— Петрович, ты чего так рано? Ещё и семи нет!
Семён Петрович поправил фуражку и хлопнул напарника по плечу.
— А я, Колян, как всегда. Привычка с армии осталась — подъём в шесть утра. Жена уже смирилась, даже не ворчит. Говорит: «Иди уж, раз не спится».
Николай Васильевич, дневной сторож машиностроительного завода имени Калинина, усмехнулся и налил из термоса два стакана крепкого чая.
— Садись, посидим. У меня тут вчера такое было! Директорский зять приезжал, новенький такой, в импортном пиджаке. Представляешь, хотел без пропуска въехать. Я ему — никак нельзя, положение такое. А он мне: «Да ты знаешь, кто я?» Я отвечаю: «Знаю, только правила для всех одинаковые». Минут двадцать стоял, звонил кому-то, пыхтел. Потом всё-таки оформил временный пропуск.
Семён Петрович довольно кивнул, прихлебывая обжигающий напиток.
— Правильно сделал. Мы за порядок отвечаем. Помню, в пятьдесят шестом году один начальник цеха пытался протащить металлолом. Думал, не замечу в темноте. Как же, не замечу! Я хоть и сторож, а глаз-алмаз. Тогда такой шум поднялся — весь завод обсуждал.
Николай Васильевич посмотрел на часы — старые «Командирские», подарок от коллектива на юбилей.
— Ладно, Петрович, передаю тебе вахту. Всё спокойно, только смотри — в третьем корпусе опять кран подтекает. Слесарям заявку оставил, но они обещали только завтра подойти.
— Понял, не первый раз. Ну давай, беги домой, Марь Ивановна небось борщ сварила?
— Откуда знаешь? — удивился Николай Васильевич.
— Так по тебе видно — весь светишься! — рассмеялся Семён Петрович. — Иди-иди, не задерживайся.
Проводив напарника, Семён Петрович обошёл территорию по привычному маршруту. Завод ещё спал — только редкие огоньки горели в окнах административного корпуса. Наверняка бухгалтерия готовила квартальный отчёт. Эти девчонки всегда задерживались перед сдачей документации.
Заводская проходная находилась в старом кирпичном здании, построенном ещё до Отечественной. Семён Петрович любил эти стены — они помнили многое. Здесь его отец работал мастером, здесь он сам начинал токарем, пока не повредил руку и не перешёл на лёгкую работу.
— Доброе утро, Семён Петрович!
Он обернулся. К проходной спешила Лидия Николаевна, начальник отдела кадров. Женщина лет пятидесяти, всегда подтянутая, с аккуратной причёской и строгим костюмом.
— Здравствуйте, Лидия Николаевна. Что так рано? Обычно вы к девяти приезжаете.
— Сегодня комиссия из министерства приедет, — вздохнула она. — Нужно документы подготовить, кабинет проветрить. Вы не видели, Михаил Степанович уже на месте?
— Директор? Нет ещё. Но он всегда минута в минуту — в восемь пятнадцать будет.
Лидия Николаевна кивнула и поспешила к корпусу, а Семён Петрович вернулся в сторожку. Включил радио — передавали утреннюю гимнастику. Он посмеивался, глядя в окно: физкультурники на площадке перед заводом уже выстроились, делали махи руками.
В семь утра начался рабочий поток. Сначала подъехали автобусы с рабочими дальних смен. Семён Петрович проверял пропуска, здоровался, иногда перебрасывался словечком-другим.
— Петрович, гляди, сыну твоему привет передавай! — крикнул токарь Гриша Воронов, помахав рукой. — Говорят, он в Москве уже аспирантом числится?
— Числится, Гриша, числится! Защищается скоро. Жена так переживает, каждый день письма пишет.
— Молодец парень! От наших рук, от рабочих, выбился в учёные. Это правильно!
Семён Петрович улыбнулся. Да, Витька у него удался — сначала техникум закончил с красным дипломом, потом институт, теперь вот диссертацию пишет. Жена Анна Фёдоровна так гордилась, что всем подругам рассказывала.
Около восьми к проходной подъехала чёрная «Волга». Из неё степенно вышел Михаил Степанович Крупнов, директор завода. Мужчина лет шестидесяти, с проседью в волосах, но крепкий, подтянутый.
