Гофман в России XIX века был очень популярен. Его произведения даже читались в светских салонах. И плевать, что это могли быть сказки. Поэтому и «Щелкунчик» аристократические дома России не обошел своим вниманием.
Читали его либо на немецком, либо – что чаще – на французском. Попытки русских переводов были весьма убогими. Один даже назвали убийством сказки.
Но шло время, Гофман оставался популярным, и в России встал вопрос о его переводе для детей. И тут начались проблемы - перевести и адаптировать имя героя для русского языка не получалось.
Усилиями переводчиков на свет родились Щелкушка, Щелкун, Грызун орехов.
В 1890 году писательница и переводчица Зинаида Журавская предложила свой вариант - Щелкунчик. И - о чудо! - имя понравилось и прижилось.
А потом вышел балет Чайковского с таким же названием.
Сейчас трудно поверить, что эта волшебная музыка создавалась в муках. Петр Ильич изматывал себя сомнениями, переживал, что заменили балетмейстера.
«Ничего не выходит кроме мерзости», - жаловался близким Петр Ильич Чайковский, работая над музыкой к балету «Щелкунчик».
Либретто первого балета Чайковский был очень разочарован. Ставил балет знаменитый Морис Петипа, а он взял за основу произведение Александра Дюма-отца, написанное в 1844 году.
Да, представьте себе, что Дюма-отец промышлял не только мушкетерами, но и Щелкунчиком. Как он объяснял сам, однажды в гостях у друзей, дети просто взяли его в плен, требуя рассказать что-то интересное. И Дюма на ходу пересказал сказку Гофмана на свой лад. А вернувшись домой - записал и издал.
У Дюма действие происходит в Нюрнберге. Отец детей - Штальбаум - становится президентом Зильберхаузом, а племянник Дроссельмейера (в человеческом обличье) получил имя Натаниэль. И в целом у Дюма получилась скорее «лав-стори», чем сказка Гофмана с ее мистикой.
Но Морис Петипа был французом, поэтому не стал читать Гофмана, а взял для либретто привычного Дюма. А потом, когда ему не дали ввести в сюжет балета тему Великой французской революции, вообще устранился от работы - без этого балет оказался ему неинтересен. Хореографией занимался другой человек. И это категорически не нравилось Чайковскому.
И все же в декабре 1892 года в Мариинском театре состоялась премьера балета. Критики вылили на балет ушат помоев, но не все…
«Государь был в восхищении, призывал в ложу (...). Постановка великолепна…», - писал родным один из критиков Александр Бенуа.
Так, зимой 1892 года сказка немецкого романтика Эрнста Теодора Амадея Гофмана обрела новую жизнь в музыке русского гения.