан твоего папы, меня бы сейчас, может, и рядом не было. Я бы поверил ей, а не тебе.
— Конечно, не забыла, — тихо ответила девушка. — Знаешь, если отбросить эмоции… Во-первых, это говорит о том, что она очень сильно тебя любит. Больной, эгоистичной любовью, но любит. Она пошла на преступление, на подлость, лишь бы "спасти" тебя от плохой партии.
— Маша, я тебя не понимаю! Ты её оправдываешь?
— Нет, не оправдываю. Я пытаюсь понять. А во-вторых… — Маша хитро прищурилась. — Кто знает, как поведу себя я, когда у нас будет сын, и мне покажется, что его нужно спасать от какой-нибудь вертихвостки?
Иван застыл на месте, его глаза округлились.
— Ты… Ты чего такое говоришь?
Маша рассмеялась, глядя на его испуганное лицо.
— Да шучу я, шучу! Но в каждой шутке, сам знаешь… Так что звони маме, Иван. Нам потребуется помощь всех бабушек.
— В смысле? Зачем?
— Потому что я сегодня была у врача.
Иван медленно опустился на диван рядом с ней.
— Ты хочешь сказать…
— Гораздо раньше, чем ты планировал, милый. Месяцев через семь нам очень понадобятся няньки. А Инна Павловна, при всей её вредности, энергичная женщина. Пусть направляет свою энергию на внука, а не на интриги.
Иван минуту переваривал новость, а потом схватил Машу в охапку и закружил по комнате, наплевав на разбросанные эскизы.
— Ладно, — выдохнул он, когда они наконец упали на диван. — Позвоню. Но если она хоть слово скажет про твое происхождение…
— Не скажет, — улыбнулась Маша. — Папа говорил, она теперь в его ресторан ни ногой, боится. А уважать научится. У неё выбора нет.
Где-то на другом конце города, в большой пустой квартире, зазвонил телефон. Инна Павловна, одиноко сидевшая перед телевизором, вздрогнула и посмотрела на экран. "Сын". Рука её дрогнула, но она нажала кнопку ответа. Жизнь давала ей второй шанс, и на этот раз она не собиралась его упускать. Хотя бы ради того, чтобы увидеть, какие у этой "швеи-мотористки" родятся дети. Наверняка, в бабушку пойдут — красивые и умные.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!