Они шептались за дверью кухни, но я замерла с тарелкой оливье в руках.
Мандариновая корка скатилась с края стола на пол — желтая, как предательство.
Смех ее прорвался первым, звонкий, а потом его голос — низкий, с той интонацией, которую я слышала только в постели.
Часы тикали над плитой, стрелка ползла к десяти.
Шампанское в бокале пузырилось, но я не пила.
Я поставила тарелку так тихо, что вилка не звякнула. Подошла к двери на цыпочках, босиком по холодному линолеуму. Дверь была приоткрыта — сантиметра на три, хватило, чтобы увидеть их силуэты у окна. Она стояла спиной, волосы собраны в хвост, как всегда, когда мы готовили вместе. Его рука лежала на ее талии, пальцы чуть сжимали ткань блузки.
Не вошла. Отступила. Сердце стучало в ушах, но я взяла телефон с подзарядки у микроволновки и вышла в коридор.Там, у зеркала, где висит ее шарф, забыла на прошлой неделе,, села на пуфик. Экран загорелся от уведомлений: "С Новым годом! Увидимся завтра?" От коллег, от сестры. От них двоих — ничего.
Вернулась на кухню через пять минут. Они уже не шептались — разошлись. Она вышла первой, улыбнулась мне уголком рта:
— Оливье готов? Я думала, добавим огурчиков.
Я кивнула, размешивая салат ложкой. Она взяла мандарин, надорвала кожуру.
— Он в спальне, телефон разряжен, говорит. Звонила?
Он вышел следом, в той же рубашке, что и утром. Потрепал меня по плечу:
— Что стоишь? Давай музыку включим, а то как в морге.
Я включила — старый плейлист с их песнями, те, что он напевал ей в машине, когда думал, что я сплю сзади. Они засмеялись над "громкой" мелодией. Я разлила шампанское по бокалам. Ее бокал стоял ближе к нему.
В десять мы чокнулись. Она подняла тост:
— За нас. За тех, кто рядом.
Он кивнул, глядя на нее. Я отпила глоток — кисло, как уксус. Сказала:
— Я пойду душ приму. Устала.
Они переглянулись. Она:
— Иди, иди. Мы тут приглядим за столом.
Под струей воды я терла кожу до красноты. Мыло — ее любимый запах, лаванда, он купил две упаковки месяц назад. Вышла, завернутая в полотенце. Квартира затихла. Из гостиной доносился телевизор — бой курантов приближался. Полночь через час.
На кухне пусто, только огрызки мандаринов в миске. В спальне — ее туфли у кровати, черные, на каблуке. Дверь в гостиную приоткрыта. Я заглянула. Они сидели на диване, колени соприкасаются. Бутылка вина открыта — наша, с юбилея. Она повернулась:
— Присоединяйся! Куранты вот-вот.
Он протянул бокал. Я села в кресло напротив. Экран мерцал огнями Кремля. Она положила голову ему на плечо.
— Десять... девять...
Я смотрела на них. Восемь. Его рука на ее колене. Семь. Шестой. Пять. Четыре. Три. Два. Один.
Они поцеловались. Долго, не отрываясь. Куранты били, салют взрывался за окном. Я встала. Пошла на кухню. Раздела оливье на три порции. Съела свою стоя у раковины. Холодная картошка с горошком. Соло. Новый год.
Вернулась — они уже разнимались. Она поправила волосы:
— Извини, шампанское ударило.
Он хмыкнул:
— Ничего, привычно.
Я сказала:
— Спокойной ночи.
Ушла в спальню. Закрыла дверь на ключ. Легла под одеяло, лицом к стене. Слышала, как она собирается — шорох сумки, цокот туфель. Дверь хлопнула в подъезде. Тишина.
Он зашел через полчаса. Лег с краю, спиной ко мне. Я повернулась:
— Что это было?
Пауза.
— Ничего. Просто... Новый год.
Я села:
— Просто? Она ушла?
— Да. Устала, такси взяла.
Я встала, включила свет. Его рубашка на полу — помятая, с пятном от вина. Ее запах.
— Снимай.
Он сел:
— Что?
— Рубашку. В ванную.
Он снял. Встал голый. Я взяла рубашку, вышла. Замочила в раковине. Трение щетки по пятну — ритм, как сердцебиение. Вернулась. Он лежал, глаза закрыты.
— С кем она тебе звонила вчера? — спросила я.
— Работа. Клиент.
— Покажи телефон.
Он протянул. Разряжен, как сказал. Подключила к зарядке. Экран ожил. Последнее сообщение — от нее: "Жду за дверью. Не заставляй". Время — девять сорок пять.
Я положила телефон экраном вниз. Выключила свет. Легла.
Утром она написала в наш чат: "Девочки, вчера зажигали! Кто за продолжение?" Я удалила чат.
Дни потекли как вода из-под крана — ровно, без всплесков. Утро: кофе в термос, он уходит на работу. Я мою кружки, смотрю в окно на соседа, что кормит голубей. Днем — рынок за углом, картошка, яйца, укроп пучками. Вечер: ужин вдвоем, телевизор. Она звонит ему — я вижу по вибрации в кармане. Он выходит покурить на балкон.
Через неделю — пятница. Она зашла "случайно", с бутылкой вина.
— Девчонки, давайте как раньше? Салатики, болтовня.
Я кивнула. Разложила сыр на доске — тот, что она любит, с плесенью. Он открыл вино. Мы сидели за столом. Она:
— Расскажи про поездку. Как море?
Он:
— Тепло. Только волны шумели.
Я помешивала чай. Видела, как ее нога под столом касается его.
Ночью он повернулся ко мне впервые за месяц. Руки горячие, дыхание с вином. Я отстранилась.
— Не сегодня.
