Давай поговорим не просто про коррупцию, а про саму систему, которая десятилетиями превращала воровство в норму. Про то, как на самом деле гнила изнутри эта яркая витрина «развитого социализма». Садись поудобнее, это будет разговор не по учебнику, а по сути.
Помнишь эти картинки из советских журналов? Широкие витрины, полные товаров, улыбчивые продавщицы. Красиво, да? Так вот, забудь. Это был всего лишь фасад. Настоящая торговля, ее теневая, живая версия, кипела в подвалах универмагов, в кабинетах директоров.
И главное — ее возглавляли не бандиты из подворотни, а кавалеры орденов, уважаемые товарищи. И знаешь, меня всегда бесило, когда это преподносят как «отдельные недостатки». Это не недостатки, это был системный сбой, ставший правилом.
Универмаг «Москва»
Возьмем, скажем, образцовый универмаг «Москва». Открыли его в 63-м, весь в стекле и надеждах. Назначили директором Марию Коршилову — партийную, из народа, идеальная биография. А что в итоге? Она устроила в подвале целый подпольный цех.
Там шили дефицитные колготки и белье из «левых» материалов, мимо всякого учета. Вся эта продукция потом или из-под прилавка продавалась, или лепилась на витрине как «польский шик».
И весь коллектив, от завотделом до уборщицы, был в доле. Я считаю, это уже даже не спекуляция. Это был готовый вертикально интегрированный холдинг при социализме, вот что поражает!
Кстати, забыл сказать про одну деталь. Следствие насчитало ущерба на 2,5 миллиона — деньги по тем временам космические. Но ходят упорные слухи, что благодаря своим связям, а дружила она с самой министром культуры Фурцевой, Коршилова отделалась сравнительно мягко.
Вот тебе и незыблемая советская законность. Но это, поверь, были лишь цветочки. Настоящая коррупционная «магистраль» работала на хлопке.
Узбекистан, «всесоюзная житница»
Тут игра шла уже не на рубли, а на миллиарды и на карьеры первых лиц республики. План по хлопку спускали нереальный, с потолка. А что делать секретарю обкома? Признаться, что не выполнил? Так с партбилетом можно было попрощаться.
Вот и рождалась эта всеобщая, тотальная ложь. Приписывали тонны несуществующего урожая, а из Москвы за эти фантомы качали деньги. Шараф Рашидов, руководитель республики, довел эту систему до совершенства.
Она работала десятилетиями, потому что наверху, в Политбюро, этим отчетам… хотели верить. Или делали вид, что верят. Система покрывала сама себя.
Дело Елисеевского гастронома
Но если думаешь, что это где-то там, в республиках, — ошибка. Система добиралась и до самых, казалось бы, неприкосновенных символов. Возьми «Елисеевский». Гастроном №1. Не магазин, а легенда.
Его директор, Юрий Соколов, фронтовик, орденоносец, был не просто вороватым завмагом. Он стал «царем дефицита», персональным поставщиком для всей московской, да и союзной элиты.
Через его «стол заказов» проходило всё: от финского сервелата и черной икры до импортного алкоголя для дочери Брежнева Галины и ее окружения. По моему опыту, так обычно и бывает: самый роскошный «оазис» чаще всего оказывается искусным муравейником.
Схема была отлажена: списание по нормам «естественной убыли», левые поставки, а взятки — снизу вверх и сверху вниз — были смазкой для всего механизма. Он так въелся в систему, что искренне считал свои действия нормой. На суде он даже не оправдывался, а объяснял: это просто правила игры в той торговле, что была.
А дальше — чистая политика. Соколов был «своим» для московского босса Виктора Гришина, главного соперника Андропова. Когда Андропов пришел к власти, Соколова взяли одним из первых, почти сразу после смерти Брежнева.
