...Осознав, что как только альянс возьмет под контроль противоположный берег реки и блокада крепости станет непроницаемой, цитадель превратиться в ловушку, Лопес принял решение об эвакуации. Сам он с 12 тысячами солдат покинул Умайту 3 марта, вскоре за ним последовали генералы Исидоро Рескин и Висенте Барриос ещё с десятью тысячами. Все орудия с внешнего периметра крепости были сняты и эвакуированы, осталось лишь по нескольку штук в Курупайти, Саусе и в районе между Ангуло и Умайтой. Командование остатками гарнизона приняли Паулино Ален и Франсиско Мартинес.
Эта дерзкая эвакуация стала возможной благодаря отсутствию союзных кораблей между Умайтой и Тимбо. Лопес использовал два своих парохода для переброски артиллерии, провизии и людей. Как едко заметил Уигэм,
«Если бы морские командиры оставили хотя бы один броненосец между Тимбо и крепостью, его орудия могли бы помешать Лопесу бежать через заросли Чако», но они «забыли» заткнуть эту брешь.
Маркиз Кашиас, вероятно, полагал, что с парагвайцами в Умайте покончено. Блокада должна была подорвать их силы; хотя у бразильского командующего не было точной информации о количестве войск, отступивших через Чако, он был уверен, что это число минимально.
Здравый смысл подсказывал продолжать оказывать давление на крепость и уничтожать передовые позиции обороняющихся. Поэтому 21 марта 1868 года маркиз начал серию скоординированных атак против южного периметра Умаиты: генерал Арголо штурмовал траншеи у Саусе, Осорио вышел из Парекуэ и ударил по крайне левому флангу парагвайской линии у Эспинильо, а Джелли-и-Обес совершил отвлекающий маневр у "Угла".
Поскольку в крепости было оставлено лишь около трёх тысяч человек, они не могли оказать серьезного сопротивления превосходящему противнику. Бразильцы почти что захватили Эспинильо, «непрерывно посылая ядра, снаряды и ракеты Конгрива, и получая в ответ хорошо поддерживаемый артиллерийский и ружейный огонь», когда по каким-то необъяснимым причинам союзнический горн заиграл отступление. Парагвайцы удержали позиции.
Аргентинцы были возмущены неспособостью маркиза захватить траншеи противника, что, по их мнению, было бы «детской забавой», если бы бразильцы скоординировали с ними свои действия. Увы, хотя Кашиас достаточно высоко ценил аргентинских солдат, он не желал делить с ними славу. По подсчетам Томпсона, союзники потеряли в тот день около 260 человек, парагвайцы — невероятные 20.
22 марта парагвайские части оставили свои старые укрепления и отступили в крепость, утащив пушки. Когда союзники спустя несколько часов вошли в Курупайти, они были шокированы, обнаружив
«батарею из сорока бутафорских орудий, сделанных из стволов пальм, обтянутых шкурами и установленных на старых тележных колёсах», в то время как «"войска" гарнизона состояли из тридцати-сорока чучел, сделанных из набитых соломой шкур, которые были расставлены так, чтобы быть видимыми для штурмующих».
Несмотря на непоколебимую преданность и усердие маркиза Кашиаса как главнокомандующего союзников — он проводил совещания с подчиненными, объезжал лагеря, проводил инспекции и делал все возможное, чтобы повысить дисциплину как среди офицеров, так и среди солдат — армия продолжала оплачивать его ошибки. Парагвайцы ушли без потерь и забрали с собой почти всю тяжелую артиллерию. Несмотря на подавляющее материальное превосходство и неплохое руководство, союзники не продвинулись дальше Тайи.
Фортин
Маршал Франсиско Солано Лопес предвидел, что измотанный затяжной кампанией маркиз Кашиас даст своим войскам передышку, благодаря чему парагвайцы успеют завершить оборонительные работы на новом оборонительном рубеже. Это было жизненно важно для реорганизации и укрепления позиций, которые должны были стать последним бастионом на пути союзников.
В то же самое время не разделявший оптимизма Лопеса британский инженер Томпсон заставлял своих подчиненных работать без сна. В глубине восточных лесов они заготавливали древесину для орудийных платформ, переправляя тяжелые доски обратно к реке. С лихорадочной скоростью возводилась новая артиллерийская позиция – батарея из четырех 8-дюймовых орудий, установленных на платформе за бруствером, на три фута выше зарослей травы со стороны берега Чако. Это небольшое, но стратегически важное место парагвайцы с оптимизмом окрестили Fortin - «фортик». Для его защиты от возможного вторжения на остров был направлен батальон из трехсот мужчин и мальчиков из Монте-Линдо. Три или четыре имперских военных корабля действительно проплыли мимо несколько дней спустя и обстреляли эти позиции, но основные работы уже были завершены, и бомбардировка не принесла никакого результата.
Тем временем на восточном берегу, у самого устья Тебикуари, парагвайцы возвели ряд малых укреплений и блиндажей по проекту Томпсона. Эти позиции были усилены дополнительными батареями. Британский инженер и его люди также построили отдельную батарею, обращенную к самому Тебикуари, предвидя возможную попытку союзников высадиться там. Маршал Лопес был уверен, что союзники не смогут обойти его с востока, как это удалось Кашиасу в июле прошлого года, поскольку все устье периметр Тебикуари окружали глубокие болота, простиравшиеся более, чем на 5 лиг (24 км). Аналогичные условия имелись на обоих берегах реки на почти на 50 км вверх по течению. Таким образом, новые оборонительные сооружения могли сдержать союзников, если бы смогли противостоять их флоту.
Все то время, пока строились батареи, Маршал Лопес находился либо в Монте-Линдо (который он вскоре покинул), либо во вспомогательном лагере в Сейбо (также на стороне Чако), либо в своей новой штаб-квартире в Сан-Фернандо. Последний объект, на протяжении следующих нескольких месяцев служивший основным складом и нервным центром армии, был построен на берегу Тебикуари чуть выше её слияния с рекой Парагвай. Изначально войскам приходилось разбивать палатки и ставить повозки прямо в болоте, но земля была оперативно осушена, и вскоре Сан-Фернандо превратился в благоустроенное поселение. Подобно Пасо-Пуку, новый лагерь находился на комфортном расстоянии от огня корабельной артиллерии. Он мог похвастаться небольшой восьмиугольной часовней, рядом хижин административного назначения и бесперебойной телеграфной связью с Асунсьоном. В центре лагеря были возведены просторные помещения для Лопеса и мадам Линч, а также казармы для рядовых солдат и отдельный «район» для обозников и маркитанток.
Два парохода обеспечивали снабжение вновь созданного гарнизона численностью около восьми тысяч человек. В лагере возобновили свою работу типографии «Кабичуи», и к середине мая печать вовсю агитировала, бинтуя самые горькие реалии войны «старыми повязками заблуждения» (выражение Томпсона). Что еще важнее, в Сан-Фернандо заработала мастерская по ремонту мушкетов и изготовлению патронов, которые в условиях острой нехватки бумаги делались из пергамента.
Casus Belli в Telegram: https://t.me/CasusBelliZen.
Casus Belli в VK: https://vk.com/public218873762
Casus Belli в IG: https://www.instagram.com/casus_belli_dzen/
Casus Belli в FB: https://www.facebook.com/profile.php?id=100020495471957
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась. Не
забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового
материала.