Я всегда думала, что к тридцать первому декабря люди подходят с каким‑то особым настроением. Даже если год был тяжёлым, всё равно в воздухе появляется что‑то мягкое, тёплое, будто сама зима старается приглушить острые углы. У нас в подъезде соседи уже с утра бегали с пакетами, кто‑то тащил мандарины, кто‑то коробки с игрушками, а на первом этаже дети из второй квартиры развесили бумажные снежинки прямо на дверях лифта. Я улыбнулась, когда увидела это, и подумала, что, наверное, стоит тоже что‑то повесить, чтобы не выглядеть самой угрюмой в доме.
Я вернулась домой с сумками, поставила их на кухонный стол и сняла перчатки. На улице было холодно, но приятный такой холод, который не кусает, а бодрит. Я открыла окно, чтобы впустить немного свежего воздуха, и услышала, как где‑то во дворе кто‑то репетирует запуск хлопушек. Хлопки были глухие, будто кто‑то хлопал в ладоши в варежках.
– Ты опять окно открыла? – услышала я голос Игоря из комнаты. – У нас и так батареи еле греют.
– На минуту, – ответила я. – Проветрить.
Он вышел на кухню, почесал затылок и посмотрел на сумки.
– Опять набрала всего, – сказал он. – У нас половина холодильника забита.
– Это к празднику, – я старалась говорить спокойно. – Ты же сам говорил, что хочешь нормальный стол, а не как в прошлом году.
– Я говорил, что не надо тратить лишнего, – буркнул он и открыл холодильник. – Ты хоть цены видела?
Я видела. И цены, и лица людей, которые стояли в очередях, и то, как кассирша устало протирала лоб рукавом. Но я хотела, чтобы у нас был хороший вечер. Хотела, чтобы мы сели за стол, посмотрели старые фильмы, посмеялись, вспомнили что‑то хорошее. Хотела, чтобы он посмотрел на меня так, как раньше, когда мы только начинали встречаться, когда он приносил мне пирожные из кондитерской и говорил, что я самая красивая женщина на свете.
Но в последние месяцы он смотрел на меня иначе. Не зло, нет. Скорее так, будто я стала частью мебели. Привычной, удобной, но совершенно незаметной.
Я достала из пакета банку маринованных огурцов и поставила на стол.
– Я сделаю салаты, – сказала я. – Ты можешь пока ёлку собрать?
– А зачем? – он пожал плечами. – Мы вдвоём. Кому она нужна?
– Мне, – тихо сказала я.
Он посмотрел на меня, будто впервые услышал мой голос. Потом вздохнул, будто ему поручили что‑то невероятно тяжёлое, и ушёл в кладовку за коробкой.
Я начала резать овощи. Нож стучал по разделочной доске, и этот звук немного успокаивал. Я всегда любила готовить перед праздниками. В этом было что‑то почти ритуальное: запахи, движения, ожидание. Я помнила, как мама всегда говорила, что настроение хозяйки передаётся дому. Если готовить с раздражением, то и праздник получится кислым. А если с теплом, то всё сложится.
Я старалась готовить с теплом.
Игорь тем временем возился с ёлкой. Я слышала, как он ворчит, что ветки опять перепутались, что гирлянда запуталась, что лампочки мигают не так, как надо. Я хотела подойти, помочь, но знала, что он только раздражится. Он в последнее время раздражался почти на всё.
Когда я закончила с первым салатом, я услышала, как он сказал:
– Слушай, а может, не будем её ставить? Она какая‑то кривая.
– Давай я посмотрю, – я вытерла руки и подошла к нему.
Ёлка действительно стояла неровно, но это было легко исправить. Я поправила подставку, повернула ствол, и она стала ровной.
– Вот, – сказала я. – Всё нормально.
– Ну да, – он отвернулся. – Ты у нас специалист.
Я не поняла, что он имел в виду, но решила не спрашивать. В последнее время любое уточнение превращалось в спор.
Я вернулась на кухню и продолжила готовить. Время шло, и дом постепенно наполнялся запахами. Я включила тихую музыку, чтобы хоть как‑то создать настроение. Игорь сидел в комнате и листал телефон. Иногда он смеялся, иногда что‑то писал. Я слышала, как он быстро стучит по экрану, и почему‑то это меня тревожило.
Я пыталась не думать об этом. Праздник же. Надо держать себя в руках.
Когда я закончила с закусками, я решила сделать чай. Я поставила чайник и услышала, как в коридоре звякнул его телефон. Он, видимо, оставил его на тумбочке, когда ходил за гирляндой. Экран загорелся, и я невольно увидела имя, которое высветилось.
«Лена».
Я знала эту Лену. Она работала с ним в офисе. Он пару раз упоминал её, но всегда как‑то вскользь. Я никогда не ревновала, потому что не видела смысла. Мы жили вместе уже много лет, и я думала, что у нас всё стабильно.
Но в последнее время он стал чаще задерживаться на работе. Говорил, что много задач, что начальство давит, что нужно доделывать отчёты. Я верила. Я всегда ему верила.
Телефон снова загорелся. На этот раз сообщение было длиннее. Я не читала, просто увидела, что оно длинное. И что от неё.
Я отвернулась, будто меня поймали на чём‑то постыдном. Хотя я ничего не делала.
Игорь вышел из комнаты, увидел, что телефон светится, и быстро взял его в руку. Он посмотрел на меня, будто проверяя, видела ли я что‑то. Я сделала вид, что занята чайником.
– Ты чего? – спросил он.
– Ничего, – ответила я. – Чай ставлю.
Он кивнул и ушёл обратно.
Я налила себе кружку и села за стол. Руки дрожали. Я пыталась убедить себя, что это просто рабочие дела. Что люди могут переписываться. Что я накручиваю себя. Что праздник, что нельзя портить себе настроение.
Но внутри что‑то уже сдвинулось. Как будто маленькая трещина появилась, и я знала, что она будет расти.
Я решила отвлечься и занялась сервировкой стола. Достала скатерть, тарелки, бокалы. Я всегда любила, когда всё красиво. Даже если мы вдвоём. Даже если он этого не замечает.
Когда я расставляла приборы, Игорь снова вышел из комнаты. Он был какой‑то напряжённый, будто собирался сказать что‑то важное, но не решался.
– Слушай, – начал он, – я, наверное, вечером отойду ненадолго.
– Куда? – я старалась говорить спокойно.
– Да так… ребята звали. Посидеть немного. Перед боем курантов вернусь.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Ты хочешь уйти? Сегодня?
– Ну а что такого? – он пожал плечами. – Мы же всё равно вдвоём. Ты тут со своими салатами, я посижу с ребятами. Час‑полтора.
– А праздник? – спросила я тихо.
– Да что праздник… – он махнул рукой. – Обычный день.
Я смотрела на него и не понимала, как он может так говорить. Для меня это был не обычный день. Это был вечер, когда хочется быть рядом с тем, кто тебе дорог.
Он посмотрел на меня и вдруг сказал:
– Ты не нужна ему.
Я не сразу поняла, что он имеет в виду.
– Кому? – спросила я.
– Да этому твоему празднику, – он усмехнулся. – Ты всё стараешься, накрываешь, украшаешь… А кому это надо? Себе? Или кому‑то ещё?
Но я услышала эту фразу иначе. Она прозвучала так, будто он говорил не о празднике. Будто говорил обо мне.
И в этот момент я поняла, что он давно уже где‑то далеко. Не физически. А внутри. Что я для него стала чем‑то привычным, но ненужным. Как старая вещь, которую не выбрасывают только потому, что она не мешает.
Я стояла, держась за край стола, и чувствовала, как внутри поднимается что‑то тяжёлое. Не обида. Не злость. Скорее понимание. Горькое, но ясное.
– Игорь, – сказала я, – ты хочешь уйти? Скажи честно.
Он отвёл взгляд.
– Я просто хочу немного развеяться.
– А я? – спросила я. – Я тебе не нужна?
Он молчал. И это молчание было хуже любого ответа.
Я глубоко вдохнула, чтобы не расплакаться. Я не хотела плакать перед ним. Не сегодня.
– Иди, – сказала я. – Если хочешь.
Он удивился, будто ожидал скандала. Но я не собиралась устраивать сцену. Он взял куртку, шарф, телефон. На секунду задержался в дверях, будто хотел что‑то сказать, но передумал.
Дверь закрылась.
Я осталась одна в тишине, среди запахов салатов, мандаринов и ёлки, которая тихо мерцала гирляндой.
Я села на стул и обхватила кружку ладонями. Чай остыл, но я не чувствовала вкуса.
Я думала, что тридцать первое декабря будет тёплым. Что мы будем вместе. Что всё ещё можно исправить.
Но теперь я сидела одна и понимала, что, возможно, исправлять уже нечего.
И всё же я не хотела, чтобы вечер превратился в пустоту. Я встала, подошла к окну и посмотрела на двор. Люди ходили с пакетами, кто‑то нёс ёлку, кто‑то смеялся. Жизнь продолжалась.
Я закрыла окно, поправила гирлянду и вернулась к столу. Я решила, что праздник всё равно будет. Пусть маленький, пусть тихий, но мой.
И в этот момент я услышала звонок в дверь.
Я вздрогнула. И почему‑то сердце забилось быстрее.
Кто мог прийти?
Я вытерла руки о фартук и пошла открывать.
Я открыла дверь и увидела на пороге Свету, соседку с пятого этажа. Она стояла в пуховике, с красным от мороза носом и пакетом в руках.
– Ой, Леночка, – сказала она, – извини, что без звонка. У меня там… – она подняла пакет, – селёдка под шубой. Я сделала, а потом вспомнила, что ты её любишь. Решила занести, пока не забыла.
Я моргнула, пытаясь понять, почему у меня вдруг перехватило горло. Света была обычной соседкой, мы иногда болтали в лифте, иногда помогали друг другу с мелочами. Но сейчас её появление было как спасательный круг.
– Заходи, – сказала я, стараясь улыбнуться. – Спасибо тебе.
Она вошла, сняла шапку, огляделась.
– Ой, как у тебя красиво, – сказала она. – Ёлка, гирлянда… Настроение сразу новогоднее.
Я кивнула. Мне хотелось сказать что‑то лёгкое, обычное, но слова застряли.
Света посмотрела на меня внимательнее.
– Ты чего такая? – спросила она. – Случилось что‑то?
Я хотела сказать «нет», но почувствовала, что если сейчас совру, то просто не выдержу. Я присела на стул и закрыла лицо руками.
– Он ушёл, – сказала я. – На праздник. С друзьями.
Света поставила пакет на стол и села рядом.
– Вот так просто? – спросила она.
– Да, – я выдохнула. – Сказал, что праздник обычный день. Что ему нужно развеяться.
Света покачала головой.
– Мужики… – сказала она, но потом поправилась: – Хотя нет, не мужики. Нормальный мужик так не сделает. Это он у тебя какой‑то… странный.
Я усмехнулась сквозь слёзы.
– Я не хочу плакать, – сказала я. – Сегодня же праздник.
– Плачь, если хочется, – сказала Света. – Это нормально.
Но я не хотела. Я вытерла глаза и глубоко вдохнула.
– Может, ты останешься? – спросила я. – Посидим вместе.
Света улыбнулась.
– Лен, у меня там дети, муж… Они меня ждут. Но я могу посидеть немного, если хочешь.
– Нет, – я покачала головой. – Иди. У тебя праздник. Я просто… немного растерялась.
Света встала, обняла меня.
– Если что, звони, – сказала она. – В любое время. И не вздумай сидеть одна и думать, что ты в чём‑то виновата. Ты хорошая. Просто иногда рядом оказывается человек, который этого не видит.
Я проводила её до двери. Когда она ушла, в квартире снова стало тихо. Но теперь эта тишина была не такой тяжёлой. Будто кто‑то подставил плечо, и мне стало чуть легче.
Я вернулась на кухню, поставила селёдку под шубой в холодильник и посмотрела на часы. Было ещё далеко до полуночи. Я решила заняться делами, чтобы не думать. Поставила чайник, поправила скатерть, разложила салфетки. Я старалась делать всё медленно, аккуратно, будто от этого зависело, как пройдёт вечер.
Когда я закончила, я села на диван и включила телевизор. Там шёл какой‑то концерт, люди пели, танцевали, смеялись. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается странное чувство. Не одиночество. Скорее пустота. Как будто я стою на пороге чего‑то, но не знаю, что будет дальше.
Я взяла телефон. Хотела написать Игорю, спросить, когда он вернётся. Но потом подумала: а зачем? Если человек хочет быть рядом, он будет. Если нет – никакие сообщения не помогут.
Я положила телефон обратно.
Время тянулось медленно. Я ходила по квартире, поправляла ёлочные игрушки, протирала стол, хотя он был чистый. Я пыталась занять руки, чтобы не думать.
Когда часы показали половину одиннадцатого, я услышала, как в подъезде кто‑то громко смеётся. Потом хлопнула дверь. Потом ещё одна. Люди возвращались домой, готовились к празднику.
Я подошла к окну. Во дворе уже зажгли гирлянды, дети катались на ледяной горке, кто‑то запускал бенгальские огни. Я смотрела на всё это и чувствовала, как внутри что‑то постепенно оттаивает.
Я решила выйти на улицу. Просто пройтись немного. Подышать воздухом.
Я надела пальто, шарф, шапку и вышла из квартиры. В подъезде пахло мандаринами и хвойными ветками. На лестничной площадке кто‑то оставил коробку с игрушками, наверное, собирались выбросить.
Я вышла на улицу. Воздух был морозный, но приятный. Снег тихо скрипел под ногами. Я прошла мимо детской площадки, мимо лавочек, мимо ёлки, которую поставили во дворе. На ней висели разноцветные шары, и кто‑то повесил записку: «С Новым годом, соседи!»
Я улыбнулась.
Я шла без цели, просто чтобы идти. И вдруг услышала позади знакомый голос:
– Лен, ты чего тут одна?
Я обернулась. Это был Саша, сосед из соседнего подъезда. Мы иногда пересекались на парковке, иногда здоровались в магазине. Он был спокойный, доброжелательный, всегда улыбался.
– Гуляю, – сказала я. – Воздухом дышу.
– В такую погоду? – он засмеялся. – Ну ты даёшь. Я вот вышел машину прогреть, а сам уже замёрз.
Он подошёл ближе.
– Ты в порядке? – спросил он. – Вид у тебя… не праздничный.
Я хотела сказать, что всё хорошо. Но почему‑то слова застряли.
– Игорь ушёл, – сказала я. – На праздник. С друзьями.
Саша нахмурился.
– Сегодня? – спросил он. – Вечером?
– Да.
Он покачал головой.
– Странный он у тебя, – сказал он. – Я бы свою жену в такой вечер никуда не отпустил. Да и сам бы не ушёл.
Я усмехнулась.
– У всех свои отношения.
– Может, и так, – сказал он. – Но ты не должна сидеть одна. Хочешь, пойдём ко мне? У меня сестра приехала, племянники. Весело. Посидим, чай попьём.
Я покачала головой.
– Спасибо, Саша. Но я не хочу быть лишней.
– Ты не будешь лишней, – сказал он. – Но если не хочешь – я понимаю.
Мы стояли молча несколько секунд. Снег тихо падал, фонари освещали двор мягким светом.
– Ладно, – сказал он. – Если что, я рядом. Не стесняйся.
– Спасибо, – сказала я.
Он улыбнулся и пошёл к своей машине.
Я постояла ещё немного, потом вернулась домой. В квартире было тепло, тихо. Я сняла пальто, прошла на кухню и налила себе чай. Я чувствовала, что внутри что‑то меняется. Не резко, не болезненно. Скорее как будто я наконец‑то начинаю видеть то, что раньше не замечала.
Я села за стол, посмотрела на ёлку и подумала, что, наверное, впервые за долгое время я чувствую себя не потерянной, а свободной. Пусть немного. Пусть осторожно. Но свободной.
Я взяла телефон. На экране было одно сообщение от Игоря: «Я задержусь. Не жди».
Я посмотрела на эти слова и вдруг поняла, что не чувствую ни боли, ни обиды. Только спокойствие.
Я выключила звук, положила телефон на стол и сказала вслух:
– Ну и хорошо.
Я встала, подошла к окну и посмотрела на огни во дворе. Люди смеялись, дети бегали, кто‑то запускал салюты. Жизнь продолжалась.
И я вдруг поняла, что хочу, чтобы она продолжалась и у меня. Но по‑другому. Не так, как раньше.
Я закрыла шторы, вернулась к столу и взяла бокал. Налила немного шампанского. Подняла его и тихо сказала:
– С Новым годом, Лена.
И впервые за долгое время почувствовала, что говорю это не по привычке, а по‑настоящему.