Я без труда нашёл данные и адрес Паши, друга Стаса. Они были записаны на посту охраны в списке гостей, которых можно пропускать, не согласовывая с хозяевами каждый приход. Он был записан так же, как и уборщицы, домработницы и няни нашего посёлка.
Я бы мог поехать к нему сам, но с какой целью я так активно интересуюсь смертью Стаса? Одно дело с Тамарой Петровной по-соседски посплетничать, а другое дело найти и приехать к его другу. И что я могу сказать? Спросить: «Здравствуйте, меня подозревают в смерти вашего друга, скажите кто его убил?». Бред.
И будет совсем уж полное фиаско если я там пересекусь с Поповой. Вступив в жаркий спор сам с собой, в итоге я проиграл реальности.
Минуть десять гипнотизировал телефон, не знаю с какой целью. Может ждал знака от вселенной в виде звонка Поповой, но знак не случился. Отбросив последнюю гордость, я позвонил. Она не знала про друга Пашу, поэтому приняла мою помощь впервые с благодарностью. И повергла меня своей щедростью в полнейший шок, когда сказала, что я могу поехать с ней.
Я не заставил себя долго уговаривать.
Мы встретились в районе новостроек, с типовыми высотными домами. На звонок в домофон нам никто не ответил, консьержа в доме не было. Попова хотела позвонить соседям, чтобы открыли полиции, я предложил подождать пять минут. Как бывает в высотных многоквартирных домах кто-то постоянно выходит и заходит, и так как, часто все не знают друг друга, то пускают всех подряд.
Через минуту вышли какие-то подростки и даже не обратили внимание на то, что мы входим в подъезд. На звонок в квартиру тоже никто не ответил. Мне не хотелось уходить ни с чем. Я был уверен, что больше такой аттракцион невиданной щедрости не повториться и меня не пригласят. Я постучал в дверь настойчиво и громко. Вместо жильца квартиры, на мой стук, вышла соседка. Отдадим должное «прекрасной» звукоизоляции в многоквартирных домах.
– Вы к Павлику? А вы кто, я вас раньше никогда не видела? – сказала соседка.
Попова достала удостоверение и представившись ей показала его.
– Из милиции, – констатировала, больше для себя самой соседка.
– Вас как зовут?
– Изольда Марковна.
– Изольда Марковна, как давно вы видели вашего соседа? «Он когда обычно домой приходит?» —спросила Попова.
– Два дня назад я его видела, он в квартиру заходил. Сейчас он должно быть дома, – задумчиво сказала она, — тапочки же не стоят.
– Тапочки?
– Да. Это такой сигнал между на нами. Если он из дома выходит, вот сюда тапочки домашние ставит. – Она показала рукой на небольшую полочку для обуви около двери. На ней стояла только коробка со щёточками, тапочек не было. – Если я вижу, что тапочки долго стоят, ну там весь день и ночь, значит нужно зайти покормить игуану. Он бывает срочно уезжает по каким-то своим делам, и чтобы каждый раз не предупреждать, а если я не дома, то не писать записки, мы условились про этот знак. Тапочек нет, значит он дома.
– Может, торопился, убегал, забыл выставить?
– Не может такого быть, за пять лет, что он тут живет, уже выработался рефлекс. Он даже когда мусор выносить или выходит в магазин, машинально тапочки сюда ставит. Тапочек нет, значит он дома. – Опять как попугай повторила Изольда Марковна, как будто что-то не складывалось в её рассуждениях. Она встряхнула головой и округлила глаза, если бы мы были в мультике над ней загорелась бы лампочка в знак посетившей мысли. – Сегодня утром, я не слышала звук блендера и вздохов не было.
– Вздохов? – уточнила Попова.
– По утрам, он занимается и вот так громко дышит. – Изольда Марковна округлила рот и с усилием громко выдохнула несколько раз, демонстрируя как он это делает. – Фу - фу - фу. Потом жужжит блендером и пьет свой белковый коктейль. Сегодня точно тихо было, я из-за этого передачу свою пропустила. Он же как часы дышит и жужжит в одно и то же время. Я слышу и телевизор включаю, моя утренняя передача начинается. А сегодня смотрю не часы и, ой, пропустила, включила под самый конец. Подумала Павлик уехал с утра срочно, даже не позанимался. Но тапочек нет, значит он дома. – Эти два, противоречащих друг другу фактов, никак не складывались в её голове.