Сначала он молчал, надеясь на крышу. Потом, поняв, что игра проиграна, пошел на сделку и выложил всё. И это была его роковая ошибка. Он принес на суд ту самую тетрадь с именами и суммами. Речь его резко прервали, а приговор — расстрел — зал, битком набитый «коллегами» из торговли и чекистами, встретил аплодисментами.
Его казнили не столько за воровство, сколько за то, что он слишком много знал и начал говорить. Это был сигнал всем: система будет защищаться, безжалостно устраняя тех, кто стал слабым звеном.
Это не по теме, но иногда кажется, что весь этот цирк с показательными процессами только усиливал всеобщее чувство безнадежности. Народ, конечно, злорадствовал, ненавидя «торгашей», но понимал: одного казнят, чтобы остальные продолжали по-тихому.
Универмаг «Сокольники»
А потом был универмаг «Сокольники». И там — совсем другой масштаб наглости.
Если в «Елисеевском» воровали еду, то директор «Сокольников» Владимир Кантор устроил в своем магазине нечто вроде личной сокровищницы. Его арестовали 1 апреля 1985 года, и он сначала решил, что это розыгрыш.
Шутки кончились, когда у него на даче, больше похожей на дворец с 15 комнатами, бассейном и бильярсной, нашли потайные хранилища. Их, кстати, следователи прозвали «пещерой золотой антилопы» — драгоценностей там было на сотни тысяч рублей.
Меня бесит, когда воровство достигает такого гротеска. Он не стеснялся: например, использовал инсайдерскую информацию о грядущем повышении госцен на золото.
За день до этого скупал в ювелирном отделе своего же магазина изделия на сотни тысяч, чтобы потом перепродать с умопомрачительной прибылью.
Кстати, забыл сказать про одну дикую деталь: у него в кабинете висел специальный светофор с тремя лампочками (красный, желтый, зеленый), чтобы подчиненные знали, в каком он настроении и можно ли к нему заходить.
Вот тебе и «коллектив советских трудящихся». На суде он, в отличие от Соколова, не раскололся, пытался все свалить на подчиненных. И отделался относительно мягко — 8 годами тюрьмы. Почему не расстреляли?
Я считаю, тут дело в моменте: Андропова уже не было, система, сделав несколько громких устрашающих жестов, вернулась к привычной практике тихого перераспределения. Кантору просто не повезло попасть под раздачу, но его уже не нужно было делать главным героем спектакля.
А теперь давай спросим себя: что этими людьми на самом деле двигало? Жадность? Безусловно. Но не только. Меня бесит, когда это упрощают. Это был карьеризм, доведенный до абсолюта. Должность обязывала жить «достойно»: машина, дача, доступ к дефициту.
На одну зарплату такое не потянешь. Вот и «апгрейдили» свой статус теневыми доходами. И подкреплялось все это чувством полной безнаказанности. Круговая порука создавала иллюзию, что ты не воруешь, а «разумно распределяешь ресурсы».
Та же Коршилова, говорят, внушала своим швеям, что они не госимущество присваивают, а «товары народного потребления создают». Красиво обосновали, ничего не скажешь. Люди стали заложниками системы, которую сами же и поддерживали. Они зачастую просто не могли иначе.
Это не по теме, но иногда мне кажется, что именно в этом главный урок. Итог этих громких дел — они не укрепили закон, а лишь показали всем огромную трещину в фундаменте.
Страна хронического дефицита неизбежно порождала страну хронического воровства. Бороться с этим было бесполезно, потому что это была не болезнь, а симптом, самый настоящий диагноз всей системе.
Это была не борьба с коммунизмом, а столкновение с человеческой природой, поставленной в условия тотального лицемерия. Эти люди не подпольные империи строили. Они просто жили по настоящим, неофициальным правилам той игры, в которой все оказались игроками.
Так вот, самый сложный вопрос, честный: а ты бы на их месте как поступил? Стал бы «разумно распределять» с риском однажды потерять все, или честно жил бы на скромную зарплату, наблюдая, как все кругом давно играют по другим правилам?