— Дядя Саша, а правда, что ты всю ночь не спишь?
Маленькая Катька стояла у входа в котельную, прижимая к груди потрёпанную куклу. Её любопытные глаза блестели в свете керосиновой лампы.
— Правда, солнышко, — улыбнулся Александр Петрович, отрываясь от растопки. — А ты что тут делаешь в такой час? Уже десятый вечера, тебе спать пора.
— Мама с папой ругаются опять, — просто ответила девочка. — А у тебя тут тепло и тихо.
Кочегар вытер руки о рабочую робу и присел рядом с ребёнком на старую деревянную скамью.
— Ну что ж, раз пришла, чаю попьём. Только маме своей скажи потом, где была, а то испугается.
Так началась эта ноябрьская ночь тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Котельная № 12 обогревала три пятиэтажки на окраине Кирова. Александр Петрович работал здесь уже пятнадцать лет — с тех самых пор, как вернулся из армии и женился на Нине.
Работа считалась непростой. Пока весь дом спал, кочегар должен был следить, чтобы температура в батареях не падала ниже нормы. Подбрасывать уголь, регулировать подачу воды, контролировать давление в системе. Одна ошибка — и утром жильцы проснутся в ледяном доме.
— Дядь Саш, а можно мне лопату подержать? — спросила Катька, потягивая сладкий чай из граненого стакана.
— Тяжелая она для тебя, — засмеялся Александр Петрович. — Вот лучше погляди, как я дверцу открываю.
Он подошёл к массивному котлу, взялся за железную ручку и распахнул топку. Языки пламени осветили помещение багровым светом. Девочка ахнула от восторга.
— Красиво, да? — Александр Петрович зачерпнул лопатой уголь из бункера и ловко отправил его в пасть котла. — Тут, знаешь, своя наука есть. Нельзя сразу много накидать — задохнётся. И мало нельзя — остынет. Надо чувствовать.
— А ты чувствуешь?
— После пятнадцати лет уже как родной, — кочегар прикрыл дверцу и вернулся к столику, где остывал его чай. — Бывает, ночью задремлю на минутку, а сам всё равно слышу — загудел котёл не так, значит, пора подбросить.
Девочка допила чай и устроилась на скамейке, положив голову на колени кочегара. Через десять минут она уже спала. Александр Петрович аккуратно укрыл её своим ватником и вернулся к работе.
Около полуночи в котельную заглянул Степан Васильевич, электрик из соседнего дома.
— О, Сашок, не спишь? — громко произнёс он и тут же заметил спящую девочку. — Ой, тихо, тихо... Это кто?
— Катька с третьего подъезда, — шёпотом ответил Александр Петрович, наливая гостю чай. — Родители опять скандалят.
— Эх, Петровы эти... — вздохнул электрик. — Слышал я про них. Говорят, он выпивать стал.
— Не моё дело судить, — пожал плечами кочегар. — А девчонке жалко. Ладная такая, умница.
Степан Васильевич достал из кармана смятую пачку «Беломора» и закурил.
— Слушай, Саш, а помнишь, как в шестьдесят восьмом у тебя котёл сорвало?
Александр Петрович усмехнулся.
— Ещё бы не помнить. Я тогда третий месяц как работал, зелёный совсем. Думал, что знаю всё. Решил давление поднять чуть выше нормы — чтоб уж наверняка тепло было. А оно как рванёт! Клапан сорвало, пар пошёл — думал, всё, конец мне.
— И как спасся?
— Да Михалыч меня спас, царствие ему небесное. Он тогда ещё главным по котельным был. Прибежал на шум, кран аварийный перекрыл. Потом час мне втолковывал, что техника безопасности не просто так придумана.
— Хороший мужик был, — кивнул электрик. — А то бы ты сейчас не чай пил, а в больнице лежал. Или того хуже.
Они помолчали, потягивая горячий напиток. За окном завывал ветер, срывая последние листья с деревьев.
— Знаешь, Степан, — негромко начал Александр Петрович, — я вот иногда думаю. Работа у нас с тобой вроде простая, никто особо не замечает. Включают люди утром горячую воду — течёт. Батареи тёплые — ну и хорошо. А кто греет, кто следит, чтоб система работала — об этом мало кто задумывается.
— Верно говоришь, — согласился электрик. — У меня так же. Горит свет — значит, всё нормально. А попробуй ночью на столб залезть, когда провод оборвало, да в метель, да на высоте! Тогда все помнят, что электрик нужен.
— Вот именно. А мне, знаешь, всё равно. Я свою работу люблю. Сижу тут ночами, думаю о разном. Тихо, никто не дёргает. Котёл гудит — как колыбельная. И чувствую, что делаю нужное дело. Триста человек в трёх домах спят спокойно, потому что у них тепло. А тепло потому, что я тут дежурю.
Степан Васильевич хлопнул его по плечу.
— Философом стал, Петрович! Ладно, пойду я. Проводку ещё проверить надо в пятом подъезде, жаловались, что свет мигает.
— Иди, иди. Спасибо, что зашёл.
Когда электрик ушёл, Александр Петрович подошёл к окну. Двор был пуст — только редкие окна светились жёлтым светом. Где-то вдалеке гавкала собака. Кочегар посмотрел на часы — половина первого. Впереди ещё целая ночь.
Он подбросил углю в топку, проверил манометры, отметил показания в журнале. Всё шло по плану. Вернувшись к столику, достал из кармана робы потрёпанную книжку — «Белый Клык» Джека Лондона. Перечитывал уже в пятый раз, но всё равно нравилось.
