«Хотя факт выдачи векселей и договора не оспаривается ни японским посольством в Лондоне, ни Японским банком...» – так писала в 1928 году немецкое издание «Франкфуртер цайтунг» о странном судебном процессе.
Некий русский граф требовал от Японии сто пятьдесят миллионов рублей за услугу, оказанную им четверть века назад. Услуга состояла в продаже японцам Порта-Артура.
Советский журнал «Огонёк» подхватил историю и напечатал её в пятнадцатом номере того же года.
Читатель, надеюсь, простит мне некоторое недоверие к источнику: история пахла дешёвым романом. Три русских офицера, тайная встреча с японским маршалом, векселя на миллионы, стрельба в порту Нагасаки, тело на пристани, бегство с документами в Россию...
Однако проверка показала, что кое-что в этой истории оказалось чистой правдой, а кое-что – мошенничеством.
Крепость, которую нельзя было взять
Порт-Артур к началу 1904 года считался неприступным. Русская военно-морская база на арендованном у Китая Ляодунском полуострове, семь броненосцев, девять крейсеров, два десятка миноносцев.
А минные поля превращали подходы к гавани в кладбище кораблей.
9-го февраля японцы напали без объявления войны. Десять миноносцев ночью атаковали русскую эскадру на внешнем рейде. Беспечность командования обошлась дорого: три корабля получили пробоины.
Война началась.
Дальше пошло хуже. 31-го марта на японской мине подорвался флагманский броненосец «Петропавловск». Взрыв разорвал корабль пополам. Вместе с броненосцем погиб командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал Степан Осипович Макаров и художник-баталист Верещагин, приехавший писать войну. Из шестисот человек экипажа спаслись восемьдесят.
Казалось, Япония побеждает.
Но через полтора месяца случилось то, что японцы до сих пор называют «чёрным днём».
2-го мая 1904 года минный заградитель «Амур» под командой капитана второго ранга Фёдора Николаевича Иванова вышел к месту, где ежедневно курсировали японские броненосцы. Командующий эскадрой контр-адмирал Витгефт приказал ставить мины в восьми милях от крепости. Иванов нарушил приказ и выставил пятьдесят мин в одиннадцати милях, прямо на маршруте японского отряда.
На следующее утро, в девять часов пятьдесят пять минут, флагманский броненосец «Хацусе» напоролся на мину. Рулевое отделение затопило мгновенно. Шедший следом «Ясима» бросился на помощь и сам подорвался. А через полтора часа под «Хацусе» взорвалась вторая мина. Произошла детонация погребов, и броненосец ушёл на дно за одну минуту. Четыреста девяносто три человека погибли.
«Ясиму» пытались буксировать, но через восемь часов он тоже затонул.
Тридцать тысяч тонн боевого тоннажа оказались на дне. Два броненосца из шести затонули. Русский флот праздновал победу.
Вот тут, читатель, и начинается наша детективная история.
Сделка века по версии «Огонька»
По рассказу журнала, где-то между падением Порт-Артура и Портсмутским миром три русских офицера, граф Игорь Зелинский, Александр Фёдоров и Владимир Ворский, встретились с маршалом Ямагатой Аритомо, начальником японского Генерального штаба.
Маршал Ямагата – фигура реальная. «Отец японской армии», дважды премьер-министр, создатель Генштаба по прусскому образцу. Во время войны с Россией он действительно руководил армией.
Умер в 1922 году, за шесть лет до публикации статьи.
Офицеры якобы предложили маршалу планы русских минных полей и дислокации войск. И цену запросили в сто тридцать восемь миллионов иен. Но не наличными. Три векселя по сорок шесть миллионов с погашением 22-го марта 1915 года.
Почему векселя, а не золото?
Автор статьи Павел Пупровский сам недоумевает. Шпионам обычно платят сразу. Отложенный платёж выглядел странно. Это был первый звоночек.
А дальше ещё страннее.
Выстрелы в Нагасаки
По версии «Огонька», двое из трёх офицеров, Фёдоров и Ворский, отправились в Японию получать документы. Не деньги, заметьте, деньги ещё не причитались. Только договор и векселя.
Им вручили бумаги в порту Нагасаки. И тут же, у пристани, раздались выстрелы. Ворский был убит на месте. Фёдоров бежал с документами в Россию.
Кто стрелял? Японцы, решившие убрать свидетелей? Русская контрразведка? Случайные грабители?
Статья не даёт ответа. И это был второй звоночек. Настоящий журналист попытался бы выяснить.
А третьим звоночком стала сама дальнейшая судьба документов.
