Марина замерла на пороге собственной квартиры, не веря своим глазам: свекровь сидела в её любимом кресле и перебирала документы из сейфа, который был надёжно спрятан в шкафу.
— Зинаида Петровна, что вы делаете? — голос невестки прозвучал тихо, почти шёпотом.
Свекровь даже не вздрогнула. Она подняла голову и посмотрела на Марину с таким спокойствием, словно имела полное право рыться в чужих вещах.
— О, ты уже вернулась? Андрюша говорил, что ты до пятницы в Казани. Рейс перенесли?
Марина медленно опустила чемодан на пол. Командировка действительно закончилась раньше — контракт подписали за два дня вместо четырёх. Она хотела сделать мужу сюрприз, прилетела утренним рейсом. Теперь сюрприз был у неё самой.
— Зинаида Петровна, я спрашиваю: что вы делаете в моём сейфе?
Свекровь неторопливо сложила бумаги в аккуратную стопку и поднялась с кресла. Ей было шестьдесят два года, но выглядела она максимум на пятьдесят пять — ухоженная, подтянутая, с идеальной укладкой и маникюром. Марина всегда завидовала этой способности свекрови выглядеть безупречно в любой ситуации.
— Я помогаю сыну, — спокойно ответила Зинаида Петровна. — Андрею нужны были документы на машину. Он сказал, что ты не будешь против.
— Документы на мою машину? — Марина почувствовала, как холодеют пальцы. — Зачем?
— Дорогая, ты же знаешь, какие сейчас времена. Андрюше предложили очень выгодное вложение. Партнёр надёжный, мой давний знакомый. Гарантированная прибыль через три месяца. Нужен был залог.
Невестка прислонилась к дверному косяку, потому что ноги вдруг стали ватными. Её «Тойота», купленная два года назад на накопления и частично в рассрочку, которую она только в прошлом месяце закрыла, — эта машина была её гордостью. Первая собственная машина в жизни.
— Вы хотите сказать, что Андрей заложил мой автомобиль? Без моего ведома?
— Не заложил, а использовал как обеспечение, — поправила свекровь тоном учительницы, объясняющей очевидное тупому ученику. — Это разные вещи. И потом, вы же семья. У вас общий бюджет. Какая разница, чьё имя в документах?
Марина закрыла глаза. Ей нужно было несколько секунд, чтобы переварить услышанное. Когда она открыла их снова, свекровь уже направлялась к выходу, держа папку с документами под мышкой.
— Стойте, — голос невестки стал жёстким. — Положите документы на место.
Зинаида Петровна обернулась. В её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. За три года брака Марина ни разу не повышала на неё голос.
— Мариночка, не устраивай сцен. Андрей всё объяснит, когда вернётся. Он поехал к партнёру, подписывать бумаги.
— Какие бумаги?! — Марина шагнула вперёд и выхватила папку из рук свекрови. — Это моя собственность! Машина куплена до брака, она не является совместно нажитым имуществом! Никто не имеет права распоряжаться ей без моего согласия!
Свекровь поджала губы. Маска благожелательности начала трескаться.
— Вот поэтому я и говорила Андрюше: не женись на этой. Меркантильная до мозга костей. «Моё», «не моё»... Нормальная жена поддерживает мужа в его начинаниях, а не цепляется за железку.
Марина почувствовала, как внутри закипает злость. Три года она терпела эти мелкие уколы, эти «добрые советы», эти взгляды свысока. Три года пыталась наладить отношения со свекровью, угождала, подстраивалась. И вот результат — её обворовывают в её же доме.
— Где Андрей? — спросила она, доставая телефон.
— Я же сказала, у партнёра.
Марина набрала номер мужа. Гудки шли один за другим, но никто не отвечал. Она попробовала ещё раз. Тот же результат.
— Он занят, не отвлекай его, — свекровь уже надевала пальто. — Вечером поговорите. И успокойся, пожалуйста. Истерики ещё никому не помогали.
— Вы никуда не уйдёте, пока не объясните мне всё, — Марина встала между свекровью и дверью.
Зинаида Петровна посмотрела на невестку так, словно увидела перед собой особенно назойливое насекомое.
— Мариночка, отойди от двери. Не заставляй меня думать, что ты совсем потеряла разум.
— Разум потеряла не я. Разум потерял ваш сын, если решил, что может воровать у собственной жены.
— Воровать? — свекровь рассмеялась, и этот смех был неприятным, скрежещущим. — Какое громкое слово. Он взял семейный актив для семейной же выгоды. Когда через три месяца вы получите вдвое больше, ты будешь благодарить и его, и меня.
