— Ты что, совсем сдурела? Из-за каких-то копеек шум поднимаешь! Я же не чужому человеку деньги перевела, а себе на сапоги! И вообще, скажи спасибо, что я тебя в известность поставила, могла бы и промолчать! — Лариса, моя золовка, сидела за кухонным столом, закинув ногу на ногу, и с возмущением смотрела на меня, словно это я украла у нее последний кусок хлеба.
Я стояла в дверях собственной кухни, сжимая в руках телефон, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Только что мне пришло смс от коллекторов с требованием вернуть долг по микрозайму, о котором я ни сном ни духом.
— Лариса, ты понимаешь, что ты натворила? — мой голос дрожал от бешенства. — Ты взяла кредит на мое имя?! Без моего ведома? Через мой телефон?!
— Ой, ну не начинай, а? — она закатила глаза и откусила кусок бутерброда с колбасой, которую я купила вчера на завтрак. — Мне срочно нужны были сапоги, старые совсем развалились. А у тебя кредитная история хорошая, тебе дают без отказа. Я бы отдала! Потом. Когда-нибудь.
В этот момент в кухню, шаркая стоптанными тапками, ввалился мой муж, Витя. На нем была растянутая майка-алкоголичка с пятном от кетчупа на животе и тренировочные штаны с вытянутыми коленками. Он почесал небритую щеку и зевнул, обдав меня запахом вчерашнего перегара.
— Чего разорались? — недовольно буркнул он, направляясь к холодильнику. — Дайте поспать человеку, у меня голова раскалывается.
— Витя, твоя сестра украла мой телефон, пока я спала, и оформила на меня три микрозайма на общую сумму в пятьдесят тысяч рублей! — я сунула телефон ему под нос. — А с процентами там уже под сто набежало!
Витя лениво глянул на экран, потом достал банку пива, открыл ее с шипением и сделал глоток.
— Ну и че? — выдал он, вытирая пену губой. — Ларке одеться не во что, зима на носу. Ты же работаешь, получаешь нормально. Закроешь как-нибудь. Мы же семья, должны помогать друг другу.
Я смотрела на них и не верила своим ушам.
Мы женаты десять лет. Из них последние три года Витя «ищет себя». Точнее, он ищет удобное место на диване перед телевизором. Я работаю главным бухгалтером, тяну на себе ипотеку за эту «двушку», оплачиваю коммуналку, покупаю продукты и одежду. Витя же целыми днями играет в «танчики» или пьет пиво с друзьями в гаражах.
Полгода назад к нам «на недельку» приехала его младшая сестра Лариса. Сказала, что рассталась с парнем и ей негде жить. «Неделька» затянулась. Лариса оккупировала диван в гостиной, разбросала свои вещи по всей квартире и вела себя так, будто это я у нее в гостях.
Дома царил вечный хаос. В раковине горой кисла грязная посуда с засохшей гречкой, потому что ни Витя, ни Лариса не считали нужным помыть за собой тарелку. В коридоре вечно валялись грязные ботинки, а в ванной на полу мокли полотенца. Я приходила с работы, уставшая как собака, и начинала вторую смену: готовка, уборка, стирка. А эти двое сидели перед телевизором и ждали ужина.
— Ленка, ты огурцов купила? — кричал Витя из комнаты. — И пивка бы еще!
— А мне шоколадку! — вторила ему Лариса.
Я терпела. Думала: ну родня же, у людей сложный период. Но сегодняшний случай переполнил чашу.
— Закрою как-нибудь? — тихо переспросила я, глядя на мужа. — Ты предлагаешь мне, выплачивая ипотеку и кормя вас двоих дармоедов, еще и гасить долги твоей сестры, которые она набрала на шмотки?
— Ну ты же баба умная, придумаешь что-нибудь, — отмахнулся Витя. — Возьми подработку. Или премию попроси. Че ты из-за ерунды скандал устраиваешь? Ларка же не чужая.
Лариса довольно ухмыльнулась, чувствуя поддержку брата.
— Вот именно! Ты же богатая, жалко тебе, что ли? Я, может, жизнь устраиваю! В новых сапогах жениха найду, съеду от вас. Радоваться должна!
Я обвела взглядом кухню. Липкая клеенка на столе, полная пепельница на подоконнике (хотя я просила не курить в квартире!), грязные разводы на полу. И эти двое. Сытые, наглые, уверенные в своей безнаказанности.
Внутри меня что-то щелкнуло. Громко и отчетливо. Это лопнуло мое терпение.
— Радоваться? — я усмехнулась, и эта усмешка, видимо, вышла страшной, потому что Лариса перестала жевать. — Я очень рада. Так рада, что сейчас устрою вам праздник.
Я развернулась и пошла в прихожую.
— Ты куда? В магазин? Пива возьми! — крикнул мне в спину Витя.
Я не ответила. Я подошла к шкафу, где висела верхняя одежда Ларисы и Вити. Схватила куртку золовки, пуховик мужа и швырнула их на пол. Потом открыла дверь в гостиную.
На диване, среди скомканного постельного белья, вперемешку с крошками от чипсов, валялся ноутбук Ларисы и ее косметичка. На полу — те самые новые сапоги, коробка от которых валялась тут же.
