Казалось бы, на тотальной войне — «чем больше, тем лучше». Эээ нет, лишь в том случае, когда такую ораву получается обеспечивать всем необходимым — вооружением, снаряжением, командирами, пропагандой-мотивацией и... продовольствием.
К осени 1917 года Русская армия столкнулась с парадоксальной ситуацией: формально она сокращалась, но фактически продолжала оставаться колоссальной по численности — и именно это стало одной из ключевых причин снабженческого краха.
Основной проблемой действующей армии было не столько отсутствие ресурсов, сколько невозможность прокормить и обеспечить слишком большое военное «тело» в условиях общего продовольственного кризиса. Армия росла быстрее, чем способности государства её содержать.
Перепись, которая многое прояснила.
20 апреля 1917 года новый «революционный» Главком генерал М. В. Алексеев (будущий основатель белого движения) провёл однодневную перепись личного состава.
Учёт охватывал все фронты, Кавказскую армию, гарнизон Могилёва и Черноморский флот. Результат оказался шокирующим: на интендантском довольствии находилось около 9 миллионов человек.
В стране аграрной, слабо-механизированной, лишенной миллионов рабочих рук на селе и охваченной политическим, социальным, экономическим кризисами.
При этом данные штабов фронтов показывали на 2,2 млн меньше. Разница объяснялась тем, что интендантство снабжало не только боевые части, но и огромную массу обслуживающего персонала — тыловые структуры, транспортные службы, ремонтные мастерские, частные и общественные организации, работавшие при армии.
Армия уменьшается — но число едоков растет.
Формально численность действующей армии действительно сокращалась:
- 1 марта 1917 года — 7 185 446 человек
- 25 октября 1917 года — 5 412 833 человек.
Однако в октябре интендантство продолжало кормить уже более 6 миллионов человек, не относящихся к боевым частям. Пятимиллионную армию обслуживала почти такая же по численности тыловая инфраструктура.
По состоянию на 1 октября 1917 года ситуация выглядела следующим образом:
- на фронтах: 9 304 000 человек (не только боевой состав) и 2 680 000 лошадей
- в общественных и вспомогательных организациях на театре войны: 2 897 000 человек и 439 000 лошадей.
Итого: 12 201 000 человек и 3 119 000 лошадей. Напомню, что всё это — в массе своей люди и лошади, «вырванные из производства».
Таким образом, несмотря на разговоры о «разгрузке армии», её реальная численность по сравнению с зимой 1916–1917 годов практически не сократилась.
Разложение системы снабжения.
Если к февралю 1917 года в России ещё существовала относительно чёткая и управляемая система армейского снабжения (хоть и с задатками грядущего кризиса), то к осени она находилась в состоянии глубокого распада.
Управленческий кризис, развал дисциплины, дублирование структур и стихийное разрастание тыла сделали прежние нормы обеспечения недостижимыми.
Осенью 1917 года поставки интендантских грузов фронту составляли лишь примерно третью часть (в среднем) от необходимого:
- мука — 25% нормы
- фураж — 40%
- крупа — 25%
- мясо и жиры — 30%
- сено — 70%.
Фронт недоедал, а тыл поглощал ресурсы, не обеспечивая боеспособности.
В условиях затянувшейся войны, революции, череды властей, «черного передела» и экономического кризиса государство утратило способность управлять этой массой людей и ресурсов.
К осени 1917 года армия превратилась в структуру, которую уже невозможно было ни эффективно снабжать, ни постепенно сократить (что реально предлагали наиболее прозорливые русские генералы на протяжении минимум всего 1917 года) — и именно это стало одним из важнейших факторов её распада.
«Таким образом, за период Первой мировой войны расход продфуража на снабжение фронта постоянно повышался, достигнув своего максимума в конце 1916 года, когда численность личного состава стала наибольшей.
В революционной России 1917 года продолжение войны предполагало дальнейшее обострение продовольственной ситуации, что Министерство продовольствия пыталось исправлять организацией, ибо рассчитывать на увеличение производства не было никаких оснований — такое увеличение могла дать лишь демобилизация.
В начале 1918 года снабжение остававшейся в окопах действующей армии резко ухудшилось, что побудило войска, по сути, перейти к самоснабжению за счет накопленных на ТВД запасов продфуража и использования ресурсов прифронтовой полосы...» (с) М. В. Оськин. Снабжение Русской действующей армии в 1917 году: в спирали продовольственного кризиса. / Исторический Вестник. Том 21. 2017.
Вот об этом очень важно помнить при изучении любого конфликта: да, наблюдать за биографиями полководцев, подвигами солдат или выдающимися сражениями может быть интереснее.
Но вообще-то война это не «я тут такой крутой пошел в штыковую и всех победил». Война это логистика, снабжение, бюрократия, госаппарат, мобилизация сил и средств, подготовка общества и т.д.
И на выходе, если всё вышеописанное сработало как надо, как раз таки «подвигов вопреки» будет сильно меньше. Ведь солдат нередко своим героизмом расплачивается за просчеты снабженцев.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!