– Что ты имеешь в виду? – спросила Вероника тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Сергей сидел за столом, листая что-то в телефоне. Он даже не поднял глаз, будто говорил о чём-то совершенно обыденном.
– Ну как что? Мама звонила сегодня. Нашла отличный санаторий в Кисловодске, путёвка на три недели, всё включено. Лечение, процедуры, питание. Говорит, давно мечтала, а тут как раз подвернулся вариант. Осталось только оплатить, а то место забронируют другим.
Вероника медленно поставила сумку на стул и подошла ближе. Внутри всё похолодело. Она знала, что свекровь, Тамара Ивановна, любила отдыхать в санаториях, особенно после того, как вышла на пенсию. Но чтобы вот так, сразу, без всякого обсуждения…
– Серёж, подожди, – она села напротив мужа, стараясь говорить спокойно. – Это моя премия. Я её заработала. И мы с тобой даже не говорили о том, на что её потратить.
Сергей наконец отложил телефон и посмотрел на неё с лёгким удивлением, словно она сказала что-то странное.
– Ника, ну ты чего? Это же мама. Ей здоровье подлечить надо, давление скачет, спина болит. А премия — это же общие деньги, мы же семья. Разве не так?
Вероника почувствовала, как внутри начинает нарастать знакомое раздражение. Сколько раз они уже проходили через это? Сергей всегда считал, что деньги, которые зарабатывает она, — это автоматически семейный бюджет, в котором его мать имеет полное право участвовать. А вот его зарплата, особенно если там были какие-то подработки, часто уходила «на свои нужды» — то машину подремонтировать, то с друзьями встретиться.
– Серёж, – она глубоко вдохнула, – мы с тобой договаривались, что крупные траты обсуждаем вместе. Тем более такие. Путёвка в санаторий — это сколько? Двести тысяч? Триста?
– Двести восемьдесят, – быстро ответил он, будто заранее знал сумму наизусть. – Но там всё по высшему разряду, Ника. Мама заслужила. Она же нас всегда поддерживала.
Вероника вспомнила, как Тамара Ивановна «поддерживала» их в прошлом году, когда они брали ипотеку на квартиру. Свекровь тогда долго вздыхала, что «в наше время молодые сами справлялись», и в итоге подарила им старый сервиз, который теперь пылился в шкафу. А когда Вероника была в декрете с Артёмом, Тамара Ивановна приезжала «помогать», но больше учила, как правильно варить кашу и почему нельзя ребёнка слишком баловать.
– Я не против, чтобы мама отдохнула, – сказала Вероника, стараясь не повышать голос. – Но давай сначала обсудим. У нас ведь свои планы были. Артёму скоро в школу, нужно собрать его, купить форму, канцтовары. И ещё…
Она замолчала. Не хотела пока говорить главное. Не хотела, чтобы это прозвучало как аргумент в споре. Но Сергей, видимо, почувствовал, что она что-то недоговаривает.
– И ещё что? – он прищурился. – Ты опять про свои курсы какие-то? Или про отпуск мечтаешь? Ника, ну сколько можно. Мама старенькая уже, ей в первую очередь нужно.
Вероника посмотрела на мужа. Они были вместе десять лет, с института. Сергей всегда был добрым, заботливым — по-своему. Но когда дело касалось его матери, он словно терял способность видеть что-либо ещё. Тамара Ивановна умела нажать на нужные струны: «Сыночек, я же одна осталась», «Ты у меня единственный», «Неужели мне и отдохнуть нельзя?». И Сергей таял.
– Хорошо, – сказала Вероника, поднимаясь. – Давай вечером поговорим спокойно. Когда Артём уснёт.
– О чём тут говорить? – Сергей пожал плечами. – Деньги уже почти готовы перевести. Мама завтра утром должна внести предоплату, иначе путёвку отдадут другим.
Вероника почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Ты уже всё решил? Без меня?
– Ника, ну не драматизируй. Это же для мамы. Ты же не против, правда?
Она молча вышла из кухни. В комнате Артём играл в конструктор, напевая что-то себе под нос. Семь лет, худенький, с большими серыми глазами — точная копия отца в детстве. Вероника присела рядом, обняла сына. Он прижался к ней, не отрываясь от своей постройки.
– Мам, смотри, я мост построил! Как настоящий!
– Красивый мост, солнышко, – улыбнулась она, но внутри всё сжималось.
Она не сказала Сергею главного. Не сказала, что премия была нужна не на курсы и не на отпуск. Вчера пришло письмо из клиники — Артёму рекомендовали операцию на аденоиды. Не экстренную, но желательную, чтобы избежать постоянных простуд и проблем с ушами. Стоимость — почти вся сумма премии. Врач сказал: «Лучше сделать сейчас, пока ребёнок маленький, восстановление пройдёт легче».
