Сердитая женщина в брюках и пиджаке, с волосами, собранными в аккуратную ракушку, быстро шагала к детской песочнице в обычном дворе пятиэтажного дома, и казалось, каждый её шаг отдавался эхом её растущего раздражения. Она торопилась, явно раздражённая, и сразу же схватила за руку вихрастого мальчишку лет пяти, который копался в песке.
— Дима, ну опять ты весь перемазался в грязи, — произнесла она строго, окидывая сына взглядом, и в её голосе сквозило такое раздражение, будто это была последняя капля в чаше её терпения. — Я же предупреждала тебя, чтобы ты не играл с этой замарашкой.
— Катя не замарашка, мама, — обиженно отозвался мальчик, пытаясь высвободить руку.
Женщина удивлённо приподняла брови и стала энергично отряхивать сына от песка, который налип на коленки, локти и даже щёки. Она продолжила, не скрывая раздражения:
— Нет, Катя как раз замарашка, лучше играй с другими ребятами, с нормальными детьми, которые не выглядят так, будто только что из помойки вылезли.
Затем она взяла упавшую кепку сына, стряхнула с неё песок и надела ему на голову, после чего потянула его к подъезду. Мальчик успел обернуться и крикнул в сторону песочницы:
— Пока!
— Пока, — откликнулась рыжеволосая девчушка с веснушками на носу, держа в руке красную лопатку.
Елена Петровна с самого первого дня, когда увидела Катю рядом с сыном, почувствовала к ней неприязнь, которая росла, как снежный ком, при каждом взгляде на эту растрёпанную девчонку. Девочка вызывала у неё брезгливость — всегда в одежде не по размеру, с растрёпанными хвостиками, вся чумазая. Разве так должна выглядеть нормальная девочка? Разве это нормально, что она лазает по деревьям и гаражам вместе с местной шпаной, кормит всех бродячих кошек и собак, да ещё и ходит на карате? Куда смотрят её родители? Нет, её Дима с такой хулиганкой дружить не будет, и точка.
А Диму как раз тянуло к Кате, словно магнитом. В детстве эту проблему Елена Петровна решала просто: запрещала гулять, а в крайнем случае запирала сына дома. Но когда дети вошли в переходный возраст, она в полной мере узнала все радости подросткового бунта. Дмитрий устраивал истерики, сбегал из дома, шалил по-всякому и даже обрил голову налысо, зная, как мама любит его каштановые вихры.
— Сергей, ну скажи ты ему хоть слово, — требовала Елена Петровна от мужа, когда сын опять выходил из-под контроля, и в её голосе слышалась полная безысходность. — Почему я одна тут бьюсь, как рыба об лёд?
— Это тебе, дорогая, всё не нравится, — равнодушно отвечал Сергей Сергеевич, не отрываясь от газеты. — А мне-то что? Пусть гуляют вместе, ничего плохого в этом не вижу.
Елена Петровна кипела от злости при каждом таком разговоре. Её бесила непокорность сына и безразличие мужа. Тот считал, что жена пытается сделать из Димы изнеженного мальчика, запрещая ему обычные мальчишечьи проказы. Но Сергей Сергеевич никогда не устраивал скандалы на эту тему, зная характер супруги. Ему хватало нервов на работе, где он водил городской автобус, а там без стрессов не обходится. Так что в редкие выходные он предпочитал отдыхать перед телевизором, вместо того чтобы вникать в семейные разборки.
Сама Елена всю жизнь работала бухгалтером в разных фирмах. Она привыкла решать вопросы радикально, не терпела компромиссов и всегда считала себя правой заранее. Но запереть сына дома навсегда она не могла и продолжала злиться внутри. А Дима и Катя, словно назло Елене, продолжали тайком общаться, гулять и проводить время вместе. Они выглядели забавно: рыжая девчонка с веснушками в мешковатой одежде и мальчишка в школьной форме с галстуком, да ещё с бритой головой. Вдвоём они забирались на крыши соседних домов, устраивали там пикники, запускали воздушных змеев, лечили дворового пса с вывихнутой лапой, насыпали зёрна в кормушку зимой, чтобы понаблюдать за птицами. Летом прятались в зарослях за домом, играли с другими детьми в шашки, а весной после школы подрабатывали, продавая квас. В общем, вели свою насыщенную подростковую жизнь.