— Вдвое больше? — Марина горько усмехнулась. — Дайте угадаю. Гарантированная прибыль, надёжный партнёр, эксклюзивное предложение только для своих. Классическая схема. И сколько раз вы уже «вкладывались» в подобные проекты?
Лицо свекрови дрогнуло. Совсем чуть-чуть, но Марина заметила.
— Я не обязана отчитываться перед тобой о своих финансах.
— Не обязаны. Но я обязана защищать свои.
Марина отошла от двери, но не для того, чтобы выпустить свекровь. Она прошла в гостиную и открыла ноутбук на журнальном столике. Пароль Андрея она знала — он использовал один и тот же для всех аккаунтов.
— Что ты делаешь? — голос Зинаиды Петровны утратил самоуверенность.
— Проверяю масштаб катастрофы.
Банковское приложение открылось сразу. Марина пролистала историю операций и почувствовала, как земля уходит из-под ног. За последний месяц со счёта Андрея ушло почти полмиллиона. Переводы на какой-то электронный кошелёк, названия которого она не знала.
— Полмиллиона... — прошептала она. — За месяц.
Свекровь подошла ближе, заглядывая в экран.
— Это инвестиции. Андрюша очень серьёзно подошёл к вопросу. Он изучал рынок, консультировался...
— С кем? — Марина подняла голову. — С вашим «надёжным партнёром»? Как его зовут? Где офис? Какие у компании лицензии?
Зинаида Петровна замялась.
— Это... это закрытый клуб. Только для избранных. Лицензии им не нужны, они работают по другой схеме.
— По схеме финансовой пирамиды, — констатировала Марина. — Зинаида Петровна, вы втянули моего мужа в мошенничество. И теперь пытаетесь втянуть ещё глубже, используя мою машину.
— Не смей так говорить! — свекровь вспыхнула. — Я никогда бы не причинила вреда собственному сыну! Это легальный бизнес!
— Легальный бизнес не требует закладывать чужое имущество втайне от владельца.
В этот момент в замке заскрежетал ключ. Входная дверь открылась, и на пороге появился Андрей. Он был бледен, волосы растрёпаны, в глазах — смесь страха и надежды.
— Марина? Ты же должна была... Мама, ты ещё здесь?
— Андрей, — невестка встала, сжимая в руке папку с документами. — Объясни мне, пожалуйста, что происходит.
Муж переводил взгляд с жены на мать и обратно. Он выглядел как ребёнок, застигнутый за воровством конфет.
— Маринка, послушай. Я хотел как лучше. Мама нашла отличную возможность. Вложения окупятся втрое, я посчитал. Нам не хватало для порога входа, а твоя машина...
— Моя машина — это не «порог входа», Андрей. Это моя собственность. Ты вообще понимаешь, что хотел совершить? Это уголовное преступление.
— Какое преступление? — он искренне не понимал. — Мы же муж и жена. Мама сказала, что это нормально...
— Мама сказала, — повторила Марина, и в её голосе зазвенел лёд. — Мама сказала продать квартиру — продашь? Мама скажет прыгнуть с крыши — прыгнешь?
— Не передёргивай! — вступилась свекровь. — Я плохого не посоветую. Андрюша доверяет мне, потому что я его воспитала.
— Вы воспитали тридцатилетнего мужчину, который не способен принять ни одного решения без вашего одобрения. И который готов обокрасть жену по вашей указке.
— Это не воровство! — крикнул Андрей. — Хватит использовать это слово! Я просто хотел заработать для нас обоих!
Марина посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом. Перед ней стоял незнакомец. Три года она жила с человеком, которого, оказывается, совсем не знала.
— Андрей, скажи честно: сколько денег ты уже потерял на этих «инвестициях»?
Он отвёл глаза.
— Это временные убытки. Рынок цикличен. Скоро всё вернётся с прибылью.
— Сколько?
Молчание.
— Андрюша, не молчи, — подала голос свекровь. — Объясни ей, что это нормальная волатильность.
— Сколько? — Марина повысила голос.
— Триста, — выдавил он наконец. — Триста тысяч.
У невестки подкосились ноги. Она опустилась на диван, чувствуя, как комната плывёт перед глазами.
— Триста тысяч. Это наш отпускной фонд. Это первый взнос на ипотеку, которую мы копили два года.
