На кухне пахло жареным луком. Я чистила десятую картофелину. Руки щипало от крахмала.
За столом сидел дядя Боря. Он ковырял в зубах зубочисткой и смотрел телевизор. Тетя Люда листала каталог с косметикой. Мои двоюродные братья, Вадик и Стас, рубились в приставку в зале.
— Слышь, Машка. Дядя Боря не повернул головы. — Тебе через неделю восемнадцать.
— Я знаю, дядя Боря.
— внушительный так. В четверг поедем к нотариусу. Оформим дарственную на квартиру родителей. На меня.
У меня нож соскочил. Срезала кусок кожуры слишком толсто.
— Зачем? — тихо спросила я.
— Затем. Дядя повернулся. Лицо у него было красное, сытое. — Мы тебя, сироту, десять лет кормили. Одевали. Обували. Знаешь, сколько на тебя денег ушло? Миллионы! Квартира — это компенсация. Долги надо отдавать, Маша. Поживешь пока здесь, в комнате с мальчиками, раскладушку тебе поставим. А квартиру мы продадим. Нам дачу достраивать надо.
Тетя Люда кивнула, не отрываясь от каталога.
— И не спорь. Мы тебе добра желаем. Куда тебе одной квартира? Обманут тебя, облапошат. А мы — семья.
Семья.
Я опустила глаза в миску с водой.
— Хорошо, дядя Боря. Как скажете.
Они переглянулись. Довольные. «Терпила» — читалось в их глазах. Глупая, забитая мышь.
Они не знали одного.
Я вела счет.
...
В моей комнате (точнее, в кладовке, где я спала на старом матрасе) под половицей лежал блокнот.
Я завела его в двенадцать лет.
«Март 2018. Дядя сдал мою квартиру квартирантам. 25 000 рублей. Мне купили куртку на рынке за 1500. Остальное — в карман».
«Сентябрь 2020. Получили пособие по потере кормильца. 18 000 рублей. Мне купили тетрадки в школу. Вадику — новый телефон».
Я знала всё. Я знала, что они живут на мои деньги. Что дядя не работает уже пять лет, потому что «ищет достойную должность». Что машину они купили с накоплений моих родителей, которые лежали на сберкнижке.
Я была их золотой антилопой. И бесплатной служанкой.
— Маша, помой полы!
— Маша, почему суп несоленый?
— Маша, погладь рубашки Вадику!
Я мыла. Гладила. И молчала.
Я училась на одни пятерки. Не потому что ботанка. А потому что бюджетное место в ВУЗе в другом городе — это был мой билет на волю.
Они думали, я учу уроки ночами. А я учила законы.
...
Наступил четверг. Мой день рождения.
Дядя Боря надел парадный пиджак. Он был весел. Предвкушал куш. Квартира в центре — это миллионов шесть, не меньше.
— Ну что, именинница! Поехали? — он хлопнул меня по плечу.
Я надела рюкзак.
— Дядь Борь, вы идите в машину. Я паспорт забыла, сейчас принесу.
— Давай бегом! Нотариус ждать не любит.
Он вышел. Хлопнула дверь подъезда. Зажужжал мотор.
Я стояла в коридоре. Сердце колотилось как бешеное.
Я не пошла в комнату. Я открыла входную дверь. И побежала.
Не вниз, к машине. А вверх. На чердак. Там был выход на соседний подъезд.
Я вылетела из дома но при этом двора. Дядя ждал у первого подъезда, курил, поглядывая на часы.
Я побежала к остановке.
Первым делом — в банк.
Операционистка посмотрела на мой паспорт.
— С днем рождения, Мария! Чем могу помочь?
— Я хочу закрыть доступ к моим счетам для доверенного лица. И перевыпустить карту. Прямо сейчас.
— Конечно.
Дзынь. Дяде пришла смс, я была уверена.
Потом — в МФЦ. Заявление о том, что в квартире никто не прописан и любые сделки — только с моего личного присутствия.
Телефон в кармане начал вибрировать. Раз. Два. Десять.
«Дядя Боря».
«Дядя Боря».
«Тетя Люда».
Я села в такси.
— На вокзал.
Поезд до Москвы отходил через час. В рюкзаке — документы, смена белья и тот самый блокнот.
Я сняла трубку только когда поезд тронулся.
— Ты где, тварь?! — голос дяди сорвался на визг. — Мы у нотариуса! Ты где шляешься?!
— Я уехала, дядя Боря.
— Куда уехала?! А ну вернись! Мы же договорились! Ты что удумала, дрянь неблагодарная?! Я на тебя в полицию подам! Я тебя из-под земли достану!
Я смотрела в окно. Пейзаж пролетал мимо. Серые дома, заборы, гаражи. Мое прошлое.
— Не достанете, — спокойно сказала я. — Пособие теперь приходит на мою новую карту. Квартирантов я предупредила — с этого месяца деньги мне на счет, иначе выселение с полицией. Замки сменит мастер сегодня вечером.
В трубке повисла тишина. Тяжелая, ватная. Он считал в уме. Минус аренда. Минус пособие. Минус халявная домработница.
— Машка... — голос стал заискивающим. — Ну ты чего? Мы же родня. Ну погорячился я с дарственной. Давай просто доверенность на управление? Ты же учиться будешь, тебе некогда...
— Нет у меня родни, — отрезала я. — А за «ребёнок счастлив» я вам отплатила. Десять лет уборки, готовки и унижений. Считайте, что мы в расчете. А если сунетесь ко мне — я отнесу в налоговую тетрадку, где записано, сколько вы сдавали мою квартиру без договора.
Я нажала «Отбой».
И вытащила сим-карту. Маленький пластиковый прямоугольник полетел на пол купе.
Поезд набирал скорость.
Впереди была общага, доширак и трудная учеба. Но это была моя жизнь. И никто больше не посмеет сказать мне, что я должна платить за право дышать.
А как считаете вы? Девочка поступила подло, бросив родственников без предупреждения? Или с такими людьми можно говорить только на языке силы?