Он вздохнул:
— Что с тобой?
— Ничего. Новый год вспомнила.
На следующий день купила билет. На поезд. Москва — Питер, ночной. Сказала ему:
— Поеду к сестре. Неделя.
Он кивнул:
— Хорошо. Передавай привет.
Собрала сумку: белье, зубная щетка, ее шарф — оставила у нас навсегда. Поезд тронулся в десять. Купе пустое, только я и проводница с чаем. За окном огни мелькают. Телефон пищит: сообщение от него. "Скучаю уже". От нее — в общем чате: "Где пропадаешь?"
В Питере — снег, Невский горит гирляндами. Сестра встретила, обняла.
— Что с лицом? Как после драки.
Я улыбнулась:
— Новый год так встретила.
Дни там — прогулки по каналам, блины в кафе у Аничкова. Сестра спрашивает:
— Расскажешь?
Я качаю головой.
— Потом.
Вернулась через восемь дней. Ключ в замке повернулся тихо. Квартира пахла ее духами — лаванда. В ванной — ее крем для рук на полке. На кухне — записка: "Забыла. Поцелуй за меня". От нее.
Он был на работе. Я собрала ее вещи: туфли, шарф, крем. Положила в пакет. Позвонила ей.
— Забери.
Пауза.
— Сейчас?
— Да.
Она пришла через час. Дверь открыл я. В руках пакет.
— Держи.
Она заглянула внутрь.
— Спасибо. А... он дома?
— Нет. И не будет, пока ты здесь.
Она стояла в дверях, снег таял на плечах.
— Можно поговорить?
Я отступила. Она вошла в прихожую. Сняла пальто — то, что он дарил на день рождения.
— Это не то, что ты думаешь. Мы просто... сблизились. Он одинокий с тобой стал.
Я смотрела на пакет у ее ног.
— Одинокий. Понятно.
Она шагнула ближе:
— Ты же знаешь, я не хотела. Просто Новый год, эмоции...
Дверь лифта звякнула. Он вышел. Увидел нас. Замер.
— Что здесь?
Она повернулась:
— Пришла забрать вещи.
Он посмотрел на меня. Я сказала:
— Оливье доешь. В холодильнике.
Он шагнул к ней:
— Подожди. Давай разберемся.
Я взяла сумку с вешалки — свою, с Питера.
— Разбирайтесь. Я ухожу.
Вышла. Лифт спустился. На улице мороз щиплет щеки. Такси у подъезда. Сказала водителю:
— В вокзал.
Поезд опять ночной. Купе с женщиной средних лет, она вяжет шарф. Чай из термоса. За окном тьма. Телефон молчит.
Утром сестра открыла дверь:
— Опять?
Я кивнула. Разделась. Села за стол.
— На этот раз надолго.
Дни сливались. Утром — кофе у окна, снег падает тихо. Днем — работа удаленная, ноутбук на коленях, звонки клиентам. Вечером — сестра готовит борщ, мы едим молча. Она спрашивает:
— Позвонят?
— Может.
Через две недели — звонок от него.
— Вернись. Объясню все. Она ушла.
Пауза. Я смотрю на пар от чая.
— Что объяснишь?
— Было раз. Новый год. Ошибка.
Я кладу трубку.
Она пишет: "Прости. Не хотела рушить". Удаляю.
Весна пришла внезапно — талый снег по лужам, птицы кричат. Сестра тащит на рынок:
— Свежий укроп. Салат сделаем.
Я улыбаюсь. Беру пучок. Дома режу — оливье, без майонеза. Ем с хлебом.
Он приезжает в апреле. Автобусом, с сумкой. Сестра впускает:
— Поговорите.
Он стоит в дверях кухни. Худой, глаза красные.
— Я все продал. Квартиру. Деньги твои.
Протягивает конверт.
— Зачем?
— Чтобы начать заново. Без нее. Без прошлого.
Я беру конверт. Тяжелый.
— Заново где?
— Здесь. Или где хочешь. Главное — вместе.
Сестра выходит покурить. Мы сидим за столом. Я наливаю чай.
— Расскажи. Как началось.
Он смотрит в окно.
— Полгода назад. Ты на работе допоздна. Она зашла. Помогла с ужином. Потом... просто.
— Просто.
Он кивает.
— Остановиться не смог. Прости.
Я встаю. Мощу кружки.
— Иди. Подумаю.
Он ушел вечером. Автобусом обратно.
Май. Тепло. Я хожу по Невскому одна. Кафе с видом на канал. Телефон молчит. Сестра:
— Что решишь?
— Не знаю.
Июнь. Он пишет: "Скучаю по твоему оливье". Улыбаюсь.
Лето. Решаю остаться в Питере. Снимаю комнату у сестры — маленькую, с видом на двор. Работаю фрилансом, больше заказов. Знакомлюсь с людьми — на рынке, в кафе. Мужчина с голубями — сосед из Москвы, переехал. Разговариваем о погоде.
Осень. Он звонит:
— Она вышла замуж. За того, с работы.
Пауза.
— Рад за нее.
Он:
— А ты?
— Живу.
Зима опять. Новый год приближается. Сестра ставит елку — маленькую, с двумя шарами. Готовим оливье — вдвоем. Горошек, картошка, майонез. Ем теплым.
Телефон пищит. От него: "С Новым. Помнишь?"
Пишу: "Помню. С оливье".
Не звоню. Ложусь спать рано. Свеча догорает на столе.
Иногда думаю — правильно ли, что не вернулась.
Может, и он встречает Новый год один. С мандаринами.
ДРУЗЬЯ, ДОЧИТАЛИ ДО КОНЦА❓
Что бы вы сделали на его месте? Пишите в комментариях 👇
Завтра новая история в ДЗЕН — заходите и подписывайтесь!