Жена-исландка поставила детский ботинок на подоконник. Дмитрий посмотрел на часы: половина двенадцатого ночи.
— Это зачем?
— Ночью придет Стеккястёйр. Первый.
— Первый кто?
— Первый Йоуласвейн. Их тринадцать.
Инженер из Новосибирска замер с кружкой чая в руках. Через три недели он будет запускать фейерверки на полтонны и жалеть, что в России всё не так.
И он поймет, что в России вообще не умеют праздновать Новый год.
12 декабря. Когда в дом начинают приходить тролли
Утром в ботинке лежала шоколадка.
— Кто её положил?
— Стеккястёйр. Он ворует молоко у овец, но детям оставляет подарки.
Дмитрий моргнул несколько раз.
— С 12 по 24 декабря каждую ночь приходит один Йоуласвейн. 13 троллей за 13 ночей. Все они — сыновья троллихи Грилы.
— У вас... тринадцать Дедов Морозов?
— У нас тринадцать троллей. Это разные вещи.
13-23 декабря. Каждую ночь новый гость со странной специализацией
Каждое утро Дмитрий первым делом смотрел на подоконник.
День второй: Гилькьягёуль — прячется в оврагах, ворует молоко.
День третий: Стуфур — низкорослый, ест корки со сковородок.
День четвертый: Твёруслеикир — лижет деревянные ложки.
День пятый: Поттаслеикир — ворует остатки еды из горшков.
День шестой: Аскасляйкир — прячется под кроватями, ждет миски с едой.
День седьмой: Хурдаскелльир — хлопает дверями всю ночь просто так.
— У каждого своя специализация, — объяснила Сигрун, как будто кража сосисок — это нормальная профессия.
В России один Дед Мороз, и тот приходит раз в году. Здесь тринадцать, и каждый занимается откровенной ерундой.
Но дети просыпались как на лотерею: конфета или картошка?
22 декабря. Про кота-людоеда
Сигрун протянула Дмитрию новые носки.
— Подарок. Обязательно.
— Носки? На Рождество?
— Йольский Кот. Огромный черный кот съедает тех, кто не получил на Рождество новую одежду.
Дмитрий засмеялся.
Сигрун нет.
— Поэтому все дарят минимум носки. Обязательно что-то новое из одежды.
В России дарят что угодно. В Исландии — носки, чтобы кот тебя не сожрал.
23 декабря. День святого Торлакура
Ровно 23 декабря — день святого Торлакура Торхаллсона — исландцы ставят елки.
Не раньше. Не позже. Ровно сегодня.
Вечером вся семья ела хакарл — ферментированную акулу. Дмитрий откусил кусок.
Больше не откусывал.
— Почему вы это едите?
— Традиция, — ответила теща так, будто это всё объясняет.
24 декабря, 18:00. Рождество начинается ровно в шесть
Дмитрий смотрел на часы: 17:59.
Ровно в 18:00 зазвонили церковные колокола. По всей стране одновременно.
Рождество началось официально.
Семейный ужин: копченое мясо хангикьот, карамелизированный картофель, красное вино.
Спокойно. Тепло. Без суеты.
А ночью пришел последний, тринадцатый Йоуласвейн — Кертасникир, свечной попрошайка.
Теперь все тринадцать троллей были в городе одновременно.
25-30 декабря. Город не работает. Город празднует
Половина магазинов закрыта. Люди не торопятся.
Каждое утро один Йоуласвейн уходит обратно в горы. По одному в день.
Сигрун каждое утро объявляла, кто ушел: Стеккястёйр, Гилькьягёуль, Стуфур.
Дмитрий ходил по Рейкьявику: люди сидели в кафе, гуляли с детьми, встречались с друзьями.
Никто не возвращался к работе. Праздник продолжался.
В гостях у друзей Сигрун сидели у камина, пили горячий шоколад, кто-то играл на гитаре.
Никаких тостов. Никакой программы. Просто компания.
31 декабря, утро. Город готовится
Дмитрий проснулся от грохота. Выглянул: соседи складывали гору дров во дворе.
— Костер, — бросила Сигрун. — Вечером зажгут.
Он вышел погулять.
По всему городу люди таскали дрова, ящики, старую мебель. Строили костры.
В восемь вечера по всему Рейкьявику зажгут костры. Традиция больше 200 лет.
У магазинов стояли очереди за фейерверками. Люди покупали коробками.
Дмитрий зашел внутрь. Ценник: 30 тысяч крон за набор. Это 18 тысяч рублей.
— Серьезно покупают?
— Каждая семья, — кивнула продавщица.
Полки пустели на глазах.
18:00. Костры
Ужин закончился быстро. Дмитрий хотел на диван.
Сигрун протянула куртку.
Они вышли в минус пять и темноту. По улице шли толпы: семьи, компании, пары.
Дмитрий дошел до площади — костер высотой метров шесть. Вокруг сотни человек.
Пламя било вверх. Искры летели в небо.
— Каждый год?
— Уже 200 лет подряд.
Костры символизируют сжигание старого года. Исландцы не провожают прошлое — они его жгут.
Дмитрий стоял и смотрел. В России старый год вспоминают с ностальгией. Здесь его превращают в пепел.
21:00. Город опустел за минуту
Через два часа площадь стала пустой. Резко.
— Куда все?
— Домой. Шоу началось.
Сигрун включила телевизор ровно в 21:00.
На экране — Áramótaskaup, сатирическое шоу. Высмеивают политиков, события, всех подряд.
90% населения смотрят одновременно. В 2002 году — 95,5%.
Дмитрий не понимал ни слова — язык сложный. Но Сигрун и её родня смеялись так, что дом трясся.
Улицы пустые. Вся страна у телевизоров.
В России смотрят президента из вежливости. Здесь смотрят комедию, потому что иначе ты не исландец.
23:30. Когда небо начало взрываться
Шоу закончилось в 23:25.
Сигрун достала коробку с фейерверками.
— Пошли.
Город ожил мгновенно. Все вышли на улицы с коробками.
Дмитрий поднялся на холм к церкви Хатльгримскиркья. Оттуда виден весь Рейкьявик.
23:30. Первый взрыв.
Второй.
Потом тысяча сразу.
Небо начало взрываться со всех сторон. 360 градусов огня.
Иностранцы описывают это как звуки зоны военных действий.
Не было ни одного участка неба без вспышек. Ни одного.
Исландцы запускают больше 500 тонн фейерверков. На 380 тысяч человек.
Пятьсот. Тонн.
В Рейкьявике нет официального городского салюта. Весь салют делают сами жители.
Земля дрожала. Уши закладывало. Дым стоял столбом.
Сигрун запускала свои ракеты и смеялась. Соседи делали то же самое. Тысячи людей со своим арсеналом.
В России салют — когда стоишь и смотришь.
В Исландии салют — когда стоишь и запускаешь сам.
00:30. Кто продает весь этот порох
Взрывы стихли только к часу ночи.
Дмитрий сидел на ступеньках, отдышивался.
— Кто вообще всё это продает?
— Поисково-спасательные службы. Это их главный источник дохода.
Он развернулся к жене.
— Серьезно?
— Все фейерверки продают спасатели. Так зарабатывают на оборудование, обучение, вертолеты.
Исландцы взрывают небо, чтобы профинансировать тех, кто их спасет в горах или после лавины.
Безумная система. Но работает.
1 января, полдень. Город неживой
Дмитрий проснулся в час дня. Сигрун еще спала. Весь дом спал.
Вышел на улицу.
Пустота.
Ни машин. Ни людей. Абсолютная тишина.
На асфальте — пепел, обгоревшие палочки от ракет, картонные коробки.
Весь Рейкьявик спал до полудня. Никаких традиционных блюд — только остатки вчерашнего ужина.
Город пережил осаду. Теперь восстанавливается.
2-5 января. Тролли уходят обратно
Каждое утро один Йоуласвейн уходит обратно в горы.
Сигрун объявляла: Поттаслеикир ушел. Аскасляйкир ушел. Хурдаскелльир ушел.
Магазины открывались. Люди возвращались на работу.
Но медленно. Многие брали отпуск до 6 января.
Праздники длятся почти месяц — с 12 декабря по 6 января.
В России 2 января все уже устали от праздников. Здесь никто не устал.
5 января, вечер. Последний салют близко
— Завтра Кертасникир уходит, — сказала Сигрун. — Последний.
По традиции 6 января можно запустить последний салют.
Вечером снова начали греметь взрывы. Не так мощно, как в Новый год. Но всё равно.
Дмитрий вышел на балкон. Вспышки над крышами, огни, смех снизу.
— Они не могут остановиться?
— А зачем?
6 января. Последний тролль ушел
Утром на подоконнике стоял пустой ботинок. Последний раз.
— Всё. Кертасникир ушел. До следующего декабря.
6 января уходит последний Йоуласвейн — Кертасникир, свечной попрошайка. В этот день заканчиваются праздники.
Дмитрий посмотрел в окно. Снег. Горы. Океан.
Он прожил в Исландии 26 дней праздника. Тринадцать троллей. Сотни костров. Полтонны пороха.
В России Новый год — это один вечер. Оливье, телевизор, куранты, спать.
Здесь праздник длится почти месяц.
Вечер. Последние взрывы
Сигрун достала остатки фейерверков.
— Нельзя оставлять на следующий год. Надо дожечь.
Они вышли во двор. Соседи делали то же самое.
Последние ракеты. Последние вспышки.
Дмитрий запускал и смотрел, как огонь уходит в небо.
Никто не экономил. Никто не откладывал на потом.
Всё сжигали до конца.
Понравилось? Поставьте лайк, напишите коммент и поделитесь с близкими!