– А вчера утром жужжал? – спросила Ульяна Алексеевна Попова.
– Вчера. – Изольда Марковна немного подумала. – Да, точно вчера было.
– И как уходил он вы не видели. – скорее для себя в раздумье проговорила Ульяна Андреевна.
– Ох! – Вдруг вскрикнула соседка. Видимо факты наконец сошлись в нужную последовательность. – А если с ним что-то в квартире случилось? Может сердце или инсульт? Он хоть и выглядит как богатырь, но молодёжь сейчас такая хлипенькая. Все эти коктейли и гири хорошо для здоровья? А может нет. Нужно МЧС вызывать, дверь вскрывать или скорую. Вы из милиции, кого вызывать нужно?
Следователь Попова, задумалась, видимо оценивая информацию, полученную от соседки и взвешивая ситуацию, насколько правомерно будет вскрыть квартиру.
– Простите, а вы как в квартиру попадаете, чтобы игуану покормить? – вмешался в разговор я.
– У меня ключи есть, – Изольда Марковна кинула на меня взгляд, как будто я спросил у неё что-то несусветно глупое и продолжила смотреть на Попову в ожиданием решения.
– Если у Вас есть ключи, давайте откроем дверь и посмотрим может вашему соседу и правда плохо и требуется помощь. – Предложил я. – Если всё в порядке просто объясним ситуацию и извинимся, что без спроса вломились.
– Извиняться за не званный визит, гораздо легче, чем за взломанную дверь. – Поддержала меня Ульяна Алексеевна. И немного подтолкнула соседку к решению. – А если он и правда лежит сейчас на полу и ему нужна помощь?
Соседка поохала и побежала в свою квартиру за ключами. Через минуту она открыла дверь, и первая зашла в квартиру, за ней зашли мы.
– Павлик, голубчик. Ты дома? – спросила она, потом вскрикнула и я поймал её медленно заваливающиеся на бок тело.
Я поднял голову от падающей соседки и увидел Павлика. Он сидел, уронив голову и половину туловища на стол, руки безвольно свисали со стола. Меня ошеломил жёлтый цвет его лица, даже немного отдававший бронзой.
Следователь Попова отреагировала быстро, видимо для неё это зрелище было повседневной рутиной. Она подошла и положила два пальца на шею Паши. Потом достала телефон, вызвала скорую для соседки, бригаду криминалистов и участкового. Скорая приехала быстро, потом пришёл участковый и понемногу подтянулись все остальные.
Пока скорая приводила в чувства соседку, я следил за осмотром квартиры.
У Паши в квартире было число, даже слишком и аскетично, ничего лишнего. Вещей было немного, но все дорогие. Большая плазма на стене и игровая приставка. В углу спортивное оборудование в шкафах спортивная фирменная одежда. Кроссовки вычищены до блеска, лишь лёгкая потёртость говорила о том, что их носили. Видимо он был в этом отношении педант. На кухне из техники, тот самый жужжащий блендер и мультиварка. В шкафах разнообразное спортивное питание, в холодильнике бананы, яйца, куриное филе.
Со всем этим совершенно не вязалась стоявшая на столе рядом с Павликом бутылка коньяка и коробка шоколада. На столе также стояло два стакана один пустой рядом с Павликом второй наполовину наполнен. Значит кто-то у него был, пил он не один. Но этот кто-то ушел на своих ногах, а Паша упал на стол и больше не поднялся.
Все предметы со стола забрали на экспертизу. Так же на столе были обнаружены какие-то красные пятна, возможно от алкоголя.
Ульяна Алексеевна, увидев всё, что ей требовалось, в квартире Павлика, оставив криминалистов и участкового, направилась к соседке, которую бригада скорой помощи увела к себе. Я увязался за ней. Изольда Марковна уже самостоятельно сидела на кухне за столом со стаканом воды и казалось пришла в себя, только смотрела в окно в одну точку.
– Как Вы? – спросила Попова.
– А? – обернулась соседка. – Я ничего.
– Сможете ответить на несколько вопросов?
– Да.. да. Я понимаю это нужно.
– Вы знаете кого-нибудь из тех, кто обычно приходил к вашему соседу? Может друзья или родственники? С кем он мог выпивать?