— Доброе утро, Семён Петрович.
— Здравия желаю, Михаил Степанович. У вас сегодня комиссия, Лидия Николаевна говорила.
Директор поморщился.
— Ох уж эти проверки. Каждый месяц кто-то приезжает, всё ищут, чего бы придраться. А мы, между прочим, план перевыполняем третий квартал подряд.
— Зато премии будут хорошие, — подмигнул Семён Петрович.
— Это точно. Смотри, Петрович, сегодня пропуска проверяй внимательнее. Не дай бог, кто посторонний проскочит в день проверки.
— Можете не волноваться, Михаил Степанович. Я даже мухи лишней не пропущу.
Директор рассмеялся и направился к административному корпусу. А Семён Петрович вернулся к своим обязанностям.
Около десяти утра произошла первая заминка. К воротам подкатил грузовик с металлопрокатом. Водитель — парень молодой, лет двадцати пяти, явно новичок — протянул накладную.
— Куда везёшь? — строго спросил Семён Петрович.
— На третий склад, дядя. Тут написано.
— «Дядя»! — усмехнулся сторож. — По документам смотрю — груз для второго склада. А ты говоришь — третий.
Водитель растерялся, схватил бумаги, начал лихорадочно их перебирать.
— Ой, точно! Это я перепутал. Значит, на второй?
— Стой здесь. Сейчас позвоню кладовщику, пусть подтвердит.
Семён Петрович набрал внутренний номер. Трубку взяли не сразу.
— Алло, Степаныч? Это Семён с проходной. У меня тут грузовик с металлом. Накладная на твоё имя. Принимаешь?
Из трубки послышалось ворчание, потом согласие. Семён Петрович кивнул водителю.
— Проезжай. Только аккуратнее — там люди ходят, цех работает.
— Спасибо, дядь... то есть, спасибо, Семён Петрович! — водитель прочитал его фамилию на бэйджике и облегчённо выдохнул.
Около полудня на завод приехала комиссия. Три человека в тёмных костюмах, с портфелями и серьёзными лицами. Семён Петрович проверил их документы с особой тщательностью, записал данные в журнал и вызвал Лидию Николаевну.
— Идёмте, товарищи, я вас провожу, — она появилась буквально через минуту, немного запыхавшаяся. — Михаил Степанович уже ждёт.
После обеда началась тишина — самое спокойное время. Рабочие обедали в заводской столовой, администрация проводила совещание с комиссией. Семён Петрович достал из сумки судок с картошкой и котлетами, которые утром собрала жена. Разогрел на электроплитке, налил кипятку из титана.
— Вот это жизнь, — довольно пробормотал он, макая хлеб в подливу.
Вдруг в окно постучали. Семён Петрович поднял голову — у ограды стояла старушка с авоськой. Он узнал её — бабушка Клавдия, жила в соседнем посёлке.
— Здравствуйте, бабушка, — он вышел на крыльцо. — Что-то случилось?
— Да вот, Семён Петрович, внук мой здесь работает, Колька Рыжов. Токарем в четвёртом цехе. Я ему передачу принесла — пирожки испекла, он их любит. Только вот пропуска у меня нету. Может, передадите?
— Конечно, бабушка. Давайте сюда. Как закончится обед, сам отнесу Кольке.
Старушка просияла.
— Ой, спасибо вам, родимый! Вот пирожок для вас тоже положила. С капустой, горяченький ещё.
Семён Петрович хотел отказаться, но бабушка так настаивала, что пришлось взять. Пирожок и правда оказался отменным — тесто пышное, начинка сочная.
После обеда к проходной потянулись машины — развозили готовую продукцию. Семён Петрович проверял накладные, следил, чтобы грузчики не повредили ворота тяжёлыми ящиками. В три часа дня подъехала легковушка — старенькие «Жигули» бордового цвета.
— Петрович, друг ситный! — из машины вывалился здоровенный мужик с рыжей бородой. — Помнишь меня?
Семён Петрович прищурился.
— Вань, это ты? Батюшки, Ванятка Громов! Сколько лет, сколько зим!
Они обнялись, похлопали друг друга по спине.