Вероника смотрела на сына и думала: как объяснить Сергею, что здоровье их ребёнка важнее санатория для его матери? И почему он даже не спросил её мнения?
Вечером, когда Артём уже спал, Вероника вернулась на кухню. Сергей смотрел телевизор, устроившись на диване с кружкой чая.
– Серёж, нам нужно поговорить, – сказала она тихо, но твёрдо.
Он повернулся к ней, в глазах мелькнуло раздражение.
– Ника, я же всё объяснил. Мама…
– Нет, – перебила она, садясь напротив. – Сейчас послушай меня. Премия нужна не на санаторий. Она нужна Артёму. На операцию.
Сергей нахмурился.
– Какую ещё операцию?
Вероника достала из сумки распечатанное заключение врача и положила перед мужем.
– Вот. Аденоиды. Если не сделать сейчас, будут постоянные осложнения. Врач сказал, что лучше не тянуть.
Сергей взял бумагу, пробежал глазами текст. Лицо его медленно менялось — от недоверия к растерянности.
– Почему ты сразу не сказала?
– А ты спросил? – тихо ответила Вероника. – Ты просто решил, что мои деньги пойдут на путёвку твоей маме. Даже не поинтересовался, есть ли у нас другие планы.
Он молчал. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене.
– Я поговорю с мамой, – наконец сказал Сергей. – Объясню, что сейчас не получится.
– И что она скажет? – Вероника посмотрела на него внимательно. – Что я плохая невестка, которая не даёт свекрови отдохнуть?
– Ника, не надо так…
– А как надо? – в её голосе появилась горечь. – Сколько раз уже было похожее? То ремонт у неё в квартире за наш счёт, то машина её подруге «одолжить», то ещё что-то. А когда дело касается нас с Артёмом — всегда «потом», «подождём», «не так срочно».
Сергей встал, подошёл к окну. За стеклом шумел вечерний город, светились окна соседних домов.
– Я не думал, что всё так серьёзно с Артёмом, – сказал он тихо. – Честно.
– Вот именно, – ответила Вероника. – Ты не думал. Ты просто решил за меня. За нас.
Он обернулся. В глазах было что-то новое — неуверенность, может быть, даже вина.
– Я позвоню маме прямо сейчас.
Но когда Сергей взял телефон, Вероника вдруг поняла: это будет не последний разговор на эту тему. Тамара Ивановна не из тех, кто легко отступает. И завтра утром, скорее всего, начнётся новое давление — уже через свекровь.
Она посмотрела на спящего сына за приоткрытой дверью детской и подумала: ради него она готова на многое. Даже на то, чтобы впервые в жизни сказать твёрдое «нет» — и мужу, и свекрови.
Но что будет дальше — Вероника пока не знала.
Наутро Вероника проснулась от звонка телефона. Сергей ещё спал рядом, уткнувшись лицом в подушку, а она, не глядя на экран, уже знала, кто это. Номер свекрови высветился ярко, словно предупреждение.
– Доброе утро, Тамара Ивановна, – ответила Вероника, стараясь, чтобы голос звучал приветливо. Она вышла в коридор, тихо прикрыв дверь спальни.
– Вероника, привет, – голос свекрови был бодрым, с той привычной ноткой превосходства, которая всегда заставляла Веронику внутренне напрягаться. – Сереженька вчера мне всё рассказал. Про Артём, про операцию... Конечно, здоровье внука важнее всего. Я понимаю.
Вероника замерла, не ожидая такого начала. Обычно Тамара Ивановна начинала с упрёков или жалоб, а тут — согласие?
– Спасибо, что понимаете, – осторожно сказала Вероника. – Мы очень беспокоимся за него.
– Конечно, конечно, – перебила свекровь. – Но вот что я подумала ночью. Путёвка-то уже почти моя, предоплата внесена частично — Сережа вчера перевёл, пока вы спали. А санаторий этот, Вероника, не просто отдых. Там лечение сердечно-сосудистое, как раз от моего давления. Врач мне строго-настрого сказал: если не подлечусь сейчас, может плохо кончиться.
Вероника почувствовала, как внутри всё холодеет. Перевёл? Пока они спали?
– Тамара Ивановна, подождите. Сергей ничего мне не сказал о предоплате.
