Владимир Анатольевич Жданов родился 1 июля (по новому стилю - 14 июля) 1869 года в селе Ивицы Одоевского уезда Тульской губернии. Потомственный дворянин, общественный деятель, присяжный поверенный.
После окончания гимназии в Рязани Владимир Жданов поступил на юридический факультет Московского университета, через некоторое время перевелся в СанктПетербургский университет, но потом снова вернулся в Москву, завершил изучение всего курса дисциплин и в 1895 году уехал в город Юрьев (Тарту) – сдавать экзамены и защищать диссертацию на кандидата прав по теме: «Система наказаний в русском праве ХVII века и в законодательстве Петра Великого».
Увлечение со студенческих времен революционно-демократическим движением привело к тому, что сразу после получения диплома Жданов был арестован и выслан в Вологду, где в сообществе ссыльных революционеров – А.А. Богданова, Б.В. Савинкова, П.Е. Щеголева, А.М. Ремизова, Н.А. Бердяева и многих других оказался значимой фигурой.
Луначарский в книге «Великий переворот (Октябрьская революция)» вспоминал: «Богданов писал мне об очень интенсивной умственной и политической жизни в Вологде; особенно хорошо отзывался он о В. А. Жданове, позднее так печально, но так героически выступившем против нас (после Октябрьского переворота)…»
Первое гражданское дело
В Вологде началась и юридическая практика Жданова. 24 февраля 1899 года он получил свидетельство частного поверенного на право ведения чужих дел при Вологодском уездном съезде мировых судей. В Вологодской губернии он стал помощником присяжного поверенного, а 24 апреля 1902 года был принят в число присяжных поверенных округа Московской судебной Палаты с местом работы в Вологде.
Нельзя сказать о больших успехах В.А. Жданова в судебных процессах, но наряду с обычными незаметными делами многие процессы, в которых он принимал участие в качестве защитника, были достаточно громкими, что не могло не сказаться на внимании к нему как присяжному поверенному и его коллег, и обычных людей.
Участие В.А. Жданова в 1903 году в деле о Кишиневском погроме в качестве одного из защитников русских «погромщиков» позволило ему проникнуться атмосферой резонансного на всю Россию, Европу и Америку события.
Кишиневский погром, которому за несколько лет до случившегося предшествовали пасхальные столкновения на религиозной почве между евреями и христианами, произошел 6 (19) – 7 (20) апреля 1903 года. Во время погрома было убито около 50 человек (большинство евреев), искалечено более 500 (по другим данным - 586), из которых 62 христианина, пострадало 7 солдат и 68 полицейских, повреждено около 1350 (по другим данным – около 1500) домов, в том числе 500 еврейских лавок. К утру 9 апреля было арестовано 816 человек.
Газета «Речь» 19 марта 1917 писала: «Кишиневская кровавая баня, контрреволюционные погромы 1905 г. были организованы, как досконально установлено, Департаментом полиции», однако достоверных доказательств этому нет, и до настоящего времени вопросы, кем был инициирован Кишиневский погром, был ли он стихийным, остаются дискуссионными. Но, как минимум, не стоит списывать вину с властей за то, что они не смогли не допустить погрома как такового.
На судебном процессе группа гражданских истцов-присяжных поверенных заявила: «Если суд отказывается привлечь к ответственности… главных виновников погрома» – то есть не какого-то губернатора Раабена, на него и внимания не обращали, а министра Плеве и центральную администрацию России, то «им, защитникам… больше нечего делать на процессе». Адвокаты ушли с суда «в знак демонстрации». Наверное, такие их действия можно оценивать по-разному, но, как пишет Г.Б. Слиозберг, тогда «действия адвокатов были одобрены всеми лучшими людьми в России», более того, в дальнейшем отказы присяжных поверенных от защиты случались все чаще и чаще, становясь одним из новых способов протестов.