– Да Павлик вообще не пьёт, точнее не пил. – Со вдохом исправилась Изольда Марковна. – Видели у него всё это, ну баночки, железяки. Он вообще никогда не пива, не коньяка, ни чего. Я его к себе как-то пригласила по соседский, так он только чай попил, даже пирожное не съел. Сказал диета. Хороший парень был, со мной вежливый и тихий, никаких ночных вечеринок, ругани и драк.
– Может родственников каких-нибудь видели, знаете?
– Сестра к нему приходила два раза в год. С днем рождения поздравляла и 2 января, значит с новым годом. Отношения у них прохладные. Он сам мне так сказал. Я когда её первый раз увидела подумала, что это девушка Павлика, и про это спросила. А он ответил, что это сестра. А потом не видела её долгое время и спросила, что же сестра к тебе не приходит. А он ответил, что у него с родителями отношения плохие, у сестры хорошие. Так что они вроде и родственники, а не близки. Потом я за пять лет и поняла, она приходит она только поздравлять его с днем рождения и с новым годом. Вот такие сестра с братом.
– А друзья?
– Точно, как же я забыла? Этот к нему постоянно таскался... кличка у него такая ещё... утиная.
– Лебедь? – подсказал я.
– Лебедь, это он сам себя так называл. В домофон как-то пьяный орал: «Лебедь прилетел, открывай». А Павлик называл его «селезень». Точно. В тот же день, когда его из квартиры выпроваживал сказал: «Селезень домой иди, там крякай».
Попова показала соседке фото Лебедева на телефоне. Она подтвердила, что это тот самый друг.
– Он часто приходил?
– Может раз в неделю, может два. Иногда долго не приходил, может месяц. По-разному. Они в эти свои игры стражались, потом этот «Селезень» уходил. А может и дела какие-то между ними были я не знаю. Возвращались откуда-то вдвоём, уезжали куда-то. Мне Павлик про него ничего не говорил. Как-то сказал что это друг детства и всё. – Изольда Марковна вздохнула. – А больше никто к нему и не приходил. Надо, может, другу этому сообщить, а я даже имени его не знаю.
Я посмотрел на Попову, она по поводу «Лебедя–селезня» промолчала.
– А чем занимался ваш сосед? Где работал?
– Тренером он был. А кого, где тренировал не знаю. Еще вот этим странным спортом занимался. Слово какое-то не запоминающееся. Когда за столом за руки берутся и валяют руки друг друга. – Она показала рукой как. – И ещё, вот тяжести какие-то с места двигают, там машины всякие. Казалось бы, как будто от безделья, а говорят тоже спорт.
Следователь Попова поняла, что Паша жил тихо, близко в доме ни с кем не общался. Значит это вся информация, которую можно здесь добыть.
– Скажите, а кроме Вас, ключи от Павликовой квартиры у кого-нибудь ещё были? – спросил я. – Может у этого «Селезня»?
– Нет, не было. Он если приходил, а Павлика дома нет, уходил, ключей не было.
Ульяна Алексеевна посмотрела на меня с молчаливым вопросом на лице: «С чего вдруг интерес к ключам».
– Дверь была закрыта, а ключи хозяина висели на гвозде у двери, – пояснил я.
– Там автоматическая защёлка, любой, без ключа, мог выйти и захлопнуть за собой дверь, – сказала Попова. Она особенно сделала ударение на слова «без ключа», разъясняя мне это как первокласснику.
Она задала соседке ещё несколько вопросов, но больше для проформы, чем по делу. Когда мы уходили Изольда Марковна спросила можно ли ей забрать игуану, она к ней привязалась. Попова сказала, что можно, для следствия она не представляет интереса. Она отдала игуану соседке, после этого квартиру закрыли и опечатали.
Мы спустились вниз, кто-то из криминалистов предложил Поповой подвезти её до отдела. Она сказала, что на машине и едет не в отдел, а в посёлок задать несколько вопросов отцу Лебедева. Она предложила подвезти меня, но я был тоже на машине.
– Зря Вы отдали игуану соседке. Это же единственный живой свидетель убийства. А вдруг это сделала соседка и теперь заморит голодом важного свидетеля. – Неловко попытался я быть остроумным.
– Смешная шутка. – Спокойно сказала Попова. – Про этого из 238 Вы тоже говорили, что нашли важного свидетеля. А по итогу нашли мне ещё один труп, и похоже такой же висяк.
