Про отца, Надежду и надежду

Несколько дней подряд снился отец. Позвонила, а он лыка не вязал. С детства ненавидела это пьяное: «О, до-о-очька». Он стал перезванивать, присылать смс со всяким бредом: от «Я тебя люблю, ты самое дорогое в моей жизни» до «Тварь, вся в мать, сдохни, как и она». Тысячу раз пожалела, что позвонила. Сама не понимаю: снился и снился, забыла бы. Не стоило.

Через несколько дней мне позвонила некая Надежда. Поздоровалась и попросила её выслушать. Сказала, что живёт с моим отцом, сама — алкашка, но завязала, и его хочет вылечить, хочет жить нормально.

— Я одна пока работаю, ты не могла бы помочь денежкой на кодировку? Я зарплату получу — верну. Деньги нужны не сейчас, через семь дней, надо, чтобы он неделю не пил.

Денег я дала. Перевела. Тоже не знаю, зачем мне это было нужно. Может, было что-то в её голосе, а может, захотелось поверить в чудо. Здравый смысл твердил, что всё услышанное — ложь. Раз алкашка, значит, вместе пьют, а лапша про кодировку — лишь чтобы денег срубить.

— Закодировался. У тебя на этом номере есть мессенджер? Фотографию пришлю и чек, — позвонила мне Надежда через восемь дней.

Прислала в мессенджер фото справки о кодировке и чек об оплате. И сообщение: «Спасибо. Работу ему нашла, послезавтра выйдет. Пока дома прибираться будем. Деньги верну, как обещала». Я ей написала, что мне ничего не нужно, но через несколько дней получила ту же сумму, что давала.

Отец звонил. Трезвый. Я считала, что мне не о чем с ним разговаривать. Он лет тридцать пил, если не больше. Каких-то тёплых чувств я к нему не испытывала. Надежду, которая писала и рассказывала об успехах отца, я жалела. Не знаю почему. Успехи были скромные: столько-то месяцев без алкоголя, какая-то по счёту полученная зарплата, фото кухни со свежими дешёвенькими обоями… У меня появилась надежда, что в жизни отца всё будет хорошо.

Восемь месяцев отец не пил. Сорвался. Ушёл в запой. Надежда мне сообщила об этом и о том, что она ушла. Как объяснила: ей бы себя в руках держать, ей бы на свой алкоголизм сил воли и веры в будущее наскрести, чтобы не сорваться. Тащить за собой вверх ещё одного человека она не могла — ресурсов не было. Этот запой стал для отца последним. Сердце.

С Надеждой мы встретились на похоронах. Первый и последний раз увиделись. Она не была похожа на алкашку. Побитая жизнью — да. Уставшая, замученная. Но не пьющая. Она ревела и систематически капала себе валерьянку в пластиковый стаканчик. Она ревела, что это её вина:

— Если бы я не ушла…

Мне даже стало немного стыдно. Надежда, лишь сожительница, убивалась, а мне, родной дочери, было почти всё равно. На поминках меня попросили рассказать что-то хорошее про отца. Единственное, что удалось вспомнить, — это как он пьяный разрешил мне искупаться в фонтане в центре города. Мама была в ярости, а мне было весело. Больше ничего, что можно было бы рассказать, не нашлось. Я попала в квартиру, в которой не была лет двадцать, если не больше. Новые дешёвые обои были не только на кухне. Везде. Но всё равно от квартиры оставались гнетущие впечатления: безнадёга, обречённость, беспросветность.

Прошло полгода. Получила свидетельство о праве на наследство, оформила квартиру на себя. Несколько раз за это время пыталась связаться с Надеждой, но её номер был недоступен, а в мессенджере была тишина. Лишь продавая квартиру, от соседки я узнала, что Надежды нет в живых. Тоже срыв, тоже запой, тоже сердце.

Алкоголь ломает жизни и судьбы. Эти два человека могли бы прожить хорошие жизни, оставить после себя добрые воспоминания. Они пытались. Не вышло. Не надо было тогда звонить отцу. Не стоило давать деньги на кодировку. Чудес не бывает. Записано. Больше историй: нелапша.рф