— Виолетта, умоляю, не преувеличивай.
Станислав натянуто улыбнулся, нервно поправляя галстук перед зеркалом.
— У нас сегодня юбилей, Виолетта. Двадцать лет вместе.
— Двадцать? Не может быть, – Виолетта вскинула безупречно выщипанные брови. – Как же быстро летит время, не правда ли? Просто диву даюсь. Как ты, бедный мой, всё это выдержал? Столько лет…
Станислав промолчал, стараясь не выдать раздражения. Он терпеть не мог, когда жена начинала эту игру – сарказм, колкости, а особенно ее коронное: «Я-то точно знаю…». Обычно за этим следовала гроза, но сегодня был вечер юбилея.
Заказан банкет на полгорода, гости, зал утопает в цветах, шампанское льется рекой, живой саксофон ласкает слух, и даже торт возвышается, словно свадебный замок, украшенный фигурками мужа и жены. И главное – за все это великолепие заплачено с его карты. Но обо всем по порядку.
Три недели назад Виолетта, как образцовая жена, решила посвятить себя наведению порядка в старых документах. Все началось с банальной вещи – поиска паспорта на стиральную машинку, которая потребовала ремонта. В шкафу, среди залежей старых инструкций, налоговых уведомлений, выцветших открыток с зайчиками и сердечками от дальних родственников и незабвенных друзей, ее пальцы случайно наткнулись на плотный конверт.
Внутри лежали выписки по банковской карте – дотошные, подробные, как исповедь бухгалтера. Виолетта стала перебирать их с нарастающим беспокойством, пока не выявила одну странность. Регулярный платеж за коммунальные услуги на адрес незнакомой квартиры. Платежи шли с маниакальной пунктуальностью – каждый месяц, словно по расписанию.
Сначала Виолетта пыталась убедить себя, что это какая-то нелепая ошибка. Мало ли, может, это аренда гаража, о которой он забыл упомянуть, или квартира свекрови, которую муж якобы давно собирался сдать, но так и не собрался? Или… Или…
Через час она уже стояла на Яблоневой, у подъезда, над которым облупившаяся цифра «7» смотрела особенно уныло. Дряхлая старушка, коротавшая время на лавочке у подъезда, охотно согласилась поделиться информацией о жильцах той самой квартиры.
— Ой, дочка, там такая дама живет – шикарная, как королева ходит. Людой ее зовут. А к ней мужичок ездит на серебристой машине, такой в очках, лысенький…
Виолетта криво усмехнулась, учтиво поблагодарила и отошла в сторону, чтобы не упасть. Потому что лысенький в очках – это был её Станислав. Он лично приобрел этот автомобиль восемь лет назад, к их очередной годовщине.
С тех пор Виолетта превратилась в тень, в безмолвного следователя. Фото, скриншоты, архивы банковских переводов…. А потом она заказала маленькую коробочку, обтянутую бархатом цвета ночи, – как для кольца с бриллиантом. Юбилей-то на носу.
— Дорогие гости! Сегодня двадцать лет, как эти двое связали свои сердца священными узами брака! Встречайте – Виолетта и Станислав!
Аплодисменты, восторженные крики, шампанское искрится и плещется в бокалах. Станислав встает, поднимает свой бокал, улыбается так белозубо и фальшиво, словно сошел с рекламного плаката зубной пасты.
— Двадцать лет, друзья мои! Двадцать лет любви, доверия и взаимопонимания! И я хочу сказать спасибо тебе, любимая, за то, что ты все эти годы рядом со мной, за то, что терпишь мои носки, мои частые командировки… и даже иногда мои плоские анекдоты.
В зале раздался сдержанный смех, а кто-то выкрикнул: «А кольцо подарил?»
— Подожди, подожди, – перебила его Виолетта, доставая из сумочки бархатную коробочку. – Я первая.
Улыбка Станислава расцвела, словно майская роза. Он свято верил, что это сюрприз. Может быть, запонки с его инициалами, или швейцарские часы, или хотя бы носки с надписью «Лучший муж!».
Он торопливо открыл коробочку… а в ней – выписка по банковской карте за последние двадцать лет. Та самая, которую он так тщательно прятал в своем домашнем архиве. «На всякий случай», как он любил говорить. И рядом – фотография с пляжа. Людмила, томная, в откровенном бикини. А он, Станислав, в цветастых шортах сидит рядом, обнимая ее за талию.
На фотографии корявой рукой начертано: «Спасибо, Славочка, за уютное гнездышко!»
Он переводит взгляд с фотографии на Виолетту, потом на онемевших гостей, потом снова на Виолетту.
— Это… это что?
— Это… это мой тебе подарок, Славик, – промурлыкала Виолетта. – В который раз убеждаюсь, какой же ты у меня верный и заботливый муж. Вдвойне спасибо тебе, милый.
Затем она демонстративно повернулась к мужчине с благородной сединой и загорелым лицом, который все это время стоял в стороне.
— Сашенька, а пойдем танцевать?
Тот мгновенно выпрямился, словно по команде, и галантно подал ей руку. А Станислав продолжал держать бархатную коробочку, словно гадюку, готовую вот-вот ужалить.
«Саша? Это еще что за Саша?» – промелькнуло у него в голове. Ах да, Сашенька, ее однокурсник. И что-то он как-то не совсем по-дружески смотрит на его жену. Станислав уже почти позабыл о злополучной коробочке. Этот Саша как-то слишком близко прижимал к себе Виолетту. А тут еще и эта проклятая коробочка…
И зачем я все это дома хранил! В голове Станислава царил хаос. Он машинально схватил со стола рюмку и опрокинул ее в себя, не произнеся тоста и не изобразив улыбки. Да вот беда – от водки и нервного напряжения у него резко подскочило давление.
А еще больше оно подскочило после того, как их общий друг Сергей, который давно мечтал занять его место в руководстве фирмы, где они вместе работали, подошел и заговорщицки шепнул ему на ухо:
— Слава! Да они же обнимаются! Ты только посмотри на них! Только слепой этого не заметит.
Станислав, пошатываясь направился в туалет. Он пыхтел, шумно дышал, жадно пил воду из-под крана. «Да нет, нет, не может этого быть», – бормотал он, глядя на свое осунувшееся отражение в зеркале. «Просто Виолетта пошутила. Ничего особенного. Она же у меня актриса. Не может же быть, чтобы она с Сашкой…»
Он вышел из туалета и едва не столкнулся с официантом.
— Станислав Викторович, – вежливо проговорил тот, – вас ищет какая-то Людмила. Просила передать, если вы не ответите, она придет к вам домой и все расскажет вашей жене. А я сказал, что у вас юбилей. Она, кстати, очень удивилась.
«Вот же влип!», – похолодел Станислав. «Она не знала, что у меня юбилей!» Он снова вошел в зал, где Виолетта, все с тем же Сашей, весело отплясывали. Ее глаза сияли, словно у школьницы на последнем звонке, а гости были в полном восторге. Им нравилось это представление. Некоторые уже делали ставки, будет ли драка. Шёпот о том, что в семье юбиляров не все так чисто и красиво, как они пытаются казаться, уже волной прокатился по залу.
И тогда Станислав, не выдержав, подскочил к Виолетте и грубо схватил ее за локоть.
— Нам нужно поговорить. Сейчас же!
— Слишком поздно, милый, – ответила она, отдергивая руку. – Мы двадцать лет молчали. Вот и дальше продолжим. Или ты хочешь, чтобы я показала еще пару фотографий публично?
— Но это же шантаж!
— Нет, дорогой. Это правда. А правда всегда всплывает.
Через час Станислав сидел на балконе ресторана в компании тещи, которую раньше всегда старался избегать.
— Виолетта у меня такая умница, такая терпеливая, – причитала теща, не переставая наливать себе шампанское. – Ну ты, Славик, как говорится, доигрался?
— Доигрался… – обреченно прошептал Станислав. – Или будете мне говорить, что все, о чем тут люди шепчутся, это неправда?
— Да брось, Стасик! Все мы знаем правду.
— Но вы же знаете, я… я все для семьи…
— Для какой, Стасик? Для Людки, что у тебя в бухгалтерии работает? Так у нее, между прочим, грудь силиконовая и мозги – пластилиновые. А ты туда двадцать лет платил. Умница.
Он заткнулся. Ответить ему было нечего.
— Но вы поймите, ну вы же сами знаете, это жизнь… А Виолетта… я думал, никогда не узнает.
— Не узнает? Да она с Сашкой уже десять лет крутит! Я просто молчала, никому ничего не говорила. Но я догадывалась, что ты ходишь налево. А ты вообще в курсе, что он ей машину купил? Ну ту, которую, как ты думаешь, она в лотерею выиграла. А ты проглотил.
— Да вы что? Да как же так… – Станислав еле шевелил пересохшими губами, а Ирина Ивановна между тем продолжала:
— Но ты, Славик, верный и заботливый муж. Вот она и решила, что будет тоже хорошей женой, но уже другому.
Ближе к полуночи Виолетта стояла у распахнутого окна и смотрела на салют, расцветающий в темном небе. В другом зале ресторана, гремела музыка – там праздновали свадьбу.
К ней подошел Саша с двумя бокалами шампанского.
— Слушай, а ты уверена, что он в драку не полезет?
— Думаю, нет. Он наверняка уже сейчас дома, сидит на диване с валерьянкой. Я же ему сказала: «Можешь ехать к своей Людочке, только сними ей новую квартиру, чтобы у меня потом не было лишних соблазнов что-нибудь ей сделать. А мне будь добр, оставь мою половину имущества. Это будет справедливо».
— Да ты просто великолепна, – восхищенно произнес Саша. – И терпеливая очень. Столько времени…
— Да, – усмехнулась она. – Я и не думала, что так долго протяну. Но если человек двадцать лет содержит любовницу, он точно не обратит внимания, если жена немного отвлекается на курсы массажа…
— Это ты про курсы, да? И про командировки то в Египет, то в Турцию, для обмена опытом?
— Да, Сашенька, именно так. Ты был самым лучшим и дотошным бухгалтером в моей жизни.
На утро Станислав проснулся на диване в гостиной. Рядом валялась та самая бархатная коробочка, только теперь в ней, помимо прочего, записка:
«Славик, я подала на развод. Людмила – твой новый (или вечный, впрочем, как тебе будет удобно) квест. Удачи вам. Твоя Виолетта».
Он уставился в потолок, потом машинально вытащил из кармана телефон, набрал номер Люды и тут же сбросил звонок. Потом посмотрел на висящую в спальне фотографию – они с Виолеттой молодые, счастливые, в свадебных нарядах.
«Ох, ну и влип же я!» – с горечью подумал он.
А Виолетта в это время пила ароматный кофе в уютной квартирке Саши и читала сообщение от подруги:
«Виолетта, ты где покупала такую коробочку? Я тоже такую хочу! Мой начал часто задерживаться…»
Она тихо хихикнула и быстро напечатала ответ: «Тонька, ты ему скажи, пусть не рискует. А то я умею красиво разводиться… и тебя научу».