Катька проснулась около двух ночи. Сначала не поняла, где находится, потом вспомнила и улыбнулась.
— Дядь Саш, а ты правда всегда один тут сидишь?
— Ну, не совсем один, — ответил кочегар, откладывая книгу. — То Степан Васильевич заглянет, то ещё кто. А бывает, коты приходят погреться. Вон, видишь, в углу рыжий лежит?
Девочка повернула голову и заметила пушистого кота, свернувшегося клубком на старом половике.
— Ой, какой толстый!
— Это Васька. Он тут постоянный гость. Мышей ловит, пользу приносит.
— А можно его погладить?
— Попробуй, только осторожно. Характер у него непростой.
Катька подошла к коту и протянула руку. Васька недовольно фыркнул, но гладить себя позволил. Девочка радостно засмеяла.
— Дядь Саш, а у тебя дома кто есть?
— Жена Нина и сын Алёшка. Ему двенадцать лет, в шестом классе учится.
— А ты по ним не скучаешь?
— Скучаю, конечно. Но работа такая — кто-то должен ночами дежурить.
— А зачем? Можно же котёл сам настроить и уйти домой.
Александр Петрович засмеялся.
— Не всё так просто, солнышко. Техника — она капризная. То давление скакнуть может, то уголь по-другому гореть начнёт, то ещё что. Нужен человек, который следит и вовремя поправит.
— А если ты заболеешь?
— Тогда подменный придёт. Николай Иваныч, он в выходные за меня дежурит. Мы с ним по графику работаем.
Девочка задумалась, переваривая информацию.
— Дядь Саш, а можно я к тебе ещё приду?
— Приходи, только родителям скажи. А то вдруг искать начнут, испугаются.
— Хорошо, — кивнула Катька. — Я пойду, пожалуй. А то мама проснётся, не найдёт меня.
— Иди, доченька. Только осторожно, на улице скользко.
Проводив девочку, кочегар вернулся к своим делам. Ночь текла медленно и размеренно. В три часа он обошёл котельную, проверяя все узлы и соединения. В четыре заварил себе ещё чаю и перекусил бутербродами, которые с утра собрала Нина. В пять утра начал готовиться к передаче смены.
Ровно в шесть в котельную вошёл Николай Иваныч — плотный мужчина лет пятидесяти с седыми усами.
— Здорово, Петрович! Как ночка прошла?
— Спокойно, Николай Иваныч. Всё в норме. Вот журнал, распишись. Давление семьдесят два, температура на выходе восемьдесят градусов. Уголь подкидывал в двенадцать, в два и в четыре. Следующую подкидку через пару часов делай.
— Понял, принял, — кивнул напарник, просматривая записи. — Иди домой, отдыхай. Нина небось заждалась.
Александр Петрович переоделся, умылся холодной водой из рукомойника и вышел на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, прогоняя остатки ночной дремоты. Небо на востоке уже светлело — начинался новый день.
Идя по пустынным улицам, он думал о разном. О Катьке, которая прибегала к нему от родительских ссор. О Степане Васильевиче с его вечными историями. О Ниночке, которая уже наверняка проснулась и поставила чайник. О сыне Алёшке, который скоро пойдёт в школу.
Жизнь шла своим чередом. Каждую ночь в сотнях котельных по всей стране дежурили такие же, как он, люди. Невидимые, незаметные труженики, благодаря которым в домах было тепло и уютно. Никто не слагал о них песен, не снимал фильмов. Но они были — и это главное.
Поднявшись на четвёртый этаж, Александр Петрович достал ключи и открыл дверь. Из кухни доносился аромат свежезаваренного чая и жареных яиц.
— Это ты, Сашенька? — позвала Нина.
— Я, родная, — отозвался он, снимая ботинки.
— Иди скорее, завтрак готов!
Усаживаясь за стол, кочегар посмотрел в окно. Солнце поднималось всё выше, освещая спящий город. Где-то внизу уже сновали первые прохожие, спешащие на работу. Жизнь просыпалась.
А он, отработав свою смену, мог наконец отдохнуть. До следующей ночи, когда снова придётся идти в котельную, растапливать печь и следить за тем, чтобы людям было тепло.
Обычная работа. Ночная. О которой редко вспоминали. Но необходимая.
Через неделю Катька снова пришла в котельную. На этот раз не одна, а с плюшевым мишкой.
— Дядь Саш, а можно мишку погреть? Он замёрз.
— Конечно, можно, — улыбнулся Александр Петрович. — Давай сюда своего мишку. Посадим его к батарее, пусть греется.
Девочка устроила игрушку на тёплой трубе и довольно вздохнула.
— Знаешь, дядь Саш, мне мама вчера сказала, что папа больше не будет выпивать. Он обещал.
— Это хорошо, Катюш. Значит, и ссориться меньше будут.
— Ага. Мама ещё сказала, что если я к тебе хожу, то обязательно предупреждать надо. Чтобы она знала, где я.
— Правильно мама говорит.
Они сидели в тепле, потягивая чай, и Александр Петрович рассказывал девочке про своё детство, про то, как сам когда-то прибегал в котельную к старому деду Митрию и слушал его истории.
Может, поэтому он и выбрал эту профессию. Не из-за денег — их платили немного. И не из-за престижа — его у кочегаров не было. А потому что помнил то тепло, тот уют, которые дарила ему котельная в детстве.
И теперь он дарил это тепло другим. Каждую ночь. Каждую смену. Незаметно и без лишних слов.
Присоединяйтесь к нам!