По делу о Кишиневском погроме из 816 арестованных от следствия и суда в связи с отсутствием доказательств в совершении преступлений были освобождены 250 человек, 466 человек получили судебные решения за мелкие преступления. По результатам процесса 37 человек обвинили в убийствах и насилиях: 12 из них были оправданы, 25 признаны виновными и приговорены к лишению всех прав состояния и каторге (от 5 до 7 лет) или арестантским ротам. Евреев среди обвиняемых не было.
Участие в процессе о Кишиневском погроме позволило В.А. Жданову познакомиться с известными присяжными поверенными: О.О. Грузенбергом, А.С. Зарудным, Н.П. Карабчевским, С.Е. Кальмановичем, Н.Д. Соколовым, выступавшими гражданскими истцами, и другими адвокатами.
Защита Ивана Каляева
Известность В.А. Жданов получил в 1905 году после защиты члена Боевой организации эсеров Ивана Каляева, бросившего взрывное устройство в карету Великого князя генерал - губернатора Москвы Сергея Александровича Романова, дяди императора Николая II.
С Каляевым Жданов был знаком по вологодской ссылке, куда тот приезжал из Ярославля к Б.В. Савинкову, работавшему в то время секретарем консультации присяжных поверенных при Вологодском окружном суде, а впоследствии ставшим руководителем Боевой организации партии эсеров.
Дело слушалось 5 апреля 1905 года в Особом присутствии Правительствующего Сената в Овальном зале Московских судебных установлений. В защите обвиняемого вместе с В.А. Ждановым участвовали присяжные поверенные М.Л. Мандельштам и В.В. Беренштам.
В суде Жданов был достаточно красноречив: «В этом тяжелом процессе совершенно не интересна фактическая сторона деяния. Слишком она очевидна. Я обращаюсь лишь к выяснению нравственной стороны события, его мотивов, ибо для многих они остаются темной загадкой, и да простит мне Каляев, вверивший нам, защитникам, честь свою и судьбу, если не хватит у меня ни душевных сил, ни слов, чтобы остаться на высоте своей задачи. В тяжелые минуты пришлось Вам, господа сенаторы и сословные представители, разбираться в этом тяжелом деле. Безмерный административный гнет, полное экономическое разорение, полное банкротство военной системы, этого единственного оправдания современного политического строя, привели в брожение всю Россию. Волнуются все окраины, сотнями гибнут рабочие на улицах столицы, в дыме пожаров помещичьих усадеб ищет разрешения гнетущих вопросов крестьянин, и безумно страдает, мучась и умирая за всех, наша интеллигенция. Столкнулись две великие силы: старый, веками утвержденный строй, и новая, так страстно стремящаяся к свободе Россия. Теряется надежда на мирный исход этой борьбы, и все ближе надвигается чудовищный призрак гражданской войны. И в летописях этой борьбы Боевая организация социалистов-революционеров пишет страницу самую яркую, самую ужасную, ибо пишет ее кровью своей и кровью тех, кого считает врагом народа. Видя в народных массах, в их воле единственных вершителей судьбы страны, они не дожидаются их движения и с безоглядной смелостью бросаются в борьбу с громадной правительственной организацией. Избрав политическое убийство как средство, револьвер и бомбу, как оружие, они путем террора пытаются ускорить политическое освобождение России. Это не убийство из-за угла. Изменились условия жизни – изменились и способы борьбы. Они видят невозможность, при современном оружии, народным массам с вилами и дрекольями, этим исконным народным оружием, разрушать современные Бастилии. После 9-го января они уже знают, к чему это приводит; пулеметам и скорострельным ружьям они противопоставили револьверы и бомбы, эти баррикады XX века. Они беспощадные враги современного строя, но они не ищут пощады и себе. На смертный приговор они смотрят, как на смерть за свои убеждения с оружием в руках. Они не щадят чужой жизни, но с дикой роскошью расточают и свою. Они губят, но гибнут и сами. Погибнет и он. Но и вы отнесетесь к нему не как к преступнику, но как к врагу после сражения. И, свершая свой суд, помните, что в грядущие дни, кровавая заря которых уже виднеется на небосклоне, на чаше весов, коими будет мериться все прошлое, не последнее место займет и Ваш приговор. Не отягчайте этой чаши. Крови в ней без того достаточно».