– Ну, милочка, он же не хотел тебя расстраивать вечером. А я ему позвонила поздно, мы и решили: частично внесём, чтобы место не упустить, а остальное... остальное потом найдём. У вас же премия пришла, большая такая. Артёму операция нужна, но не прямо завтра же, правда? Месяц-два подождёт, ничего страшного. А мне — срочно.
Вероника прислонилась к стене, чувствуя, как пульс ускоряется. Вот оно, то самое давление, о котором она думала вчера. Свекровь всегда умела повернуть ситуацию так, будто её нужды — самые срочные, а все остальные могут подождать.
– Нет, Тамара Ивановна, – сказала Вероника твёрдо. – Операция нужна именно сейчас. Врач рекомендовал не откладывать. И премия — это мои деньги, я их заработала. Мы с Сергеем вчера договорились, что они пойдут на Артёма.
В трубке повисла пауза. Затем вздох — тяжёлый, демонстративный.
– Вероника, ты что же, мне здоровья не желаешь? Я же не чужая, я бабушка вашему сыну. Сколько я для вас сделала... Помнишь, когда вы квартиру покупали, я свои накопления отдала на первый взнос?
Вероника вспомнила. Накопления были — десять тысяч, которые Тамара Ивановна потом напоминала при каждом удобном случае. А первый взнос они с Сергеем закрывали своими сбережениями и кредитом.
– Я помню, – ответила Вероника. – И благодарна. Но сейчас речь о здоровье Артёма. Это наш сын, Тамара Ивановна. Наш общий внук.
– Вот именно, общий! – голос свекрови стал выше. – И я о нём думаю. Если со мной что случится, кто ему поможет? Кто присмотрит, пока вы на работе?
Вероника закрыла глаза. Сколько раз она слышала это: «Кто присмотрит?», «Кто поможет?». Тамара Ивановна действительно иногда забирала Артёма из садика, но чаще — сидела с ним дома, кормясь рассказами о своих болячках и жалуясь на молодёжь.
В этот момент из спальни вышел Сергей, потирая глаза. Он увидел, что Вероника говорит по телефону, и сразу понял.
– Мама? – шепотом спросил он.
Вероника кивнула и включила громкую связь.
– ...А ты, Вероника, всегда была такая самостоятельная, – продолжала Тамара Ивановна. – Но семья — это когда вместе, когда помогают друг другу. Неужели ты мне откажешь в таком?
Сергей взял телефон из рук жены.
– Мам, доброе утро, – сказал он. – Мы вчера говорили... Про операцию Артёму.
– Сыночек, привет! – голос свекрови сразу смягчился. – Я как раз Веронике объясняю. Предоплату мы внесли, место держат. А остальное — ну, премия же большая. Разделим по-братски: часть мне на санаторий, часть на Артёма. Потом, может, ещё что подкопим.
Сергей посмотрел на Веронику. В его глазах была растерянность.
– Мам, но Ника сказала, что вся сумма нужна на операцию. Врач...
– Врачи всегда пугают, – перебила Тамара Ивановна. – Я в вашем возрасте тоже бегала по докторам, всё страшно казалось. А потом само прошло. Артём здоровый мальчик, подождёт. А мне семьдесят скоро, Сереженька. Неизвестно, сколько осталось.
Вероника почувствовала, как терпение лопается. Она взяла телефон обратно.
– Тамара Ивановна, – сказала она спокойно, но с металлом в голосе. – Предоплату верните. Путёвку отмените. Деньги пойдут на операцию Артёму. Это не обсуждается.
– Как ты со мной разговариваешь? – возмутилась свекровь. – Я же старший человек в семье!
– Вы бабушка, и мы вас уважаем, – ответила Вероника. – Но решения по нашему сыну и нашим деньгам принимаем мы с Сергеем. Без вас.
Сергей открыл рот, чтобы что-то сказать, но Вероника посмотрела на него так, что он промолчал.
– Ну и ну, – протянула Тамара Ивановна. – Дождалась я. Невестка меня в старости на улицу выгоняет. Ладно, Сереженька, ты-то хоть скажи...
– Мам, – вмешался Сергей. – Давай я тебе перезвоню позже. Мы подумаем.
Он отключил звонок. В квартире повисла тишина.
– Ты перевёл предоплату? – спросила Вероника тихо.
Сергей кивнул, опустив глаза.
– Вчера поздно. Мама плакала, говорила, что место упустит. Я подумал — частично, ничего страшного...
– Ничего страшного? – Вероника почувствовала слёзы на глазах. – Серёж, это наши деньги. Мои. Для нашего сына.
Он подошёл ближе, хотел обнять, но она отступила.
– Ника, прости. Я не думал, что ты так... Я верну. Позвоню в санаторий, отменю.
– А мама? – спросила она. – Она простит?