— Я верну! — Андрей бросился к ней, опустился на колени. — Маринка, я клянусь! Мне просто нужно время и ещё немного денег, чтобы усреднить позицию...
— Усреднить позицию... — она смотрела на него как на умалишённого. — Ты хоть слышишь себя? Ты повторяешь фразы из какого-то мошеннического чата, как робот.
— Это не мошенничество! Мама проверяла!
Марина перевела взгляд на свекровь. Та стояла у стены, скрестив руки на груди, и выглядела скорее раздражённой, чем виноватой.
— Зинаида Петровна, — голос невестки был пугающе спокойным. — Вы вкладывали свои деньги в эту схему?
Свекровь помедлила с ответом.
— У меня сейчас временные финансовые затруднения. Но это никак не связано с...
— Связано, — перебила Марина. — Вы сами попались на эту удочку, потеряли свои сбережения и решили компенсировать потери за счёт сына. За счёт нас.
— Как ты смеешь?! — свекровь шагнула вперёд, глаза её сверкали. — Я всю жизнь посвятила Андрею! Я вырастила его одна, без мужа! Я отдала ему всё!
— И теперь требуете всё обратно? Вместе с процентами?
— Мама не требует! — Андрей вскочил. — Она помогает нам разбогатеть!
— Она помогает себе, Андрей. Открой глаза. Твоя мать втянула тебя в пирамиду, потому что ей нужны были деньги. Она манипулирует тобой.
— Не смей так говорить о маме!
Он замахнулся. Марина даже не успела испугаться — рука Андрея замерла в воздухе, не дойдя до её лица нескольких сантиметров. Они оба застыли, потрясённые. За три года он ни разу не поднял на неё руку. Даже в самых жарких ссорах.
— Андрюша... — голос свекрови дрогнул.
Андрей медленно опустил руку. В его глазах плескался ужас от того, что он чуть не сделал.
— Марина... Я... Прости...
Невестка встала с дивана. Её ноги больше не дрожали. Что-то внутри неё щёлкнуло, как переключатель. Страх, растерянность, обида — всё это ушло, уступив место холодной ясности.
— Вон, — сказала она тихо.
— Что? — Андрей непонимающе моргнул.
— Вон из моего дома. Оба.
— Маринка, подожди...
— Квартира куплена на мои деньги до брака. Ты здесь только прописан. Собирай вещи и уходи. К маме.
— Ты не можешь... — начала свекровь.
— Могу, — Марина повернулась к ней. — И сделаю. Если через час вас здесь не будет, я вызову полицию. У меня есть доказательства попытки мошенничества с моим имуществом. Документы на машину вы так и не успели использовать.
Зинаида Петровна открыла рот и закрыла. Впервые за всё время знакомства она не нашла, что сказать.
— Это несправедливо, — прошептал Андрей. — Я твой муж. Ты должна меня поддержать.
— Я поддерживала тебя три года, Андрей. Я оплачивала твои курсы по «саморазвитию», твои бизнес-идеи, твои вечные поиски себя. Я работала за двоих, пока ты искал своё призвание. Я терпела твою мать, которая при каждом удобном случае напоминала мне, что я недостаточно хороша для её сына. Хватит.
Она прошла в спальню и достала из шкафа дорожную сумку Андрея. Начала методично складывать туда его вещи.
— Что ты делаешь? — он стоял в дверях, бледный, растерянный.
— Помогаю тебе собраться. У тебя пятьдесят минут.
— Марина, давай поговорим. Я понимаю, что ошибся. Но ведь мы можем всё исправить. Я устроюсь на работу, настоящую работу. Я верну деньги...
— Ты не вернёшь, — она не останавливалась, швыряя в сумку футболки и джинсы. — Эти деньги исчезли навсегда. Как и моё доверие.
Андрей сделал шаг к ней, протягивая руки.
— Пожалуйста. Я люблю тебя. Я сделаю всё, что скажешь. Только не выгоняй.
— Любишь? — она остановилась, сжимая в руках его свитер. — Ты любишь свой комфорт, Андрей. Ты любишь, когда за тебя решают проблемы. Сначала мама, потом я. Ты не мужчина, ты вечный ребёнок, который ищет няньку.
— Это неправда...
— Правда. Я закрывала на это глаза, потому что любила тебя. Любила того тебя, которого себе придумала. Заботливого, нежного, с большим потенциалом. Но потенциал не реализуется сам по себе. Нужно работать. А ты работать не хочешь. Тебе проще украсть у жены, чем заработать самому.
Зинаида Петровна появилась в дверях спальни.
— Мариночка, я понимаю, ты расстроена. Но давай не будем рубить сплеча. Семья — это святое. Нельзя разрушать её из-за денег.
Невестка повернулась к свекрови.
— Семью разрушила не я. Семью разрушили вы, когда воспитали сына, не способного к самостоятельной жизни. И продолжаете разрушать, контролируя каждый его шаг. Вам не невестка была нужна. Вам была нужна ещё одна служанка для вашего драгоценного Андрюши.
— Как ты смеешь! — свекровь покраснела от возмущения. — Я никогда к тебе плохо не относилась!
— Вы относились ко мне как к неизбежному злу. Как к женщине, которая посмела претендовать на внимание вашего сына. Каждый наш визит, каждый праздник вы находили способ унизить меня. «Суп пересолен», «причёска не идёт», «в моё время жёны умели готовить». Я терпела из уважения к мужу. Уважения больше нет.
Марина застегнула сумку и бросила её на кровать.
— Сорок минут, Андрей. Остальное доберёшь потом, я разрешу.
Она вышла из спальни, оставив мужа и свекровь в растерянности. В гостиной она подошла к окну и уставилась на улицу. Осенние листья кружились под порывами ветра, устилая асфальт рыжим ковром.
За спиной слышалась возня — Андрей собирал вещи под аккомпанемент причитаний свекрови. Марина не оборачивалась. Она смотрела на свою «Тойоту», припаркованную во дворе. Машина была на месте. Документы — в папке, которую она сжимала в руках. Этот бой она выиграла.
Через полчаса входная дверь хлопнула. Тишина обрушилась на квартиру, как одеяло.
Марина села на диван. Руки начали дрожать — адреналин отпускал. Она достала телефон и нашла контакт подруги.
— Лен, ты можешь приехать? Мне нужно поговорить.
Голос подруги сразу стал встревоженным.
— Что случилось? Ты плачешь?
— Нет. Я не плачу. Кажется, я только что развелась.
Следующие недели были похожи на марафон. Заявление на развод, консультации с юристом, бесконечные звонки от свекрови, которая умоляла, угрожала и снова умоляла. Марина добавила её в чёрный список.
Андрей присылал сообщения каждый день. Сначала — извинения и обещания. Потом — обвинения и упрёки. Потом — снова извинения. Марина не отвечала. Она знала: любой ответ будет воспринят как приглашение к диалогу. А диалог ей не нужен.
Триста тысяч были потеряны безвозвратно. «Инвестиционный клуб» закрылся через неделю после её разговора с Андреем. Все контакты исчезли, сайт перестал работать. Классическая пирамида, рухнувшая в предсказуемый момент.
Но машина была спасена. И квартира осталась за ней. И, что важнее всего, осталось её самоуважение.
В декабре развод был оформлен официально. Марина вышла из загса с ощущением странной лёгкости. Она была свободна. Свободна от мужа, который так и не стал взрослым. Свободна от свекрови, которая видела в ней только помеху. Свободна от собственных иллюзий.
На парковке она села в свою «Тойоту» и посмотрела на здание загса в зеркало заднего вида. Где-то там, в очереди на регистрацию, стояли молодые пары с горящими глазами, мечтающие о совместном будущем. Она искренне пожелала им удачи.
Потом завела мотор и поехала домой.
В квартире было тихо и чисто. Никаких разбросанных носков, никаких немытых чашек на журнальном столике. Никто не требовал внимания, не просил денег, не критиковал её выбор.
Марина заварила чай и села у окна. На улице шёл первый снег — мягкий, пушистый, укрывающий город белым покрывалом.
— Я справилась, — сказала она вслух.
Голос прозвучал непривычно громко в пустой квартире. Но это была хорошая пустота. Пустота, которую она заполнит сама. Новыми увлечениями, новыми друзьями, возможно — новой любовью. Но сначала — новой собой.
Она открыла ноутбук и зашла на сайт курсов повышения квалификации. Давно хотела выучить второй язык. Теперь никто не скажет, что это «пустая трата денег». Теперь она сама решает, куда тратить своё время и свои ресурсы.
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера: «Это Зинаида Петровна. Андрюша в больнице, нервное истощение. Приедешь?»
Марина посмотрела на экран. Посмотрела на снег за окном. Посмотрела на отражение в тёмном стекле — уставшую, но спокойную женщину, которая наконец научилась говорить «нет».
Она заблокировала номер и вернулась к выбору курсов.
Некоторые двери должны оставаться закрытыми.