Не менее красноречив и смел был и сам Каляев:
– Я не подсудимый перед вами, я ваш пленник. Мы – две воюющие стороны. Вы – представители императорского правительства, наемные слуги капитала и насилия. Я – один из народных мстителей, социалист и революционер. <…> Вы объявили войну народу, мы приняли вызов!.. Суд, который меня судит, не может считаться действительным, ибо судьи являются представителями того правительства, против которого борется партия социалистов-революционеров.
Но пламенные речи не повлияли на участь подсудимого. Особое присутствие признало его виновным и приговорило, по лишении всех прав состояния, к смертной казни через повешение.
30 апреля 1905 г. в Петербурге Кассационным департаментом по уголовным делам Сената была рассмотрена кассационная жалоба Каляева, поддерживаемая присяжными поверенными М.Л. Мандельштамом и В.В. Беренштамом (В.А. Жданов не смог принять участия). Жалоба была отклонена, смертный приговор И.П. Каляеву оставлен в силе. 10 мая 1905 года он был приведен в исполнение на эшафоте в Шлиссельбургской крепости. Там же Каляев был и похоронен без креста недалеко от Королевской башни.
«Вы – подлец и мерзавец!»
В одном из эпизодов своего романа «Присяжный поверенный», приведя разговор юной барышни с В.А. Ждановым, Никита Филатов художественно продемонстрировал отношение в то время определенной части граждан к защитникам «насильников, убийц и погромщиков».
«Санкт-Петербург, девятьсот пятый год… Подошедшая к столику барышня была очень юной и даже, пожалуй, красивой. Бледность кожи ее оттеняли большие глаза и иссинячерные волосы, аккуратно уложенные в стиле bouffant, в точности, как на модных гравюрах известного иллюстратора Чарльза Гибсона. Очень строгое, темное платье с белым кружевным воротничком, из украшений одна только брошь – хоть и не дорогая, но очень приличная…
– Вы - присяжный поверенный Жданов?
– Совершенно верно, сударыня, - Владимир Анатольевич приподнялся со стула. – Чем могу служить?
– Вы - подлец и мерзавец!
– Простите, сударыня?
– Только недостойный человек способен защищать от правосудия грязных насильников, убийц и погромщиков!
Несколько бесконечно томительных, долгих мгновений прекрасная барышня простояла не двигаясь в ожидании, очевидно, какой-то реакции. Не дождавшись, она еще раз смерила Владимира Анатольевича уничижительным взглядом и направилась обратно, к своему столику, за которым ее поджидала компания единомышленников.
Компания эта, из четырех человек, встретила героиню аплодисментами».
Защита В.В. Савинкова
В 1906 году В.А. Жданову пришлось защищать Б.В. Савинкова. Борис Викторович Савинков (он же – Степанов Виктор Иванович – участник Белого движения, писатель, известный также под псевдонимами: В. Ропшин, «Б. Н.», Вениамин, Галлей Джемс, Крамер, Ксешинский, Павел Иванович, Роде Леон, Субботин Д. Е., Ток Рене, Томашевич Адольф, Константин Чернецкий) готовил покушение в Севастополе на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Г. П. Чухнина. В мае 1906 года был арестован по обвинению в причастности к убийству генерал-лейтенанта В. С. Неплюева.
На первом судебном заседании, после заявления защитниками нескольких ходатайств, рассмотрение дела было отложено; единомышленники Савинкова подкупили стражу, и ему удалось бежать.
Позже Савинков напишет: «Я не могу не вспомнить с чувством глубокой признательности наших защитников: Жданова, Малянтовича, Фалеева и Андронникова. Уже не говоря о Жданове, моем близком знакомом еще по Вологде, не раз оказывавшем боевой организации услуги в Москве и защищавшем Каляева, все защитники показали много горячего интереса к нашему делу и много отзывчивости».