Сергей вздохнул.
– Она обидится. Сильно. Может, даже приедет разбираться.
Вероника посмотрела в окно. День был солнечным, но внутри у неё всё сжималось от предчувствия. Тамара Ивановна действительно могла приехать — с чемоданом слез и упрёков, с рассказами соседям о «неблагодарной невестке».
Днём Артём пришёл из садика, радостный, с рисунком в руках.
– Мам, смотри, я тебя нарисовал! И папу, и бабу Тамару!
На рисунке все держались за руки, под большим солнцем.
Вероника улыбнулась сыну, но внутри болело. Вечером Сергей долго говорил по телефону с матерью — голоса доносились приглушённо, но напряжение висело в воздухе.
Когда он вернулся в комнату, лицо было усталым.
– Мама в шоке, – сказал он. – Говорит, что мы её бросили. Что она одна, больная...
– И что? – Вероника села на кровать.
– Я сказал, что деньги нужны Артёму. Она... она предложила взять кредит. Или продать её дачу.
Вероника удивлённо подняла глаза.
– Дачу? Ту, что в Подмосковье?
– Да. Говорит, если так прижало, то продаст. Но только если премия пойдёт на санаторий.
Вероника усмехнулась горько.
– То есть либо её отдых, либо продажа дачи, которую она бережёт как зеницу ока.
Сергей кивнул.
– Она приедет завтра. Хочет поговорить лично. С нами обоими.
Вероника почувствовала, как сердце сжимается. Завтра — разговор лицом к лицу. С упрёками, слезами, манипуляциями. Она знала этот сценарий наизусть.
Но в этот раз что-то внутри неё изменилось. Она больше не хотела уступать. Ради Артёма. Ради себя.
– Пусть приезжает, – сказала Вероника тихо. – Я готова.
Сергей посмотрел на неё с тревогой.
– Ника, только без скандала. Она же мама...
– Я знаю, – ответила она. – Но я тоже мама. И жена. И человек, который имеет право на свои деньги и своё мнение.
Ночь прошла беспокойно. Вероника лежала, глядя в потолок, и думала: что скажет Тамара Ивановна завтра? Сможет ли Сергей встать на её сторону? Или опять всё свалится на компромисс, где она уступит?
Утром, когда раздался звонок в дверь, Вероника глубоко вдохнула. Свекровь стояла на пороге с пакетом пирожков и выражением лица мученицы.
– Здравствуйте, деточки, – сказала она, входя без приглашения. – Поговорим по-семейному.
Вероника посмотрела на Сергея. Он кивнул, но в глазах была неуверенность.
Разговор обещал быть долгим. И тяжёлым.
Но Вероника была готова сказать то, что копилось годами.
– Ну что, деточки, садитесь, – Тамара Ивановна прошла на кухню, словно это был её дом, поставила пакет с пирожками на стол и сразу же принялась доставать чашки из шкафа. – Чайку заварим, по-семейному поговорим.
Вероника осталась стоять в дверях, скрестив руки. Сергей нерешительно сел на стул, бросив на жену быстрый взгляд.
– Тамара Ивановна, – начала Вероника спокойно, – давайте сразу к делу. Предоплату нужно вернуть. Деньги пойдут на операцию Артёму. Мы вчера всё решили.
Свекровь повернулась к ней, держа в руках чайник. Глаза её были влажными, губы поджаты – привычная маска обиженной матери.
– Вероника, как ты можешь так говорить? Я же не чужая. Я за вас всю жизнь горбатилась, а теперь мне даже на здоровье пожалели?
– Никто вам здоровья не жалеет, – ответила Вероника, стараясь не поддаваться на провокацию. – Но у нас сейчас приоритет – наш сын. Врач сказал: операцию лучше сделать до Нового года, пока нет нагрузки в школе.
Тамара Ивановна поставила чайник и села напротив Сергея, взяв его за руку.
– Сереженька, ты-то понимаешь маму? Я одна осталась, пенсия маленькая, давление каждый день скачет. Врач прямо сказал: если не подлечусь, может инсульт случиться. А вы мне отказываете.
Сергей опустил голову, пальцы его дрогнули в руке матери.
– Мам, мы не отказываем. Просто сейчас правда не получается. Артёму тоже нужно...
– Артёму ничего страшного не будет! – голос свекрови стал громче. – Я в его возрасте вообще без всяких операций росла, и ничего. А вот я... Я ведь могу и не дожить до следующего лета.
Вероника почувствовала, как внутри всё закипает. Она подошла ближе и села за стол.