— И почему тебя мама так не любит, ума не приложу, хоть тресни? — спросил Дима, жуя травинку, лёжа на нагретой солнцем крыше. Они разлеглись на крыше пятиэтажки, загорая в лучах августовского солнца. Рядом стояла бутылка газировки, покрытая конденсатом.
— Не знаю, — ответила Катя, пожимая плечами и переворачиваясь на живот. — Может, она в детстве дружила с такой же девочкой, как я, а та её обидела.
— Не знаю насчёт мамы, но я точно знаю, что ты меня никогда не обидишь, — улыбнулся Дима и шутливо показал бицепс. — Мы же такие друзья, что никто нас не разлучит.
Катя звонко засмеялась и подняла ладонь, чтобы дать ему пять.
— То же самое могу сказать и про тебя.
— Дружба навек, — повторил Дима, хлопнув своей ладонью по её.
Екатерина сама иногда размышляла, почему мать лучшего друга так её невзлюбила. Может, просто потому, что она не похожа на типичную девчонку. Мама Екатерины всю жизнь стригла клиентов в парикмахерской неподалёку, а отец ремонтировал вагоны в трамвайном депо. Родители были заняты заработком, так что дочь с ранних лет училась быть самостоятельной: готовила, убирала, обслуживала себя сама. Семья не отказывалась от помощи родственников, поэтому вещи Кате часто доставались от двоюродных братьев и сестёр. Мешковатые свитеры и огромные олимпийки забавно смотрелись на её девчачьей фигуре.
— Ничего, зато не тесно, и носить можно сколько угодно, — говорила мама Ирина Евгеньевна, и в её словах сквозила такая практичность, что Катя невольно улыбалась.
— И порвать не жалко, — тут же хихикала Екатерина.
С чувством юмора у неё всё было в порядке ещё с начальной школы. Папа Виктор Петрович, любитель шахмат, мастер анекдотов и забавных историй, сыграл в этом главную роль. Он же в шутку предложил отдать дочь на карате, когда та неуклюже пародировала увиденный китайский боевик.
— А что, никто её обижать не будет, — констатировал отец. — Двинет разок в челюсть, и все хулиганы разбегутся.
Так Екатерина и начала заниматься восточными единоборствами. Это продолжалось несколько лет, и в итоге даже главный задира в классе не смел её толкнуть или обозвать. Со временем она поняла, что спорт — это хорошо, но медицина интересует её больше. Девочка с увлечением читала энциклопедии по биологии, смотрела документальные фильмы о врачах из разных стран и твёрдо решила поступить в медицинский вуз. И всё это не мешало ей жить жизнью счастливого ребёнка. Родители ничего ей не запрещали, только просили думать перед тем, как что-то сделать, и быть умнее. Вот она и училась на практике, ничего не боялась, была душой компании среди мальчишек. Кате не нравились куклы, платья и другие девчачьи забавы — они казались скучными и бессмысленными. А Елене Петровне она казалась странной, чудаковатой, глупой замарашкой. Ведь её Дима — мальчик из приличной семьи: играет в шахматы, занимается бальными танцами, углублённо изучает алгебру и физику с репетитором, чтобы получить перспективную профессию. Ему такая подруга не нужна.
Когда Екатерина уже училась в десятом классе, отец девушки получил травму на работе. Ему потребовалась операция, чтобы не остаться инвалидом. Семья срочно продала свою трёхкомнатную квартиру, чтобы покрыть расходы на лечение, и купила двухкомнатную в соседнем районе, попроще и подальше. Тут Елена Петровна увидела шанс навсегда прервать общение сына с этой девчонкой. Она зашла подровнять чёлку в парикмахерскую, где всё ещё работала мама Екатерины. Пока Ирина Евгеньевна щёлкала ножницами, Елена завела нужный разговор.
— Ой, так хорошо, что ты, Ира, осталась здесь работать, несмотря на переезд, — начала она, устраиваясь поудобнее, и в голосе её проскользнула нотка притворной заботы. — Наверное, теперь сложно добираться, приходится пораньше вставать, да?
— Да, приходится вставать ни свет ни заря, и Катю в школу будить, — кивнула парикмахерша, продолжая стричь.
— А я Диму приучила к ранним подъёмам ещё с садика, — похвасталась Елена Петровна. — У него не только школа, ещё секции разные, подготовительные курсы в университет, репетитор три раза в неделю. Ему некогда бездельничать, через полгода поступать. Мы только на бюджетное место ориентируемся, чтобы стипендия была.
— А Катя в мед хочет, — простодушно ответила Ирина. — Но если не поступит именно туда, не страшно. Колледж тоже вариант хороший, лишь бы дочке нравилось.
Елена незаметно скривила губы — было видно, что она скептически относится к студентам колледжей.
— А ещё знаешь, Ира, Димочка с девочкой стал встречаться, — продолжила она, меняя тему. — Представляешь, подруга моей коллеги, умница, красавица, готовится поступать на факультет иностранных языков, вышивает гладью, варит французский луковый суп. Замечательная будет невестка!
Она сложила руки в притворном восхищении и добавила:
— Я тебе сейчас фотографию покажу.
Ирина слегка отстранилась, проверяя, ровно ли подстригла чёлку, но на её лице мелькнула лёгкая грустная растерянность.
— Ну вот, взгляни, чудо как хороша, да? — Елена протянула телефон с фото. — И с Димочкой смотрится великолепно вместе.
На снимке Дмитрий стоял в холле ресторана под руку со светловолосой девушкой в персиковом платье у зеркала. Она склонила голову ему на плечо и едва заметно улыбалась. Ирина про себя согласилась, что незнакомка действительно утончённая и привлекательная.
— Да, красивая пара, — заулыбалась женщина и вернулась к стрижке. — За чёлку как обычно, по прайсу.
— Благодарю, Ирочка, увидимся через месяц, как отрастёт, — ответила Елена, победно улыбаясь, и направилась к выходу.
Дело было сделано. Семя раздора и сомнения посеяно. За время посещения салона Елена хорошо изучила Ирину, да и соседские сплетни слушала внимательно, хоть и незаметно. Простодушная, но совестливая парикмахерша никогда не позволит дочери разрушить чужое счастье. Значит, рыжая девчонка исчезнет из жизни сына. И как удобно, что сама Елена вне подозрений. Пусть на фото всего лишь постановочный кадр, на который она с коллегой уговорили детей во время юбилея — Ирине и тем более Кате знать не нужно.
С того дня Елена стала пристально наблюдать за сыном, у которого и так всё было расписано по часам. Дима ходил хмурый, как в воду опущенный, молчал, плохо ел.
— Что случилось, сынок? — невинно спрашивала Елена, подавая на завтрак кашу с вареньем, и внутри неё всё ликовало от мысли, что план сработал.
— С другом повздорил, — отвечал Дима, механически поглощая еду.
— Может, оно и к лучшему, всё образуется, — говорила женщина, касаясь его плеча, а сама внутри ликовала.
Дмитрий перестал задерживаться после уроков, мало гулял, стал жить как по расписанию. И через месяц Елена поняла, что план удался, когда по дороге с работы увидела у школы, как сын и рыжая девчонка прошли мимо друг друга, даже не поздоровавшись.
Прошло несколько лет. Дима поступил в университет, окончил его, устроился аналитиком данных в финансовую компанию, переехал на съёмную квартиру неподалёку. Однажды, возвращаясь с работы, Дмитрий увидел в парке на скамейке знакомую фигуру, которую избегал почти семь лет. Те же рыжие локоны, те же веснушки, только вместо пёстрой куртки необъятных размеров — стильное пальто и красный берет. Екатерина тихо плакала, глядя в землю, и не заметила, как на её плечо легла ладонь.
— За всё детство, что мы провели вместе, я ни разу не видел тебя в слезах, — произнёс Дмитрий, осторожно присаживаясь рядом.
Девушка подняла на него изумлённый взгляд, губы её задрожали, а потом она резко и крепко обняла его, разразившись новым приступом плача. Она сжимала его отчаянно, трепетно, словно в любой момент его могли унести, словно никого не было вокруг и никто на них не смотрел. Дмитрий опешил, растерялся, но в ответ крепко прижал девушку, успокаивающе провёл по спине, ощутил на щеке прядь её жёстких рыжих кудрей. Он так соскучился по ним, по ней, по всему этому.
Когда подруга немного успокоилась, Дмитрий предложил:
— Пойдём ко мне, мы столько лет не общались толком. Холодно уже, да и темнеет, к тому же.
— К тебе? — Екатерина в миг потеряла улыбку и даже отстранилась. — Ну ты же женат, мама говорила, и Елена Петровна точно не обрадуется такой гостье, как я.
— Чего? — Дима недоверчиво улыбнулся, и в его глазах мелькнуло полное недоумение. — Я женат? Да я с котом уже два года живу на съёмной квартире. Какая жена? Кто тебе сказал такую чушь?
Екатерина взглянула на него, как человек смотрит на рассвет после ночной бури — с надеждой, скреплённой верой в лучшее, с прежней детской чистотой и искренностью.
— Пойдём, по дороге расскажу, — сказал Дима первым, поднимаясь со скамейки и подавая ей руку. — А ты расскажешь, почему рыдала тут в три ручья совсем одна?
Через двадцать минут они уже сидели на уютной крохотной кухне, пили чай из старомодных кружек в красный горошек. На коленях у Екатерины сразу устроился кот Дмитрия по кличке Милон. Он улёгся по-хозяйски и замурчал, словно она приходила каждый день.
— Новость, что я женат, признаться, огорошила, — весело заметил Дима, доставая из шкафа печенье и конфеты. — Итак, откуда ноги растут?
Екатерина сжала кружку двумя руками и постучала по ней ногтями — старая привычка с детства, когда она нервничала.
— Тогда после Нового года ты учился в одиннадцатом классе, а я в десятом, — начала она. — Мама сказала, чтобы я не лезла в чужое счастье, что у тебя невеста и всё уже решено. Попросила меня быть умнее и не портить самой себе будущее. Мол, в этой семье свекровь съест живьём. Оставь. Даже он тебя не защитит, хоть и любит, очевидно.
— Ой, — Дима, стоявший рядом, не донёс печенье до рта.
Слово, которое сидело где-то глубоко в груди, невольно вырвалось у Екатерины. Девушка медленно подняла на него глаза. Сам не осознавая до конца, что делает, повинуясь только внутреннему порыву, Дмитрий наклонился, мягко провёл по щеке Екатерины ладонью и поцеловал её.
Они разговаривали в ту ночь до самого утра, даже плакали, но уже от счастья, от подростковой глупости, от тёплых воспоминаний. Екатерина рассказывала, как с болью по маминому совету вычеркнула лучшего друга из жизни, заблокировала его везде, избегала встреч в школе. А Дима воспринял это как непонятную обиду и со временем сам поверил в неё настолько, что перестал пытаться выяснять. Пока Екатерина заканчивала одиннадцатый класс и пыталась поступить в медицинскую академию, Дима уже учился в вузе, вливался в студенческую жизнь, знакомился с новыми людьми, строил отношения с девушками. На третьем курсе потерял отца, погрузился в тоску, но выкарабкался, начав работать. Окончил университет с красным дипломом, расстался с очередной девушкой. С трудом и спорами переехал от матери жить отдельно, завёл кота.
Продолжение :