Дело Пресненского восстания
В 1906 году В.А. Жданов участвовал в «Деле Пресненского вооруженного восстания», «Деле фидлеровцев», деле о покушении 23 апреля 1906 года на московского генералгубернатора Ф.В. Дубасова (вместе с П.Н. Малянтовичем), «Деле Минераловодской республики», «Деле Московской социал-демократической лаборатории бомб».
В 1907 году вместе с другими революционерами В.А. Жданов снова сам оказался под арестом, был судим в связи с «открытым похищением» для партийных нужд крупной суммы денег у секретаря Московского сельскохозяйственного института Э.А. Реша. По версии обвинения, конь по кличке «Туз», на котором приехали экспроприаторы, якобы, принадлежал Жданову. Жданова защищали В.А. Маклаков и Н.К. Муравьев, которые смогли доказать его непричастность к делу, однако кассационная инстанция отменила оправдательный приговор, и 18 октября 1907 года Московский военно-окружной суд приговорил В.А. Жданова к четырем годам каторги. Он отбыл этот срок в Александровском централе под Иркутском. С 1911 по 1917 провел с семьей на поселении в Чите, где занимался «подпольной адвокатурой».
После февральской революции Жданов стал комиссаром Временного правительства при ставке командующего Юго-Западным фронтом генерала Деникина, но в ноябре 1917 года был арестован большевиками. После вмешательства В.И. Ульянова, с которым Жданов был знаком лично, его отпустили.
Дело адмирала А.М. Щастного
В 1918 году В.А. Жданов принял участие на стороне защиты в первом громком публичном процессе по обвинению в контрреволюционной деятельности командующего Балтийским флотом Алексея Михайловича Щастного.
В апреле 1918 года Балтийский флот под командованием капитана 1-го ранга A.M. Щастного осуществил Ледовый поход, в результате которого 236 российских кораблей были спасены от захвата кайзеровскими войсками. Через месяц Щастный был арестован.
Следствие по делу в отношении А.М. Щастного проводилось в срочном порядке – 13 июня следователь В. Кингисепп предъявил Щастному обвинение в декларативных выражениях без достаточных свидетельских показаний. 15 июня был сформирован состав Революционного трибунала, в который вошли только члены ВЦИК. Судебное заседание Ревтрибунала началось 20 июня 1918 года в Овальном зале Кремля. Основные обвинения А.М. Щастному были сформулированы Л. Троцким и Н. Крыленко и сводились к его «стремлению свергнуть Советскую власть».
Присяжный поверенный В.А. Жданов в своей речи указал на недостаток фактического материала для такого обвинения, назвал все предъявленные пункты обвинения малообоснованными и ходатайствовал о полном оправдании подзащитного.
Речь В.А. Жданова продолжалась около двух часов.
«Показания Троцкого, – говорил защитник, – можно разделить на две части: на фактические данные, очень ценные для дела, и на выводы, основанные на предположениях. Среди материалов обвинения имеются также записи Щастного. Но ведь эти записи являются лишь изложением мыслей и взглядов автора. Их можно было поставить ему в вину только в том случае, если бы имелись указания, что он пытался осуществить эти мысли. Но на это нет решительно никаких доказательств. Остерегаю вас от чтения мыслей. Вспомните фразу Фуше: «Дайте мне три строчки из любого письма, и я приведу всякого автора к эшафоту».
Несмотря на долгую, полную убедительных доказательств невиновности подзащитного речь В.А. Жданова, стенограмма процесса зафиксировала лишь несколько фраз о том, что «фактического материала слишком мало», и «обвинение главным образом базируется на умозаключениях и выводах, часто явно грешащих против логики». Верховный трибунал, признав доказанным, что Щастный сознательно и явно подготовил условия для контрреволюционного государственного переворота, стремясь в своей деятельности восстановить матросов флота и их организации против постановлений и распоряжений, утвержденных СНК и ВЦИК, постановил: считая виновным А.М. Щастного во всем изложенном, расстрелять. Приговор привести в исполнение в течение 24 часов».