Я взяла большой черный мешок для мусора.
— Эй, ты че творишь? — Лариса прибежала на шум, все еще жуя бутерброд. — Ты чего мои вещи трогаешь?!
Я молча сгребала все, что попадалось под руку: ее джинсы, кофты, косметику, зарядки. Все летело в мешок.
— Витя! Она с ума сошла! — завизжала Лариса.
Муж примчался следом, чуть не поскользнувшись на своих же носках в коридоре.
— Лена, ты че, белены объелась? А ну положи на место!
— Положить? — я выпрямилась, держа в руках тяжелый мешок. — Я положу. За дверь. Вместе с вами.
— Ты не имеешь права! — заорал Витя, багровея. — Это моя квартира тоже! Мы в браке!
— Квартира куплена в ипотеку, — чеканила я каждое слово. — Плательщик — я. Собственник — я. Ты здесь только прописан, и то временно. А за мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору, — я кивнула на Ларису, — полагается срок.
Лариса побледнела.
— Какое мошенничество? Мы же родственники!
— Это ты прокурору расскажешь. Я сейчас вызываю полицию. Пишу заявление, что ты украла мой телефон, взломала пароль и оформила кредиты. А Витя пойдет как соучастник, потому что знал и покрывал.
Я достала телефон и демонстративно начала набирать 112.
— Стой! Не надо полиции! — Лариса кинулась ко мне, пытаясь выхватить трубку. — Я все верну!
— Чем ты вернешь? — я оттолкнула ее руку. — У тебя ни работы, ни совести. Сапогами своими вернешь?
— Ленка, не дури! — Витя попытался применить мужской авторитет, нависнув надо мной. — Посадишь сестру — я тебя урою!
— Ах, уроешь? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Отлично. Еще и угроза убийством. Это уже статья 119 УК РФ. Садись, Витя, пять лет строгого режима тебе обеспечены.
Витя отшатнулся. Он знал, что я слов на ветер не бросаю. И знал, что я юристов на работе знаю хороших.
— Вон отсюда, — тихо сказала я. — Оба. У вас пять минут.
— Но куда мы пойдем? На улице мороз! — заныла Лариса.
— В новых сапогах не замерзнешь, — отрезала я. — Время пошло.
Я выкинула мешок с вещами Ларисы на лестничную клетку. Следом полетели ботинки Вити.
— Ты пожалеешь! Ты одна останешься, никому не нужная старая грымза! — орал Витя, натягивая штаны и прыгая на одной ноге.
— Лучше одной, чем с паразитами, — ответила я.
Лариса пыталась собрать рассыпавшуюся косметику, размазывая тушь по щекам.
— Я маме позвоню! Она тебе устроит!
— Звони. Пусть мама кредиты твои гасит.
Я вытолкала их за дверь. Витя пытался упереться руками в косяк, но я, видимо, от ярости обрела силу Халка.
— Ключи! — потребовала я.
Витя швырнул связку на пол.
— Подавись своей хатой! Мы еще посмотрим, кто к кому приползет!
Я захлопнула дверь перед их носами. Щелкнул замок. Потом второй. Потом ночная задвижка.
С той стороны еще слышались крики, удары в дверь и проклятия. Но я знала, что они уйдут. Они трусливые.
Я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Руки тряслись.
Но это был не страх. Это был адреналин свободы.
Я просидела так минут десять. Потом встала. Прошла на кухню. Открыла окно настежь, впуская морозный свежий воздух, чтобы выветрить запах перегара и дешевых духов Ларисы.
Собрала со стола объедки, грязную посуду, окурки. Все полетело в мусорное ведро. Взяла тряпку с хлоркой и начала мыть. Я драила пол, стол, подоконники, смывая следы их присутствия.
Через час квартира сияла. Я поменяла постельное белье на диване, где спала Лариса, и залила его антисептиком.
Затем я села за стол, достала телефон и перевела необходимую сумму, чтобы закрыть эти проклятые микрозаймы. Пришлось залезть в «подушку безопасности», но спокойствие дороже. Сразу же сменила все пароли, поставила сканирование отпечатка пальца и лица на все банковские приложения.
В животе заурчало. Я вспомнила, что ничего не ела с утра.
Я открыла приложение доставки и заказала огромную пиццу «Четыре сыра» и сет роллов. Только для себя.
Пока ехал курьер, я заварила себе хороший чай с бергамотом, достала красивую чашку, которую прятала в серванте, чтобы Витя не разбил.
В квартире была тишина. Никто не бубнил, не требовал пива, не смотрел тупые шоу.
Я села у окна, глядя на ночной город. Где-то там, в темноте, брели два человека, которые считали, что я должна им свою жизнь. Но я им больше ничего не должна.
Курьер привез еду. Я включила любимый фильм, откусила горячую пиццу и улыбнулась.
Завтра я подам на развод. И сменю замки.
А вы как считаете, дорогие читатели? Стоило ли простить родню и выплатить долги ради сохранения «худого мира»? Или таких наглецов нужно учить только жесткими методами? Пишите свое мнение в комментариях!