В старом русском городе, где улицы петляли, словно мысли в беспокойной голове, жили трое: философ Арсений, художник Илья и бывший офицер Пётр. Город их — не на картах, не в путеводителях; он существовал лишь для тех, кто умел видеть его душу сквозь обшарпанные фасады и скрипучие ставни. Арсений снимал комнату на верхнем этаже дома без потолка. Вернее, потолок был, но настолько низкий и обшарпанный, что казалось, будто его и нет вовсе. Стены, выкрашенные когда‑то в бледно‑зелёный, теперь хранили следы десятков жизней: пятна, царапины, полустёртые надписи. — Зачем тебе это место? — спрашивал Илья, входя и тут же натыкаясь на угол стола. — Здесь даже подумать негде. — А где ещё думать, как не там, где нет границ? — отвечал Арсений, глядя в окно на падающие листья. — Потолок — это предел. А мысли не терпят пределов. Пётр, молчавший до этого, провёл рукой по облупившейся штукатурке: — Стены — они как память. Держат, но не душат. Если знать, где дырку проделать. Каждый вечер они собирались у