В тот же день, 21 июня, В.А. Жданов подал прошение в Президиум ВЦИК следующего содержания: «Приговором от 21 июня с.г. Верховный революционный трибунал при Всероссийском Центральном исполнительном комитете, признав гражданина A.M. Щастного виновным в подстрекательстве и организации, распространении ложных слухов о советской власти и содействии контрреволюции, приговорил его к смертной казни через расстреляние. Приговор этот настолько не соответствует данным дела и поставлен с таким нарушением минимальных требований какого бы то ни было правосудия, что я ходатайствую перед Президиумом ЦИК о немедленной его отмене. Немедленной, ибо он, согласно приговора, должен быть приведен в исполнение в 24 часа». Президиум ВЦИК прошение Жданова отклонил. Само прошение не было приобщено к материалам дела.
В ночь перед расстрелом в тюрьме на территории Кремля Щастный написал письмо Жданову, которое не было передано адресату, но было приобщено к делу: «Дорогой В. А., сегодня на суде я был до глубины души тронут Вашим искренним настойчивым желанием спасти мне жизнь. Я видел, что Вы прилагаете усилия привести процесс к благополучному для меня результату, и душой болел за Ваши переживания. Пусть моя искренняя благодарность будет Вам некоторым утешением в столь безнадежном по переживаемому моменту процессе, каковым оказалось мое дело. Крепко и горячо жму Вашу руку. Сердечное русское Вам спасибо».
Это был первый смертный приговор, вынесенный судом Советской республики, а А.М. Щастный был первым «врагом народа». А.М. Щастного расстреляли в 4 часа 40 мин. 22 июня 1918 г. во дворе Александровского училища.
6 сентября 1992 г. капитан 1-го ранга в отставке Е.Н.Шошков обратился в Генеральную прокуратуру РФ с просьбой о реабилитации командующих Балтийским флотом А.М. Щастного и А.В. Развозова. Через три года, 29 июня 1995 года, было подписано заключение о полной реабилитации А.М. Щастного на основании закона РСФСР от 18 октября 1991 г. «О реабилитации жертв политических репрессий».
Конфликт В.А. Жданова с новой властью произошел летом 1922 г., во время суда над членами партии правых эсеров в связи с грубыми нарушениями закона и открытой политизацией дела. В.А. Жданов вместе с другими защитниками С. А. Гуревичем, Г. Л. Карякиным, А. Ф. Липскеровым, Н. К. Муравьевым, М. А. Оцепом, Г. Б. Патушинским, Б. Е. Ратнером, А. С. Тагером с разрешения своих подзащитных, как бывало и ранее, демонстративно отказались от участия в процессе. За это они были арестованы и высланы из Москвы, а газета «Правда» заклеймила их «продажными профессионалами-адвокатами» и «прожженными судейскими крючками». 17 августа 1922 года В.А. Жданов был арестован ГПУ и по постановлению Комиссии НКВД по административным высылкам от 17 октября выслан на два года в Рыбинск. По этой причине поданное в то время им заявление о зачислении в образуемую по Декрету ВЦИК коллегию защитников Московской губернии было удовлетворено только в мае 1924 года.
Репрессирован необоснованно
По возвращении из ссылки В.А. Жданов возобновил адвокатскую деятельность. 30 мая 1929 года он был прикреплен для работы в юридической консультации при редакции «Крестьянской газеты» по распоряжению заместителя председателя коллегии адвокатов В. Ф. Белякова, но уже 13 ноября 1930 года Жданов был отчислен из коллегии вместе с Н.К. Муравьевым.
В.А. Жданов умер 4 июня 1932 года. Похоронен на Новом Донском кладбище в Москве. По заключению Генеральной прокуратуры РФ от 26 января 2000 года, признан необоснованно репрессированным по политическим мотивам «без вменения ему каких-то конкретных антисоветских дейcтвий».