— Ты обязана сидеть с нашими детьми, потому что ты — бабушка! У нас с Оксаной горящий тур в Турцию, билеты уже на почте. Слышь, мать, не делай лицо кирпичом. Твоя пенсия никуда не денется, а нам отдохнуть надо от стресса. Короче, завтра в восемь утра завозим малых к тебе на неделю. Всё, вопрос решен!
Я замерла в дверях собственной гостиной, сжимая в руках пакет с новой книгой и пачку дорогого чая. Мой сын, тридцатилетний Денис, развалился в моем любимом кресле. Он даже обувь не снял — грязные следы от кроссовок четко отпечатались на светлом ковре, который я только вчера чистила. В руках у него был мой планшет, а на столике рядом — открытая бутылка пива, от которой по комнате уже разносился кислый запах.
— В смысле — вопрос решен, Денис? — мой голос прозвучал пугающе спокойно. — Я две недели назад сказала вам с Оксаной: у меня свои планы. Я тоже человек. У меня отпуск, который я ждала три года.
— Ой, да какие там у тебя планы! — Денис брезгливо фыркнул, не отрываясь от экрана. — С подружками в парке сидеть? Или сериал смотреть? Не наглей, мать. Оксана сказала, что ты просто вредничаешь. Ты здесь никто, если не помогаешь семье. Живешь в свое удовольствие в трешке, пока мы в ипотечной однушке ютимся. Должна помогать! И вообще, холодильник у тебя пустой, че жрать-то будем, когда детей привезем?
Я смотрела на него и не понимала: когда я успела вырастить этого паразита? Пять лет после смерти мужа я тянула его. Платила его кредиты, когда он «искал себя» и увольнялся с каждой работы через месяц, потому что там «начальник козел». Я купила им ту самую однушку, в которой они «ютятся», продав свою дачу. Я оплачивала счета, кормила их, обстирывала, пока Денис резался в приставку, а его жена Оксана пилила ногти и рассуждала о женском предназначении.
По всей моей квартире уже были раскиданы его вещи: куртка на полу, пустая пачка от чипсов на полке с фарфором. Запах дешевого табака въелся в шторы — он опять курил в окно, хотя знал, что у меня аллергия.
Точка кипения наступила мгновенно. Денис лениво потянулся за пивом и случайно смахнул со стола хрустальную вазу. Ту самую, единственную вещь, которая осталась у меня от мамы. Ваза разлетелась на тысячи сверкающих осколков.
— Ой, блин, — лениво пробормотал сын. — Ну и хрен с ней, старье какое-то. Слышь, мать, че стоишь? Убери осколки, а то я сейчас в туалет пойду, наступлю еще. И это... дай денег на бензин, а то нам на аэроэкспресс не хватает.
Я посмотрела на осколки вазы. На его грязные подошвы. На его наглую, уверенную в своей безнаказанности физиономию. Внутри меня что-то щелкнуло. Больше не было жалости. Не было вины. Осталась только ледяная, звенящая ярость.
— Вставай, — сказала я тихо.
— Че? Мам, ты че, перегрелась? Принеси тряпку, говорю!
— Вставай и вон из моего дома! — рявкнула я так, что Денис чуть не выронил бутылку. — Сейчас же!
— Ты че, берега попутала?! — он вскочил, пытаясь нависнуть надо мной. — Ты на кого орешь, старая? Да я сейчас Оксане позвоню, она тебе такое устроит!
— Звони кому хочешь! — я схватила его кожаную куртку с пола и с силой швырнула ее в коридор. — Ты здесь больше не хозяин. И денег не получишь. И детей твоих здесь не будет. Я не нянька, Денис. Я женщина, у которой начинается своя жизнь. Без дармоедов!
Я бросилась к шкафу в прихожей, где висела его запасная одежда, которую он вечно оставлял «на всякий случай». Сгребала всё охапками: свитера, джинсы, кроссовки.
— Мам, ты че творишь?! Это же пять штук стоит! — заорал Денис, когда я распахнула входную дверь и начала выкидывать его манатки прямо на лестничную клетку.
— Проваливай! К своей Оксане! К билетам своим! — я выставила его за порог и буквально выпихнула следом его сумку, которую он притащил с собой.
— Ты сдохнешь в одиночестве! Квартиру заберут! Ты пожалеешь! — визжал он, пытаясь вставить ногу в дверной проем.
Я с силой захлопнула дверь, едва не прищемив ему пальцы. Щелкнул замок. Раз. Два. Три. Из-за двери еще доносились удары кулаком и маты, но мне было плевать. Я достала телефон и набрала номер мастера.
— Алло, здравствуйте. Мне нужно срочно сменить замки. Да, прямо сейчас. Двойной тариф? Без проблем. Жду.
Пока мастер работал, я собрала все его «подарки» — пустые банки, пачки от чипсов, окурки — в огромный черный пакет. Вынесла осколки маминой вазы. Тщательно вымыла ковер, смывая следы его наглости.
Через два часа в квартире воцарилась идеальная тишина. Новые ключи приятно холодили ладонь. Денис еще пару раз звонил, захлебываясь от злости, а потом начала строчить Оксана: «Вы бессовестная! Мы на вас рассчитывали! Как вы можете так с внуками! Мы отпуск теряем!».
Я прочитала это, улыбнулась и отправила обоих в черный список.
Затем я прошла в спальню и открыла шкаф. Там стоял мой чемодан. Я аккуратно уложила новые платья, купальник и шляпу. Завтра в семь утра за мной приедет такси. Я улетаю в Сочи. В хороший отель. Одна.
Я прошла на кухню, налила себе чашку того самого дорогого чая с бергамотом. Заказала доставку — огромный сет роллов и свежий салат. Села у окна, наслаждаясь тишиной. Воздух в квартире стал чистым, легким. Исчез запах табака, исчезло это вечное напряжение, ожидание очередного «дай» или «ты должна».
Я сделала глоток обжигающего чая. Впереди была целая неделя моря, солнца и покоя. А Денис? Пусть крутится сам. В тридцать лет пора бы уже узнать, как живут взрослые люди, у которых нет «бесплатной няньки» с трешкой в центре.
На душе было удивительно светло. Справедливость — штука вкусная, куда вкуснее любых роллов. Я посмотрела на свой загранпаспорт на столе и прошептала:
— Счастливого пути, Вера Николаевна. Ты это заслужила.
Как вы считаете, имеет ли право бабушка отказать детям в помощи, если она уже всё для них сделала, или «бабушка — это призвание», и личные интересы должны всегда стоять на втором месте? Справедливо ли поступила героиня, выставив сына за дверь?