— Лет пятнадцать не виделись, — сказал Иван. — Я в Сибирь уехал, на стройки. Там хорошо платили, вот и остался. А теперь вернулся — отец заболел, нужно помочь.
— Заходи, посидим, — Семён Петрович потянул друга в сторожку. — Чайку попьём, расскажешь, как там в Сибири.
Они просидели больше часа, вспоминая молодость. Как вместе в техникум ходили, как на танцы по субботам бегали, как первую получку пропивали в рюмочной на углу.
— Эх, Петрович, время-то как летит, — вздохнул Иван. — Мы с тобой молодые были, здоровые. А теперь что? Ты сторожем работаешь, я вернулся на стройку разнорабочим устраиваться. Внуки уже подрастают.
— Зато мы честно прожили, — возразил Семён Петрович. — Не воровали, не обманывали. Работали как положено. И дети у нас выросли достойные.
— Это правда, — согласился Иван. — А помнишь Витьку Сидорова? Он ведь тоже здесь работал.
— Витька умер три года назад. Инфаркт схватил прямо на рабочем месте. Похоронили с почестями — весь завод пришёл.
Они помолчали, вспоминая товарища.
К вечеру на территорию завода зашёл Петька-электрик, местный мастер на все руки. Парень лет сорока, худой, жилистый, с вечной сигареткой в зубах.
— Петрович, привет! Слышал, третий корпус опять барахлит?
— Точно, Петь. Кран подтекает. Слесаря обещали завтра подойти.
— Да ладно, я сейчас гляну. Может, ерунда какая. Не дело — воду лить попусту.
Электрик ушёл, а вернулся минут через двадцать, довольный.
— Порядок, Петрович! Прокладку поменял, всё работает. Слесарей можно не звать.
— Спасибо, Петька, выручил. Заходи на чай как-нибудь.
— Обязательно зайду!
В шесть вечера начался отток рабочих. Усталые, но довольные, они потоком двигались к воротам. Семён Петрович прощался с каждым, желал хорошего вечера. Кто-то благодарил за пирожок для внука, кто-то просто кивал.
В семь вечера появился Николай Васильевич, свежий и отдохнувший.
— Ну что, Петрович, как день прошёл?
— Нормально. Комиссия уехала довольная, Михаил Степанович в хорошем настроении. Ванька Громов заезжал, помнишь его?
— Ещё бы! Как не помнить! Ну давай, сдавай вахту.
Семён Петрович передал ключи, журнал регистрации и отправился домой. Шёл пешком — благо, жил недалеко, минут двадцать прогулочным шагом.
Дома его встретила жена Анна Фёдоровна, полная женщина с добрыми глазами.
— Ну как, Сёма? Устал?
— Да нет, что я там делаю. Сиди себе, чай попивай, — он разулся, прошёл на кухню. — А что у нас на ужин?
— Пельмени. Сама лепила вчера вечером. Будешь?
— Ещё спрашиваешь!
За ужином они говорили о сыне. Анна Фёдоровна читала его последнее письмо вслух, радовалась успехам.
— Говорит, профессор его хвалит. Может, даже в аспирантуру оставят.
— Умный парень у нас растёт, — гордо сказал Семён Петрович. — В кого пошёл — непонятно.
— В тебя пошёл, — улыбнулась жена. — Ты же в молодости книги читал, в библиотеку ходил.
После ужина Семён Петрович сел у телевизора. Показывали программу «Время». Он дремал в кресле, иногда открывая глаза на голос диктора.
— Сёма, спать пойдёшь? — окликнула его жена.
— Пойду, Нюра, пойду.
Он поднялся, потянулся и направился в спальню. Завтра снова на работу, снова встреча с Колей, снова проверка пропусков и охрана территории. Обычная жизнь простого человека. Но ведь именно такие люди, как Семён Петрович, и держали всю страну. Честные труженики, на которых всё держалось. И пока они стояли на своих постах — заводы работали, города строились, дети учились.
— Спокойной ночи, Нюра, — пробормотал он, засыпая.
— Спокойной ночи, родной, — отозвалась жена.
И на заводе им. Калинина потух последний огонёк в окне. До завтра. До новой смены. До новых встреч.
Присоединяйтесь к нам!