– Ну почему же, – стал оправдываться я, – то, что этот Паша умер плохо, но эти два убийства точно связаны. Значит их убили за какие-то совместные дела. Понятно направление, в котором нужно думать, искать пересечения.
– Понятно ему направление, – хмыкнула Ульяна Алексеевна, – нужно ещё доказать, что дела связаны. Вселенская аномалия такая, убили двух друзей. Разные способы, разные мотивы, разные люди. Бывает. – Она сделала небольшую паузу и добавила. – Как думаете, почему отец Лебедева ничего не сказал про этого друга Пашу?
– Думаю, был в шоке от смерти сына, не понимал, что важно, что нет.
– Его друзья, с которыми он был в клубе в тот вечер, тоже ни слова не сказала про этого давнего друга детства.
– Вы видели его квартиру? К тому же соседка сказала, что он не пил. Какой ему интерес ходить со Стасом по клубам, знакомиться с его друзьями.
– Ну не знаю, женщины.
– Судя по его спортивным интересам, женщины ему тоже другого формата нравились.
– Или не женщины, – тихонько добавила Попова.
– Может на работе кто-то его знает, заезжали вместе. Может поручения какие-то Паша для Стаса выполнял.
– Работа. Всем бы так работать, как работал Лебедев Станислав Андреевич. На него оформлена фирма по производству окон. Как вы знаете у его отца крупная строительная фирма. Все заказы по окнам шли в фирму сына. Все законно. Он на производстве появлялся раз в месяц прибыль считать, деньги забирать. И как говорит управляющий считал он их очень хорошо. Управляющий контролировал качество, отец стабильность заказов. Получалось, что Лебедев младший как будто бы от отца не зависел и в деньгах не нуждался. – Она сделала паузу и добавила. – Вот и получается, что про друга детства как будто никто и не знает, только Вы и соседка, подтвердившая это по фотографии.
– Вы сейчас предполагаете, это я убил несчастного, совершенно левого Пашу, чтобы запутать следствие? И подкупил соседку, что бы она подтвердила наличие друга Стаса?
– Я ничего не предполагаю, просто изложила Вам факты.
Я смотрел на неё в растерянности и возможно даже с ненавистью. Я не знал, что мне сказать. Да и что на такое скажешь?
– Не думайте, что я Вас подозреваю. – Совершенно спокойно сказала Попова. – Я уверена, что это не Вы. Считайте , что это чутьё. Но других зацепок, кроме этих косвенных почти прямо указывающих на Вас, у меня нет. Совершенно голая стена. Если есть мотив нет возможности, если есть возможность нет мотива.
– С какой грустью Вы это сказали. Как будто сожалеете, что это не я. – Я помолчал. – Вы хотите, чтобы я Вам помог или чтобы я Вам перестал мешаться?
Она не успела ответить. Из подъезда выскочила Изольда Марковна.
– Хорошо, что вы ещё не уехали. Я вспомнила, возможно, это важно. Примерно две недели назад я шла из магазина вот оттуда, а Павлик из подъезда вышел, получается на встречу мне шёл. Девушка, она шла передо мной, кинулась к нему, и как зарыдает. Она вопила сквозь слезы почти на весь двор. Я даже испугалась.
– Вы помните, о чем она вопила? – спросила Ульяна Алексеевна.
– Да. Она так истошно кричала: «Она всех нас убьёт!». Несколько раз повторила. Потом ещё, что нужно всем у кого-то попросить прощения. Как я поняла у кого-то мёртвого. Что нужно всеми поехать на могилу и попросить у неё прощения, а иначе она всех убьёт. – Она немного подумала, вспоминая и добавила. – Да точно, ещё просила, чтобы Павлик, Селезня уговорил. Если он прощения попросит, душа этой мёртвой успокоиться и всё точно прекратиться.
– А можете отписать как выглядела эта девушка? Может ваш сосед по имени её называл?
Она задумалась, перебирая чуть слышно женские имена.
– Марина! Точно, Марина. Она когда на колени перед ним упала, он стал её поднимать и говорил: «Марин, Марин, успокойся», взял её практически в охапку и потащил к себе.
– Как она выглядела?
Небольшого роста, Павлику примерно по плечо, волосы светлые. А вот лицо не знаю, не рассмотрела. Она ко мне спиной была почти все время, а когда мотала головой я только увидела, что у неё тушь от слез по щекам потекла и выглядела она устрашающе.
Конец Главы 3. (Продолжение следует)
Начало моей книги тут: