Я накрывала на стол, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Свекровь всегда входила без звонка, считая квартиру сына своей собственностью. Даже после того, как мы с Андреем развелись три месяца назад, она продолжала являться сюда по первому зову сына, а иногда и без зова.
– Света, ты что делаешь? – голос Валентины Петровны прозвучал из прихожей с нескрываемым недовольством.
Я вздохнула и вытерла руки о полотенце. Праздничный стол почти готов. День рождения старшей дочери, Маше исполнялось восемь лет. Андрей попросил отметить дома, сказал, что хочет собрать семью. Я согласилась ради детей. Младшему Артёму было всего четыре года, и он ещё плохо понимал, почему папа теперь живёт отдельно.
– Готовлю праздничный обед, – ответила я, выходя из кухни. – Валентина Петровна, добрый день.
Свекровь окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы. На ней было дорогое платье, волосы уложены в парикмахерской, на губах яркая помада. Она всегда следила за собой, гордилась тем, что выглядит моложе своих пятидесяти восьми лет.
– Андрей дома? – спросила она, не отвечая на моё приветствие.
– Ещё нет. Сказал, что заедет за тортом и будет через час.
Свекровь прошла в гостиную, осмотрелась. Я видела, как её губы поджались при виде накрытого стола.
– Мамочка! – Маша выбежала из своей комнаты в новом платье, которое я сшила ей сама. – Смотри, какая я красивая!
– Конечно, красивая, золотко моё, – свекровь присела и обняла внучку. А потом посмотрела на меня и добавила: – В папу пошла. У него всегда был хороший вкус.
Я стиснула зубы. За семь лет брака я привыкла к таким уколам, но после развода они стали ещё больнее. Будто женщина специально искала способы напомнить мне, что я теперь не член их семьи.
– Валентина Петровна, может быть, поможете мне на кухне? Нужно ещё салаты заправить.
– Я в праздничном платье, – отмахнулась она. – Да и зачем мне помогать? Ты же теперь сама по себе.
Я ушла на кухню, чувствуя, как внутри всё сжимается. Развод случился по инициативе Андрея. Он встретил другую женщину, моложе, без детей, и решил, что заслуживает новой жизни. Я пыталась сохранить семью, предлагала обратиться к психологу, но он уже принял решение. Свекровь, естественно, встала на сторону сына. Говорила, что я сама виновата, что не смогла удержать мужчину, что слишком много внимания уделяла детям, а не ему.
Через час приехал Андрей. Вместе с ним пришли его брат Игорь с женой Олей и их дочкой. Следом подтянулись родители Валентины Петровны, бабушка и дедушка детей. Все собрались в гостиной, радостно поздравляя Машу.
Я выносила блюда, расставляла тарелки. Чувствовала себя обслуживающим персоналом на собственном празднике дочери.
– Света, садись с нами, – позвал Андрей, когда я принесла горячее.
Я хотела присесть рядом с Машей, но Валентина Петровна поднялась из-за стола и перегородила мне путь. На её лице было написано что-то жёсткое, непримиримое.
– Андрюша, нам нужно поговорить, – обратилась она к сыну.
– Мам, потом. Сейчас праздник у Маши.
– Нет, сейчас. Это важно.
Все за столом замолчали. Бабушка с дедушкой переглянулись. Игорь нахмурился. Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
– Валентина Петровна, давайте не будем портить детям праздник, – попросила я тихо.
– Разведёнке не место за семейным столом! – выпалила свекровь громко, так, чтобы слышали все. – Ты больше не член нашей семьи, Света. Зачем ты здесь? Мы пришли отметить день рождения внучки, а не смотреть на тебя.
Тишина стояла такая, что было слышно, как тикают часы на стене. Маша испуганно посмотрела на меня, нижняя губа у неё задрожала. Артём сидел на своём стульчике, широко раскрыв глаза.
– Мама, ты что делаешь? – Андрей попытался вмешаться, но голос его был неуверенным.
– То, что ты сам должен был сделать давно. – Свекровь повернулась ко мне. – Собирай своих детей и уходите. Мы отметим праздник в семейном кругу, а потом Андрей привезёт детей к тебе.
– Это моя квартира, – я еле выдавила из себя. – Мне её суд присудил.
– Твоя? – Валентина Петровна усмехнулась. – Ты забыла, кто помогал с первоначальным взносом? Кто давал деньги на ремонт? Мы с мужем вложили в эту квартиру половину стоимости!
– И суд это учёл при разделе имущества, – я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Андрей получил свою долю, а квартира осталась мне с детьми.
– Мамочка, не надо ссориться, – Маша вцепилась мне в руку. – Я хочу, чтобы все были вместе.
Я посмотрела на Андрея. Он сидел, опустив глаза, и явно не собирался вставать на мою защиту. Как и всегда. За семь лет брака он ни разу не пошёл против матери.
– Хорошо, – я взяла Машу за руку и подозвала Артёма. – Дети, одевайтесь. Мы идём к бабушке Тане.
– Но это мой день рождения! – Маша заплакала. – Я хочу торт! Я хочу подарки!
– Подарки папа потом привезёт, – я обняла дочку, чувствуя, как у самой подкатывают слёзы. – А торт мы с тобой завтра купим. Самый красивый.
– Света, может, не надо так? – подал голос Игорь. – Мам, ну зачем ты так?
– Молчи, – оборвала его Валентина Петровна. – Ты что, хочешь, чтобы твоя Оля тоже разведясь, продолжала крутиться около нашей семьи?
Оля густо покраснела и уткнулась в тарелку. Я быстро одела детей. Маша плакала навзрыд, Артём прижимался ко мне, напуганный. На пороге я обернулась. Андрей так и не поднял на меня глаза.
Мы ушли. Спустились на первый этаж, вышли на улицу. Стоял солнечный сентябрьский день, но мне было холодно. Я вызвала такси и повезла детей к своей матери, которая жила на другом конце города.
– Мама, а почему бабушка Валя так сказала? – спросила Маша в машине, утирая слёзы. – Почему мы разведёнки?
– Не разведёнки, солнышко. Просто иногда взрослые не могут больше жить вместе. Но это не значит, что папа перестал вас любить.
– А бабушка Валя нас любит?
Я не знала, что ответить. Прижала дочку к себе крепче.
Мама встретила нас на пороге, сразу поняв по нашим лицам, что что-то случилось. Она затащила нас в квартиру, усадила детей смотреть мультики, а сама увела меня на кухню.
– Рассказывай, – сказала она, ставя чайник.
Я рассказала. Мама слушала молча, только лицо у неё становилось всё жёстче.
– Надо было сразу после развода все контакты с ними прервать, – сказала она наконец. – Я же говорила тебе.
– Они бабушка и дедушка детям. Я не хочу лишать Машу и Артёма родственников.
– Какие это родственники, если они тебя унижают? – Мама покачала головой. – Света, ты слишком мягкая. Всегда была. Сколько ты стерпела от этой Валентины за семь лет! А Андрей твой – тряпка. Никогда не умел постоять за жену.
Я молчала, потому что она была права. Я действительно много терпела. Постоянные придирки свекрови, её вмешательство в нашу жизнь, критику моей готовки, уборки, воспитания детей. Андрей только пожимал плечами и просил не обращать внимания. Говорил, что мать такая, ничего не поделаешь.
– А теперь что делать? – спросила я тихо.
– Жить дальше. Работать, растить детей. И забыть об этой семейке.
Легко сказать. Я работала в небольшом салоне красоты мастером маникюра. Зарплата была небольшая, алиментов, которые присудил суд, едва хватало на самое необходимое. Квартира была моя, это да. Двухкомнатная, правда, ипотека ещё висела, и платить предстояло мне. Андрей, как оказалось, после развода был освобождён от части выплат, потому что бывшая супруга получила квартиру.
Вечером Андрей привёз подарки для Маши. Постоял на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я молча взяла пакеты и захлопнула дверь. Больше я не хотела ничего слышать от него.
Прошли недели. Я растила детей одна, работала, старалась не думать о том унижении. Маша долго переживала испорченный праздник, часто спрашивала, почему бабушка Валя была такая злая. Я не знала, что ответить. Как объяснить ребёнку, что некоторые люди считают развод чем-то постыдным? Что для них важнее соблюсти приличия, чем быть счастливым?
Андрей изредка приезжал за детьми, забирал их на выходные. Но встречи становились всё реже. У него началась новая жизнь с новой подругой. Валентина Петровна, как я узнала от Оли, была в восторге от избранницы сына. Говорила всем, что наконец-то в их семье будет достойная женщина.
Я старалась не обращать внимания. По вечерам, когда дети засыпали, я садилась на кухне с чашкой чая и думала о своей жизни. Мне было тридцать два года. Двое детей, ипотека, работа, которая приносила немного денег. Романтики в моей жизни не было и не предвиделось. Свободного времени тоже.
Зима выдалась холодная. Перед Новым годом Андрей приехал забрать детей на праздники. Я собрала им вещи, проверила, чтобы у Артёма были тёплые свитера.
– Света, хочу предупредить, – сказал Андрей, когда дети бегали по комнатам в поисках своих игрушек. – Мама устраивает большой семейный праздник. Будет много родственников.
– И что?
– Я думаю, тебе стоит знать. Она хочет познакомить всех с Кристиной.
Кристина. Я знала это имя. Та самая женщина, из-за которой распался наш брак.
– Это твоё дело, – ответила я ровным голосом. – Только попрошу: не выставляй детей напоказ. Им не нужно участвовать в этом спектакле.
– Мама просто хочет, чтобы дети привыкали к Кристине.
– Дети будут привыкать к ней, если ты сам этого захочешь и будешь делать это постепенно, а не швырять их в новую реальность на семейном сборище.
Андрей промолчал. Взял детей и уехал.
Я встретила Новый год с мамой. Мы сидели вдвоём, смотрели старые фильмы, пили шампанское. В полночь я позвонила детям, поздравила. Маша была весёлой, кричала что-то про подарки и салют. Артём почти не разговаривал, только попросил, чтобы я скорее забрала их домой.
– Мамочка, а когда ты приедешь? – спросил он тихо.
– Совсем скоро, зайчик. Третьего января папа вас привезёт.
– Я хочу к тебе. Тут много чужих людей.
Сердце сжалось. Я попросила Андрея, он взял трубку.
– Что случилось? Артём какой-то испуганный.
– Всё нормально. Просто много народу, он устал. Я завтра привезу их домой.
– Ты обещал третьего.
– Света, не начинай. У меня тут тоже планы.
Я хотела сказать, что ему плевать на детей, что он думает только о себе, но сдержалась.
– Хорошо. Завтра к обеду жду.
Андрей привёз детей только вечером второго января. Маша выскочила из машины и бросилась ко мне в объятия. Артём плакал. Я забрала их, даже не попрощавшись с бывшим мужем.
Дома я усадила детей на диван и спросила, что случилось. Маша долго молчала, потом прижалась ко мне и выдала:
– Бабушка Валя говорила всем, что Кристина теперь наша новая мама. А Артём сказал, что мама у нас одна, и она обиделась.
– И что было дальше?
– Она сказала, что мы невоспитанные, что ты плохая мать и не учишь нас уважать старших. А папа молчал.
Я обняла дочь крепче. Артём забрался ко мне на колени и уткнулся в плечо.
– Я больше не хочу к бабушке Вале, – всхлипнул он.
– Хорошо, солнышко. Не будете больше ездить, если не захотите.
Я написала Андрею сообщение: «Твоя мать перешла все границы. Если ты не можешь видеться с детьми без неё, то видься сам. Но я не отдам Машу и Артёма на растерзание твоей матери».
Он не ответил.
Прошло ещё несколько месяцев. Андрей пропал. Не звонил, не приезжал, алименты перечислял формально. Я не настаивала на встречах. Дети постепенно привыкали жить без отца. Маша стала спокойнее, Артём перестал плакать по ночам.
Я записалась на курсы повышения квалификации, освоила новые техники маникюра. Зарплата выросла. Начала откладывать деньги, думала, что летом свожу детей на море.
В марте мне позвонила Оля, жена Игоря.
– Света, прости, что беспокою. Просто думаю, ты должна знать.
– Что случилось?
– Андрей с Кристиной расстались. Она ушла от него месяц назад. Он теперь живёт у Валентины Петровны, пьёт, на работу почти не ходит.
Я молчала, не зная, что сказать.
– Валентина Петровна винит тебя, – продолжила Оля. – Говорит, что ты порчу на сына навела, что он теперь несчастлив из-за развода.
– Он сам хотел развода, – напомнила я.
– Я знаю. Просто хотела предупредить. Она способна на многое, когда дело касается Андрея.
Я поблагодарила Олю и положила трубку. Мне было жаль бывшего мужа, но не настолько, чтобы жалеть о разводе. Я была свободна. Впервые за долгие годы чувствовала, что живу своей жизнью, а не подстраиваюсь под чужие ожидания.
Прошла весна. Я действительно свозила детей на море, мы отдохнули, загорели, накупались вволю. Маша познакомилась с девочкой из соседнего номера, они играли вместе целыми днями. Артём научился плавать. Мы возвращались домой счастливые.
В августе раздался звонок в дверь. Я открыла и увидела на пороге Андрея. Он выглядел ужасно: небритый, осунувшийся, с красными глазами. Одежда мятая, от него пахло перегаром.
– Что тебе нужно? – спросила я, не приглашая войти.
– Света, можно поговорить?
– О чём?
– О нас. О детях. О том, что я натворил.
Я хотела захлопнуть дверь. Но он положил руку на косяк, умоляюще посмотрел на меня.
– Прошу тебя. Десять минут.
Я вздохнула и пропустила его. Дети были у мамы, мы с ней договорились, что я заберу их вечером.
Андрей прошёл на кухню, сел за стол. Я осталась стоять, скрестив руки на груди.
– Я всё испортил, – начал он. – Абсолютно всё. Кристина оказалась не той, кем я её считал. Она хотела только моих денег. Когда поняла, что придётся тянуть двоих детей, сразу съехалась с другим мужиком. – Он провёл рукой по лицу. – А мама... Мама говорила мне, что я прав, что ты плохая жена, что я достоин большего. А теперь она же пилит меня каждый день, говорит, что я идиот, который разрушил прекрасную семью.
– Причём тут я?
– Света, я понял, что был дураком. Что потерял самое дорогое в своей жизни. Прости меня. Давай попробуем начать всё сначала?
Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злости, ни боли. Просто пустоту на месте того, что когда-то было любовью.
– Нет, – сказала я твёрдо.
– Но мы же семья! У нас дети!
– У нас были дети, когда ты ушёл ради Кристины. У нас были дети, когда твоя мать выгнала нас с их собственного праздника. У нас были дети, когда ты полгода не звонил им. – Я подошла ближе. – Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты изменил. Не то, что ушёл. А то, что ты ни разу не защитил меня. За семь лет брака ни разу не встал на мою сторону против своей матери.
– Я изменюсь!
– Нет, не изменишься. Потому что ты слабый человек, Андрей. И мне больше не нужен слабый мужчина рядом. Мне нужна спокойная жизнь для моих детей.
– Света, прошу тебя! – Он опустился передо мной на колени, схватил за руки. – Я буду другим! Клянусь! Я с мамой поговорю, поставлю её на место! Я...
– Вставай, – я высвободила руки. – Это выглядит жалко. И поздно. На год поздно. Может, если бы ты встал на колени тогда, в день рождения Маши, если бы защитил меня от своей матери, всё было бы иначе. Но ты этого не сделал. А теперь извини, мне некогда. Мне нужно забирать детей.
– Я хочу их видеть!
– Приезжай по выходным. Трезвым. И без матери. Если хочешь наладить отношения с Машей и Артёмом, начни себя вести как отец, а не как провинившийся школьник.
Он поднялся с колен, вытер глаза.
– Ты меня ненавидишь?
– Нет. Просто мне всё равно. А это, знаешь, гораздо хуже.
Андрей ушёл. Я закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали, но внутри было спокойно. Я сделала правильный выбор. Наконец-то.
Вечером я забрала детей. Маша спросила, видела ли я папу. Я сказала, что да, что он скоро приедет с ними повидаться.
– А он будет жить с нами? – спросил Артём.
– Нет, солнышко. Папа будет жить отдельно. Но он вас любит и хочет видеться.
– А я не хочу, – Артём крепко обнял меня. – Мне и так хорошо. С тобой и с бабушкой Таней.
Маша кивнула, соглашаясь с братом.
Мы пришли домой, я приготовила ужин. Мы сидели втроём на кухне, дети рассказывали, как провели день у бабушки, какую книжку она им читала. Я слушала, улыбалась, чувствовала тепло и покой.
Через неделю снова позвонила Оля. Рассказала, что Валентина Петровна в ярости. Андрей признался ей, что был у меня, что просил вернуться, и я отказала. Свекровь устроила скандал, обвинила меня во всех грехах.
– Она хочет подать на тебя в суд, – предупредила Оля. – Говорит, что ты препятствуешь общению отца с детьми.
– Я ничему не препятствую. Пусть приезжает, когда захочет.
– Она не успокоится, Света. Знаешь же её.
– Знаю. Но я больше не боюсь её. Пусть делает что хочет.
Валентина Петровна действительно попыталась подать какие-то заявления, но у неё ничего не вышло. Я не мешала Андрею видеться с детьми, не настраивала их против него. Просто жила своей жизнью.
Андрей начал приезжать раз в две недели. Забирал детей на пару часов, водил в парк или кино. Постепенно он приходил в себя, устроился на новую работу, съехал от матери. Мы общались вежливо, сдержанно, как бывшие супруги и родители общих детей.
Однажды он спросил, не хочу ли я снова попробовать. Я ответила, что нет. Что корабль уплыл. Что у каждого теперь своя жизнь.
– Ты встречаешься с кем-то? – спросил он с надеждой, что я отвечу отрицательно.
– Это не твоё дело, – улыбнулась я.
На самом деле я действительно начала встречаться с мужчиной. Познакомились в салоне, он пришёл сделать подарочный сертификат сестре. Мы разговорились, он пригласил на кофе. Сергей был разведён, детей не имел, работал инженером. Спокойный, надёжный, умеющий слушать. Мы не спешили, просто узнавали друг друга.
Детям я пока о нём не рассказывала. Рано. Но я чувствовала, что впереди у меня есть будущее. Не с Андреем, который вернулся на коленях. А с кем-то, кто заслужит моё доверие и уважение.
Я больше не была разведёнкой, которую выгнали из-за стола. Я была свободной женщиной, которая сама решала, кому быть рядом с ней и её детьми. И это было лучшее решение в моей жизни.