— Ты обязана поехать к моей матери и вымыть там полы, Марина! И не забудь приготовить ей диетический суп на три дня вперед. Она плохо себя чувствует, а ты, как невестка, должна по гроб жизни ей за то, что я на тебе женился!
Я замерла у порога с тяжелыми сумками в руках. В висках застучало. Мой муж, Игорь, даже не поднял головы от монитора. Он сидел в одних трусах, закинув ноги на журнальный столик, и увлеченно резался в свои танчики. Вокруг него живописными кучами были раскиданы грязные носки, пустые банки из-под пива и обертки от чипсов.
— Игорь, я только что со смены. Двенадцать часов в регистратуре на ногах. У меня спина отваливается, — мой голос дрогнул от усталости и обиды. — У твоей мамы есть любимая дочь Света, которой она на прошлой неделе дарственную на свою двухкомнатную квартиру оформила. Вот пусть Света и едет мыть полы.
— Ой, не начинай! Света — натура тонкая, она от запаха тряпки в обморок падает, — Игорь брезгливо поморщился, не отрываясь от экрана. — А ты баба привычная, двужильная. И вообще, мать сказала, что ты змея подколодная, если не поможешь ей в трудную минуту. Живо собралась и поехала, иначе ужина сегодня не получишь!
Я смотрела на него и не понимала, как я могла прожить с этим паразитом десять лет. Все эти годы я тянула лямку: работала на двух ставках, платила ипотеку за эту самую квартиру, которую мы купили в браке, но на мои добрачные деньги. Игорь же «искал себя». Его поиски обычно ограничивались диваном и случайными заработками, которые он тут же спускал на «прокачку» своего виртуального танка или посиделки с такими же бездельниками-друзьями.
В раковине горой высилась грязная посуда, в воздухе стоял едкий запах дешевых сигарет — он опять курил прямо в форточку, хотя я просила этого не делать ради нашей дочери.
Точка кипения наступила внезапно. В комнату зашла наша восьмилетняя Аришка. Она плакала, прижимая к груди сломанный планшет.
— Мама, папа его швырнул об пол, потому что я просила сделать потише... Он сказал, что я мешаю ему побеждать, — всхлипнула дочка.
Игорь даже не обернулся. Он только рявкнул:
— Да закрой ты рот, мелкая! Новый купим, когда я тендер выиграю. Галя, че стоишь? Мать ждет!
В этот момент внутри меня что-то окончательно лопнуло. Больше не было жалости. Не было страха. Осталась только холодная, звенящая ярость. Я подошла к телевизору и одним резким движением выдернула шнур из розетки. Экран погас.
— Ты че творишь, марамойка?! У меня там бой! — Игорь вскочил, багровея от злости, и замахнулся на меня.
— Бой окончен, дармоед, — я даже не моргнула. — Прямо сейчас ты собираешь свои манатки и валишь к своей мамочке. Вместе со своими носками, танками и немытым задом.
— Да ты чё, берега попутала? Это моя квартира! Я здесь прописан! — визжал Игорь, пытаясь схватить меня за плечо.
— Это моя квартира, купленная на деньги от продажи бабушкиного наследства. У меня все выписки из банка на руках. А ты здесь — просто приживалка, которая потеряла совесть.
Я схватила его огромную сумку, в которой он хранил свое барахло, и начала швырять туда всё подряд: его диски, зарядки, вонючие футболки. Игорь метался по комнате, пытаясь помешать, но я действовала как танк.
— Мама! Она меня выгоняет! — Игорь схватил телефон и набрал номер свекрови.
Из трубки донесся властный голос Антонины Петровны:
— Галя, ты совсем страх потеряла? А ну пусти мужа на место! Кто ты такая, чтобы условия ставить? У меня давление! Приезжай немедленно, подай мне воды, мне плохо!
Я выхватила телефон из рук Игоря и нажала на громкую связь.
— Послушайте меня внимательно, Антонина Петровна. Кому квартиру отписали, тот пусть воды и подает! Ваша доченька Светочка теперь владелица метров, вот пусть она за ними и ухаживает. А ваш сыночек-паразит едет к вам. Прямо сейчас. С вещами!
Я швырнула сумку в коридор. Следом полетели его кроссовки.
— Вон! — рявкнула я так, что Игорь отшатнулся к двери. — Ариша, марш в свою комнату и не выходи, пока этот мусор не уберут из нашего дома.
— Да я тебя засужу! Ты без копейки останешься! — орал Игорь, вываливаясь в подъезд в одних носках и с сумкой наперевес.
Я просто выставила его чемодан на лестничную клетку и захлопнула дверь. Следом из окна кухни я выкинула его дурацкие игровые наушники и пачку сигарет. Пусть собирает на асфальте.
Через десять минут под дверью начался настоящий концерт. Игорь колотил кулаками, свекровь звонила и осыпала меня проклятиями, обещала «стереть в порошок». Но я уже набирала номер мастера по замкам.
— Алло, здравствуйте. Мне нужно срочно сменить личинки в двух замках. Да, прямо сейчас. Двойной тариф? Согласна.
Пока мастер работал, я собрала всё пивное барахло Игоря в огромный черный мешок и выставила к мусоропроводу. Протерла пол с хлоркой, чтобы даже запаха его не осталось. Выкинула его прокуренную подушку.
К вечеру в квартире воцарилась тишина. Настоящая, благодатная тишина. Мастер ушел, новые ключи приятно холодили ладонь. Игорь, видимо, осознав, что дверь не откроют, убрался к мамочке — соседка написала, что видела, как он грузил сумки в такси, проклиная всё на свете.
Я зашла в комнату к дочке. Ариша сидела на кровати и читала книжку.
— Мам, а папа правда больше не придет?
— Правда, зайка. Теперь у нас будет спокойно.
Я прошла на кухню. Впервые за долгое время мне не нужно было готовить тазик еды на прожорливого бездельника. Я заказала себе огромный сет роллов и бутылку хорошего белого вина. Поставила чайник.
Сидя в тишине и чистоте, я пила обжигающий чай и чувствовала, как с плеч спадает огромный, неподъемный груз. Десять лет я везла на себе этот воз наглости и лени. Хватит. Лавочка закрылась. На душе было не грустно, а удивительно легко. Я смотрела в окно на вечерние огни города и улыбалась. Справедливость — штука вкусная, покруче любых роллов.
Как вы считаете, правильно ли поступила Марина, отказавшись ухаживать за больной свекровью после того, как та обделила ее мужа наследством? Или невестка должна была «проявить мудрость» и терпеть дальше?