Вексель в швейцарском сейфе
Граф Зелинский, по словам «Огонька», получил от Фёдорова копию договора и один из трёх векселей. Депонировал он их в Швейцарском национальном банке в Лозанне. Попытался взять кредит под вексель.
Но банкиры потребовали оригинал.
Оригинал оставался у Фёдорова в Одессе. Шли годы, Фёдоров умер, но Зелинский каким-то образом добыл оригинал. И в 1928 году явился в Лондон.
Здесь начинается единственная часть истории, которую можно проверить.
Лондонский суд
Банк "C. Hoare & Co." на Флит-стрит, 37, не выдумка. Старейший частный банк Великобритании, основан в 1672 году. Двенадцать поколений семьи Хоар управляют им по сей день. Клиентами были Сэмюэль Пипс, Джейн Остин, лорд Байрон. Банк существует, здание стоит, архивы хранятся.
По версии статьи, Зелинский депонировал вексель в этом банке, и банк подал иск к Японии.
Японское посольство (внимание!) факт сделки не отрицало. Факт выдачи векселей не оспаривало. Но указало на то, что подпись на векселе стояла «наизнанку», латиницей, сбоку, а не под текстом.
Адвокаты Зелинского объяснили, что японцы специально так подписали, чтобы потом оспорить.
Чем закончился суд, неизвестно. Статья в «Огоньке» обрывается на полуслове.
А был ли граф?
Я поискал в доступных источниках главных героев, но ни графа Зелинского, ни офицеров Фёдорова и Ворского мне найти не удалось. Их имена отсутствуют в списках защитников крепости, документах лондонского суда и японских архивах.
Зато другой шпион, вполне реальный, в тех же местах и в то же время проворачивал похожую операцию.
Сидни Рейли. Он же Зигмунд Розенблюм из Одессы.
В январе 1904 года, за месяц до начала войны, Рейли работал в Порт-Артуре под прикрытием торговой компании. Вместе с китайским инженером Хо Лян Шун он выкрал планы обороны гавани и передал их японской разведке. По этим планам японские миноносцы прошли ночью через минные поля и атаковали русскую эскадру.
Рейли получил деньги. Уехал в Японию за гонораром, потом в Париж. Позже стал легендой британской разведки, «королём шпионов». Погиб в 1925 году, его заманили в СССР чекисты своей операцией «Трест».
Вот он, реальный предатель. И документированный, и известный.
А «граф Зелинский»?
Три версии
Версия первая: мошенничество. Некий авантюрист узнал об операции Рейли и решил получить деньги от японцев, выдав себя за другого участника. Изготовил фальшивые векселя. Подпись «наизнанку» – типичная ошибка фальсификатора.
Версия вторая: искажённая правда. История Рейли пересказана с изменёнными именами. «Зелинский» – это Розенблюм, только на газетный лад.
Версия третья: газетная утка. «Франкфуртер цайтунг» в погоне за сенсацией напечатала непроверенную историю. «Огонёк» как обычно перепечатал.
Сам автор статьи в «Огоньке» честно признаётся, что «возможно, простое мошенничество со стороны этого графа Зелинского».
Почему в СССР не удивились
Советский читатель 1928-го года воспринял историю спокойно.
Продажность царских офицеров? Ну разумеется. Чему тут удивляться?
Генерал Стессель, сдавший Порт-Артур, был приговорён к смертной казни в 1908 году. Николай II помиловал его через год. Генерал Фок, заменивший погибшего Кондратенко на посту начальника обороны, открыто выступал за капитуляцию. Офицерский корпус раздирали интриги.
Как заметил французский генерал Персон, которого цитирует статья:
«Мне часто говорят, что в нашей армии дела обстоят не лучше, чем в русской. Но я не думаю, чтобы какой-нибудь французский генерал продал бы крепость».
Оставим мораль в стороне.
Что стало с деньгами
Япония не заплатила ни копейки. Ни по одному векселю. Ни «графу Зелинскому», ни кому бы то ни было ещё.
Южный Сахалин, полученный по Портсмутскому миру 1905 года, был возвращён в 1945-м.
Порт-Артур, который якобы «продали» русские офицеры, достался СССР по Ялтинским соглашениям.
Курильские острова отошли к Советскому Союзу.
Сахалинский вопрос, зависший после Портсмута, закрыли в августе 1945-го. Десантники Второго Дальневосточного фронта и матросы Тихоокеанского флота справились быстро и без дипломатии.
История о ста пятидесяти миллионах на этом заканчивается.
Денег никто так и не увидел.