– Тамара Ивановна, хватит. Хватит пугать и давить на жалость. Вы здоровы, ходите, ездите к подругам, на дачу. А Артём болеет постоянно: уши, горло, температура каждые два месяца. Это не каприз, это необходимость.
Свекровь повернулась к ней, глаза сузились.
– А ты, значит, теперь решаешь, что мне необходимо, а что нет? Премия-то твоя, да? Заработала, гордишься? Только забыла, чьей женой стала. В нашей семье всегда вместе решали.
– В вашей семье, может, и так, – тихо, но твёрдо сказала Вероника. – А в нашей – мы с Сергеем вдвоём. И деньги, которые я заработала, тоже наши вдвоём. Не ваши.
Повисла тишина. Сергей смотрел то на мать, то на жену, словно между двух огней.
Тамара Ивановна отпустила руку сына и откинулась на спинку стула.
– Ну всё. Я поняла. Я вам больше не нужна. Ни как бабушка, ни как мать. Ладно. Я уйду. И больше не приду. Никогда.
Она встала, взяла сумку и направилась к двери. Сергей вскочил.
– Мам, подожди...
– Не надо, сыночек, – свекровь остановилась в дверях, голос дрожал. – Я не хочу быть в тягость. Живите, как знаете.
Дверь хлопнула. В квартире стало тихо. Сергей стоял посреди кухни, бледный.
– Ника... Ты видела? Она ушла. Обиделась насмерть.
Вероника не ответила сразу. Она подошла к окну и посмотрела вниз: Тамара Ивановна вышла из подъезда, села в такси и уехала.
– Она вернётся, – сказала Вероника тихо. – Через день-два. Когда поймёт, что манипуляция не сработала.
Сергей сел обратно, закрыв лицо руками.
– Я не знаю, что делать. Она же правда одна. А ты... ты как будто её ненавидишь.
– Я её не ненавижу, – Вероника повернулась к нему. – Я просто устала быть той, кто всегда уступает. Устала, что мои деньги, мои усилия – это всегда для всех, кроме нас с Артёмом. Когда в последний раз мы что-то сделали только для себя? Для нашей семьи?
Сергей молчал долго.
– Ты права, – наконец сказал он. – Я.… я привык, что мама всегда на первом месте. С детства. Она меня одна растила, отец ушёл рано. Я ей обязан.
– Я понимаю, – Вероника села рядом и взяла его за руку. – Правда понимаю. Но мы теперь своя семья. И Артём – наш общий ребёнок. Он должен быть на первом месте. У нас обоих.
Сергей кивнул, глаза его были влажными.
– Я позвоню в санаторий. Отменю путёвку. Верну предоплату.
– Спасибо, – прошептала Вероника.
Он встал, обнял её крепко.
– Прости меня, Ника. Я не видел, как тебе тяжело. Думал, что так правильно – всем помогать. А на самом деле... просто боялся маму расстроить.
Они стояли так долго, пока из детской не раздался голос Артёма:
– Мам, пап, я проснулся! А бабушка уехала?
Вероника улыбнулась сквозь слёзы.
– Уехала, солнышко. Но мы с папой здесь.
Через неделю операция прошла успешно. Артём быстро восстановился, а премии хватило не только на неё, но и на новые кроссовки, о которых он мечтал, и на маленький семейный праздник – они втроём сходили в кафе, ели пиццу и смеялись до упаду.
Тамара Ивановна позвонила через две недели. Голос был тихим, почти виноватым.
– Вероника, как Артём?
– Хорошо, Тамара Ивановна. Операция прошла отлично. Он уже в садик ходит.
– Слава богу... Я тут подумала... Может, я сама накоплю на санаторий. Летом поеду. А то зимой скользко, вдруг упаду.
Вероника улыбнулась в трубку.
– Летом – хорошая идея. Мы вам поможем, если нужно.
– Спасибо, доченька, – свекровь впервые назвала её так. – И.… прости меня. Я не думала, что так вышло.
– Ничего, – ответила Вероника. – Главное, что все здоровы.
Сергей, слушая разговор, кивнул одобрительно. Он изменился за эти дни – стал чаще спрашивать её мнение, сам звонил матери и объяснял, что у них свои планы. А когда Тамара Ивановна приехала в гости через месяц, она принесла Артёму большую коробку конструктора и не сказала ни слова о деньгах.
Вероника смотрела на них всех за столом и чувствовала: наконец-то в их доме стало спокойно. Не идеально – идеала не бывает, – но спокойно. Своё.
И она знала: если снова возникнет выбор, она сможет постоять за себя и за свою семью. Потому что теперь Сергей стоит рядом. Не между, а рядом.
Рекомендуем: