Валентина готовила обеды. Они ели во дворе, под яблоней, на лавочке. Стол накрывала прямо там — скатерть стелила, посуду выносила. Борщ, пироги, компот.
Виктор ел с аппетитом, нахваливал:
— Такого борща я давно не ел, Валентина Сергеевна! У вас талант настоящий.
Разговаривали о простом. О погоде: дожди пойдут или ещё подержатся сухо? О соседях: кто что делает, кто куда собирается. О том, что показывают по телевизору — новости, сериалы, политика.
Виктор не лез в душу, не задавал лишних вопросов, не торопил события. Просто был рядом. Спокойный, надёжный — как старое дерево. С ним было легко, комфортно.
Валентина расслаблялась. Забывала о проблемах, о болезнях, об одиночестве. Казалось, что так и должно быть. Что он всегда был частью её жизни.
Соседки начали судачить.
— Смотри, у Вальки мужик появился. Каждую неделю приезжает. Работящий вроде. Дом в порядок приводит. Хорошо, когда в доме мужик есть — одной бабе тяжело всё тянуть.
Тамара добавила:
— А я слышала, что Зинка Рыбина познакомила их — через свою контору брачную. Говорят, он вдовец, из Тамбова, пенсионер. Ищет себе бабу для жизни. Валька удачно пристроилась, что и говорить.
Лидия кисло заметила:
— Подождём, посмотрим. Ещё неизвестно, какой он человек. Может, пьяница, может, аферист какой. Сейчас столько мошенников — на старух охотятся. Дома отбирают, деньги вытягивают.
Но большинство соседок радовались за Валентину.
— Она хорошая баба. Честная, работящая. Всю жизнь горбатилась. С мужем тяжёлым жила. Пусть хоть на старости лет счастье найдёт. Заслужила.
Валентина не обращала внимания на сплетни. Ей было хорошо. Впервые за пять лет она не чувствовала себя такой одинокой. Дом наполнился жизнью. Появился смысл.
Утром вставала с мыслью, что вечером может позвонить Виктор. День проходил быстрее, веселее.
***
В сентябре Виктор привёз ей подарок. Приехал в субботу, как обычно, а в руках — коробка.
— Валентина Сергеевна, это вам. Небольшой презент.
Валентина открыла — а там чайник электрический. Новенький, блестящий, красивый.
— У вас же старый, со свистком — неудобно. Этот быстрее закипает и безопаснее. Автоматически отключается.
Валентина растрогалась. Руки задрожали, слёзы навернулись.
— Виктор Леонидович, зачем же так тратиться? Вы и так столько для меня делаете.
Виктор улыбнулся.
— Да что вы, пустяки! Вы для меня много делаете — кормите, заботитесь, дом свой открыли. Я тоже хочу о вас позаботиться. Хочу, чтобы вам было удобно, комфортно.
Он говорил это искренне. Валентина верила каждому слову. Смотрела на него и думала: «Какой же он хороший человек! Как мне повезло встретить такого!»
Зина права была. Это действительно судьба.
***
Виктор стал приезжать чаще. Не только по выходным, но и в середине недели.
— Заеду на пару часов, — говорил. — Проверю, как вы, не нужна ли помощь.
И приезжал. То дров наколет, то огород прополет, то просто посидит, чай попьёт, поговорит.
Валентине было хорошо. Дом перестал быть пустым. Всегда кто-то рядом. Всегда есть с кем словом перекинуться.
Она снова начала петь по утрам — чего не делала с тех пор, как умер муж. Песни старые, которые в молодости любила. Голос хрипловатый, но весёлый.
Соседки заметили перемены.
— Валька вся расцвела. Помолодела даже. Видно, мужик ей жизнь скрасил. Хорошо, что нашла кого-то. А то совсем зачахла одна.
***
В октябре Виктор признался.
Они сидели на крыльце, пили чай. Первые заморозки уже ударили, но днём ещё было тепло. Солнце светило, грело. Яблоня сбросила листья, стояла голая. Скоро зима.
Виктор долго молчал, смотрел вдаль. Потом посмотрел на Валентину серьёзно.
— Валентина Сергеевна, я хочу сказать вам кое-что. Эти месяцы, что мы знакомы, стали для меня самыми светлыми за последние годы. После смерти жены я думал, что так и доживу один. Что любовь, семья — всё это позади. Но потом встретил вас. И понял, что жизнь продолжается. Что можно быть счастливым снова.
— Я привык к вам, к вашему дому, к нашим разговорам. Я не хочу больше жить один. Я хочу быть рядом. Всегда. Если вы согласны, конечно.
Валентина молчала. Сердце билось часто, в горле пересохло. Она понимала, что он имеет в виду. Но не могла поверить: неужели этот человек хочет связать с ней жизнь? С ней — старой, уставшей, ничем не примечательной?
— Вы предлагаете… пожениться? — голос дрожал.
— Да.
Виктор взял её руку. Большая, тёплая, сухая ладонь накрыла её маленькую, натруженную руку.
— Я понимаю, это быстро. Мы знакомы всего три месяца. Но в нашем возрасте нет смысла тянуть. Каждый день на счету. Я хочу заботиться о вас. Помогать вам. Хочу, чтобы вы знали — вы не одна. Что есть человек, который всегда будет рядом.
Валентина посмотрела на него. Виктор был спокойным, терпеливым. Он не давил, не торопил. Просто ждал, смотрел в глаза. И в этих глазах она видела тепло, заботу, искренность. Так ей казалось.
Она подумала о своей жизни. О пустом доме. О долгих вечерах в одиночестве. О том, как тяжело было тащить всё на себе. О том, как хорошо стало эти месяцы, когда он появился. С ним было легко. С ним было тепло. С ним было не одиноко.
— Хорошо, Виктор Леонидович. — Она сжала его руку. — Я согласна. Давайте попробуем. Будем вместе.
Виктор улыбнулся. Впервые за всё это время — по-настоящему широко, открыто.
— Спасибо, Валентина Сергеевна. Вы не пожалеете, обещаю. Я сделаю всё, чтобы вам было хорошо. Чтобы вы были счастливы.
Они сидели, держась за руки. Солнце садилось, окрашивая небо в красный цвет. Где-то вдали лаяли собаки. Ветер шелестел листьями.
Обычный вечер в деревне. Но для Валентины он был особенным. Это был вечер, когда она решила начать новую жизнь.
Она ещё не знала, что этот вечер мог стать последним в её жизни. Что она только что согласилась на собственную смерть. Что человек рядом с ней уже прикидывает, когда начать добавлять яд в её еду. Что в его голове — холодный расчёт:
Свадьба в декабре.
Первая доза — в январе.
Смерть — в мае.
Дом продать в июне.
Чистая прибыль — 2,5 миллиона.
***
Свадьбу назначили на начало декабря. Решили расписаться тихо, без шума. В их возрасте пышные гулянья ни к чему. Пригласить самых близких — человек десять: родственники, друзья, соседи. Отметить скромно, в доме. Стол накрыть, шампанского выпить. Всё по-человечески.
Виктор настаивал, чтобы расписались быстрее.
— В нашем возрасте каждый день на счету, — говорил он. — Зачем тянуть? Чем раньше, тем лучше. Давайте уже в ноябре, не будем ждать декабря.
Валентина соглашалась. Она тоже не хотела ждать. Хотелось быстрее начать новую жизнь — жизнь вдвоём.
Она позвонила дочери Ольге. Сообщила новость. Трубку взяли не сразу — Ольга была на работе.
— Мама, что случилось? Ты редко днём звонишь. — Голос встревоженный и напряжённый.
— Оля, всё хорошо. — Валентина старалась говорить спокойно, но волнение слышалось. — Я хочу сказать тебе кое-что важное. Я выхожу замуж.
Тишина на том конце провода. Долгая, тяжёлая тишина. Потом голос Ольги — удивлённый, почти испуганный:
— Мама, ты что — замуж? За кого?
— За хорошего человека, Оленька. За Виктора Леонидовича Холмова. Мы познакомились через Зину Рыбину, помнишь её? Мою школьную подругу. Он вдовец, приличный, работящий, из Тамбова. Мне с ним хорошо. Я не хочу больше одна. Устала от одиночества.
— Мама, подожди. — Голос Ольги стал резким. — Ты его сколько знаешь? Когда познакомились?
— В августе. Три месяца уже.
— Три месяца — и ты уже замуж? Мама, это слишком быстро. Ты его толком не знаешь. Откуда он? Чем занимается? Что о нём известно?
— Оля, я же говорю — он хороший человек. Вдовец, пенсионер, золотые руки — всё по дому починил. Не пьёт, не курит, вежливый, в церковь ходит. Что ещё тебе нужно?
Ольга помолчала. Валентина слышала, как дочь дышит в трубку — тяжело, взволнована. Потом голос — более спокойный, но твёрдый:
— Мама, я хочу с ним познакомиться. Лично. Приеду на этих выходных, хорошо? Не спеши с документами. Не подавай заявление в ЗАГС. Давай я сначала посмотрю на него, поговорю.
Валентина согласилась. Хотя в душе было обидно. Дочь не верила ей, не доверяла её выбору. Словно она маленькая, несамостоятельная, не может сама мужчину выбрать.
Но Ольга всегда была такой — осторожная, недоверчивая. С детства. Сто раз проверит, прежде чем решение принять.
— Ладно, Оленька, приезжай. Познакомишься, убедишься, что Виктор достойный человек. И успокоишься.
Ольга положила трубку. Сидела в офисе, смотрела в окно. Внутри что-то ёкнуло. Неприятное предчувствие.
Слишком быстро. Слишком удобно. Мужчина появляется из ниоткуда — и через три месяца женится на одинокой женщине с домом.
Она видела такие схемы по работе. Аферисты охотятся на пожилых людей. Входят в доверие, женятся, переписывают недвижимость — потом исчезают. Или хуже. Иногда эти истории заканчивались трагически — несчастные случаи, внезапные смерти, выгодные наследства.
Ольга не могла отделаться от тревоги. Надо проверить этого Виктора. Надо узнать, кто он такой, прежде чем мать сделает ошибку, которую невозможно будет исправить.
***
Ольга Крестовская приехала в следующую субботу. Утром выехала из Воронежа — через час была в Красном Яру.
Тридцать два года, незамужняя, вся в работе. Финансовым аналитиком работает в крупном банке. Ответственная должность, хорошая зарплата. Умная, расчётливая, привыкла проверять всё дважды.
После развода родителей… нет, не развода — отец ушёл, когда ей было десять, просто собрал вещи и исчез, завёл другую семью в соседнем городе. Мать воспитывала одна, тянула, как могла, работала на двух работах, чтобы дочь ни в чём не нуждалась.
Ольга это помнила. Помнила, как мать приходила уставшая, но всегда находила время поговорить, помочь с уроками, приготовить что-то вкусное. Она обожала мать — и не хотела, чтобы с ней что-то случилось. Поэтому была так осторожна, так подозрительна.
Когда мать сказала про свадьбу, внутри всё сжалось. Три месяца знакомства — это ничто. За три месяца человека не узнаешь, тем более — в их возрасте. Люди умеют скрывать, притворяться, особенно если что-то нужно.
Ольга приехала днём. Виктор был там — помогал матери заготавливать дрова на зиму, колол во дворе, складывал в поленницу.
Увидел Ольгу, отложил топор, вытер руки об рукава. Подошёл к калитке.
— Вы, должно быть, Ольга?
— Очень приятно. Ваша мама много о вас рассказывала. Говорит — дочь у неё умница, в банке работает, карьеру делает.
Он протянул руку через калитку. Рукопожатие крепкое, уверенное, ладонь сухая, мозоли на пальцах — рабочие руки.
Ольга смотрела ему в глаза, пыталась прочитать что-то. Виктор смотрел спокойно, открыто. Лицо обычное, ничего подозрительного. Глаза серые, ясные.
— Здравствуйте. — Ольга не улыбалась. — Мама говорит, вы собираетесь пожениться?
— Да. — Виктор кивнул. — Если вы не против, конечно.
— Я понимаю, это для вас неожиданно, но я люблю вашу мать и хочу заботиться о ней. В нашем возрасте времени на долгие ухаживания нет — мы сразу поняли, что подходим друг другу.
— Любовь за три месяца? — Ольга не сказала это вслух, но подумала.
Она прошла в дом. Валентина суетилась на кухне, накрывала на стол.
— Оля, доченька, как я рада, что ты приехала! Сейчас пообедаем, поговорим. Виктор, заходите, руки помойте.
Обед прошёл напряжённо. Валентина пыталась разрядить обстановку — рассказывала что-то про соседей, про деревенские новости.
Виктор поддерживал разговор вежливо. Спрашивал Ольгу о работе, о жизни в городе, об отношениях.
— А вы замужем, Ольга?
Ольга отвечала коротко, односложно. Наблюдала, анализировала.
Виктор вёл себя правильно. Слишком правильно. Ел аккуратно, говорил вежливо, не пил алкоголь. На предложение Валентины выпить рюмку водки к обеду отказался сразу.
— Спасибо, я не пью.
— Совсем?
— Завязал много лет назад.
После обеда Валентина пошла к соседке — попросила яиц для выпечки. Оставила Ольгу с Виктором вдвоём специально. Хотела, чтобы они поговорили, лучше узнали друг друга.
Виктор налил чай. Посмотрел на Ольгу серьёзно. Прямо, без улыбки.
— Я вижу, вы мне не доверяете. Это нормально. Вы любите свою мать и хотите защитить её. Я уважаю это. Я не враг, Ольга. Я просто одинокий человек, который нашёл родственную душу. Мне ничего от вашей матери не нужно, кроме возможности быть рядом.
— У меня есть своя квартира в Тамбове, есть пенсия. Я не ищу материальной выгоды. Я ищу тепло, семью, дом.
Ольга смотрела на него молча. Виктор выдержал взгляд. Не отвёл глаза, не занервничал. Сидел спокойно, пил чай, ждал.
Может, она и правда параноик? Может, он действительно хороший человек? Мать ведь счастлива. Впервые за годы — по-настоящему счастлива.
— Хорошо. — Ольга поставила чашку на стол. — Если мама счастлива, я не буду возражать. Но если вы причините ей боль — вы пожалеете. Я найду способ сделать так, чтобы вы пожалели. Понятно?
Виктор кивнул. Серьёзно, без улыбки.
— Понятно. И я обещаю — этого не произойдёт. Ваша мать для меня самый дорогой человек. Я скорее сам умру, чем причиню ей боль.
Он говорил это так искренне. Ольга почти поверила. Почти.
Но внутри оставалось сомнение. Маленькое, но настойчивое. Что-то не так. Что-то не складывается. Но что?
***
Ольга уехала вечером. В машине она долго сидела, не заводя двигатель. Смотрела на дом матери. Свет в окнах, дым из трубы. Внутри — мать и Виктор моют посуду, разговаривают, смеются. Картина идеальная. Слишком идеальная.
Она завела машину и поехала в Воронеж. Но мысли об этом человеке не давали покоя. Всю дорогу крутилось в голове: кто он? Откуда? Что ему нужно? Почему так быстро? Почему так правильно?
К тому времени, как она доехала до дома, решение было принято. Она будет проверять. Копать. Искать. Узнавать. Пока не убедится на сто процентов, что этот человек не опасен — что он не причинит матери вреда. Потому что если что-то случится, Ольга себе этого не простит. Никогда.
***
Через неделю Ольга не выдержала. Она начала проверять. Сначала просто из интернета. Включила компьютер, открыла браузер.
«Виктор Леонидович Холмов. Тамбов».
Ввела в поисковик. Нашла его страничку в социальной сети. Практически пустую. Одна фотография на фоне дома деревенского. Никаких постов, никаких комментариев. Пятнадцать друзей. Все случайные люди. Страница создана два года назад.
Странно для человека его возраста, но не подозрительно. Многие пожилые люди социальными сетями не пользуются активно. Посмотрела друзей. Все незнакомые. Из разных городов. Ни одного общего знакомого с матерью. Ни одной фотографии с женой, о которой он рассказывал. Ничего личного. Словно профиль создан специально — для галочки.
Ольга насторожилась ещё больше.
Она позвонила подруге Марине, которая работает в полиции.
— Маша, можешь пробить одного человека? Паспортные данные дам. Мне нужно знать — не было ли судимости и долгов. Чего-то такого. Это важно.
Марина согласилась. Подруги из института доверяли друг другу.
— Давай данные, пробью неофициально. Только имей в виду — это не по правилам. Если что, я тебе не помогала.
Ольга продиктовала:
— Холмов Виктор Леонидович. Год рождения — 1964. Место рождения — Тамбов. Паспортные данные мать дала. Сказала, что Виктор показывал, оформляя какие-то документы для ЗАГСа.
Через два дня Марина перезвонила.
— Пробила. Ничего нет. Чист как слеза. Судимости нет, кредитов нет, долгов нет. Штрафов — минимум. Пара нарушений ПДД за десять лет. Обычный пенсионер. Ничего подозрительного.
Ольга поблагодарила, положила трубку. Должна была успокоиться — но не успокоилась.
_Чисто. Слишком чисто._ Человек живёт шестьдесят лет — и за это время ни одного проступка, ни одного долга, ни одного конфликта. Либо святой, либо умеет скрывать следы.
Она копала дальше. Нашла телефон ЗАГСа в Тамбове. Позвонила, представилась сотрудницей банка.
— Сказала, что проверяет информацию для кредита. Можете подтвердить, что гражданин Холмов Виктор Леонидович был женат? Нужна дата регистрации брака и дата смерти супруги.
Сотрудница ЗАГСа была не очень разговорчивой.
— Минутку, проверю.
Пошуршала бумагами.
— Холмов Виктор Леонидович? Да, зарегистрирован брак в 1988 году с Зарецкой Людмилой Ивановной. Расторжения брака нет. Смерть супруги — 2019 год, 15 августа.
Ольга записала.
— Зарецкая Людмила Ивановна. 2019 год. Спасибо большое.
Положила трубку, задумалась. Виктор говорил, что жена умерла три года назад. 2019, 2020, 2021, 2022 — четыре года, не три. Мелочь, но странная. Зачем врать о таких вещах?
Она нашла некролог в интернете. Тамбовская областная газета, август 2019 года:
> Зарецкая Людмила Ивановна. 1965–2019. Ушла из жизни после тяжёлой болезни. Похороны — 17 августа. Скорбят муж, родственники, друзья.
Никаких подробностей.
Ольга поискала дальше. Нашла запись о смерти в базе ЗАГСа. Причина смерти — сердечная недостаточность. Свидетельство о смерти выдано 16 августа. Всё по документам.
Но Ольга не успокоилась. Она позвонила в морг Тамбова. Назвалась родственницей.
— Скажите, а можно узнать подробности о смерти моей тёти, Людмилы Зарецкой? Она умерла в 2019 году. Мне нужно знать — проводилось ли вскрытие? Что именно стало причиной?
Сотрудница морга проверила.
— Зарецкая Людмила? Да, вскрытие не проводилось. Смерть наступила дома. Врач скорой зафиксировал сердечную недостаточность. Тело передано родственникам для похорон. Всё стандартно.
Ольга повесила трубку.
Сердечная недостаточность. Без вскрытия? Женщина пятьдесят четырёх лет умирает дома — и никто не проверяет, почему? Это нормально? Или кто-то не хотел, чтобы проверяли?
Продолжение следует...