Найти в Дзене
Дом у моря

В понедельник у меня истекает срок действия

Психотерапевт.
Слово повисло в воздухе неожиданно и плотно, как туман. Ваня на мгновение застыл. В его мире к таким специалистам не обращались. В его понимании, к психологам ходят люди «не в себе» — с трясущимися руками и диким взглядом. А она была собранной, острой, адекватной. — Ты что, псих? — вырвалось у него от непонимания и удивления. И тут же спохватился: — Ты не похожа на психа. Алина медленно перевела на него взгляд. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не было ни капли веселья. — Боишься? — тихо спросила она. — Не переживай. До понедельника я безопасна. В понедельник у меня истекает срок действия. — Она горько усмехнулась своему мрачному юмору. — Доктор сказала, что если я не возьму перерыв, меня ждёт госпитализация. А я вместо этого поехала в Сочи выяснять отношения с начальством. Гениальный ход, да? Психотерапевт прописывает покой, а пациент едет на войну. — То есть тебе буквально прописали отдых? — уточнил Ваня, чтобы убедиться, что понял правильно.
— Буква

Психотерапевт.
Слово повисло в воздухе неожиданно и плотно, как туман. Ваня на мгновение застыл. В его мире к таким специалистам не обращались. В его понимании, к психологам ходят люди «не в себе» — с трясущимися руками и диким взглядом. А она была собранной, острой, адекватной.

— Ты что, псих? — вырвалось у него от непонимания и удивления. И тут же спохватился: — Ты не похожа на психа.

Алина медленно перевела на него взгляд. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не было ни капли веселья.

— Боишься? — тихо спросила она. — Не переживай. До понедельника я безопасна. В понедельник у меня истекает срок действия. — Она горько усмехнулась своему мрачному юмору. — Доктор сказала, что если я не возьму перерыв, меня ждёт госпитализация. А я вместо этого поехала в Сочи выяснять отношения с начальством. Гениальный ход, да? Психотерапевт прописывает покой, а пациент едет на войну.

— То есть тебе буквально прописали отдых? — уточнил Ваня, чтобы убедиться, что понял правильно.
— Буквально. Со словами «смена обстановки» и «полное отключение от рабочих процессов».
— И вместо этого ты оказалась в чистом поле с неработающим телефоном, — он обвёл взглядом темноту. — Ну что ж, обстановку ты сменила радикально. А от рабочих процессов, кажется, отключилась намертво.
— Выходит, так, — она кивнула, и в её голосе впервые зазвучала не горькая ирония, а что-то вроде усталого признания.

— Значит, я теперь часть твоей терапии? — осторожно подхватил он, нащупывая почву. — «Принудительный кемпинг с застрявшим незнакомцем».

— То что доктор прописал, — Алина фыркнула. — Интересно, что сказала бы Инна Олеговна, увидев меня тут в компании незнакомого парня, в грязи по колено. — Она обвела взглядом темнеющее поле. — Наверное, спросила бы: «Алина, это ваш способ наконец выйти из зоны комфорта?»

Она неожиданно рассмеялась — коротко, искренне. Ваня не улыбнулся в ответ — слишком много горечи было в этом смехе.

— На что я бы ей ответила, — Алина задумалась, накручивая край толстовки на палец. — Что зона комфорта осталась где-то там, в городе. Вместе с должностью, которая мне теперь не принадлежит.

Она произнесла это почти невесомо, как будто речь шла о чужой жизни. Но Ваня уловил легкую дрожь в ее голосе, когда она сказала «не принадлежит».

— Меня сняли с поста директора филиала, — выдохнула она, словно сбрасывая камень с души. — Назначили не понятно кого. А мне — обратно, на старую должность. Как будто я ничего не значу. Как пробник.

Она посмотрела на Ваню, словно проверяя его реакцию. И в ее взгляде читалось не столько профессиональное унижение, сколько человеческая растерянность.

— И теперь ты мчишься в Сочи выяснять, почему? — тихо уточнил он.

Алина кивнула, снова уставившись в огонь.

— Глупо, да? Бегу доказывать свою значимость человеку, который уже все решил. Как последняя школьница, бегущая жаловаться директору.

Ваня молча подбросил в костёр веток, давая ей время. Видел, как сжимаются на коленях пальцы — белые от усилия костяшки.

— А что директор? Есть смысл к нему бежать? — спросил он наконец, тщательно подбирая слова.

Алина провела ладонью по лицу, и в этом жесте была такая усталость, что Ваня едва сдержался, чтобы не обнять ее.

— Я думала, — голос её сорвался. Она начала снова, тише: — он единственный, кто видит, чего я стою. А оказалось, — она резко махнула рукой, указывая на грязное месиво вокруг. — Оказалось, всё это было просто иллюзией. И теперь я даже не понимаю, зачем еду. Просто не могу остановиться.

Он смотрел на неё — на эту странную девушку, которая сейчас казалась одновременно хрупкой и несгибаемой, смешной в своём нелепом положении и трагичной в своей растерянности. Ему нравилось наблюдать, как огонь золотит её кожу, как тени ложатся на изгиб шеи, а непослушные пряди волос выбиваются из-под капюшона его толстовки.

В ней было что-то такое, отчего хотелось одновременно и пожалеть её, и уважать за упрямство. И самое главное — он хотел, чтобы ночь никогда не закончилась, а она продолжала говорить, сбрасывая с плеч свой невидимый груз.

Он молча подбросил в костёр ещё одну охапку хвороста, продлевая мгновение. Пусть горит.

Читать роман "Обгоняя тишину"в процессе написания можно, перейдя по этой ссылке: "Обгоняя тишину" Елена Белова