В деревне, где все всё про всех знают, главным средством коммуникации часто является не интернет, а цепкая память и богатое воображение местных хранителей сплетен. И когда в такой мирок врывается цивилизация в виде пункта выдачи заказов, он становится настоящим генератором деревенских легенд.
Вот так в одной деревеньке случилось чудо — открылся ПВЗ «Всемогущего маркета». Для местных это было равносильно падению метеорита. Раньше за посылками приходилось мотаться за шесть вёрст, а теперь счастье в пяти минутах ходьбы.
Катька первая решила опробовать диковинку. Ей пришли две коробки. Накинув куртку, она бодро зашагала через всю деревню к новенькой вывеске.
За стойкой пункта, восседая за компьютером как оракул за пультом управления, сидела баба Нюра, официально — Анна Захаровна. Она знала, кто в деревне с прибабахом, а кто просто гнида.
В её голове хранились родословные всех коров и все долги за прошлый урожай. Увидев Катю, она расплылась в улыбке, в которой читался неподдельный интерес криминального репортёра.
— О, Катюша, какими судьбами! — начала она, не дав Кате и рта раскрыть для приветствия. — А ты знаешь, Васька-то из третьего дома уехал сегодня в кутузку! Кур у тёти Вали двух украл. Прямо из-под петуха вытащил! Петух, говорят, аж охрип от возмущения!
Она сделала драматическую паузу, давая информации улечься, и тут же, не переводя дух, продолжила:
— А у Ленки с Мельничного переулка муж в город уехал, а она, между нами, уже два раза у Сергея-тракториста чай пила. «Чай», говорится… Ну, давай твой заказ распишем, чего там у тебя!
Катя, оглушённая вихрем новостей, едва выдавила: «Здравствуйте, Анна Захаровна…» Баба Нюра уже стучала пальцами по клавиатуре, прищурившись на экран.
— Так-так… — протянула она. — Ув-лаж-ни-тель воздуха! — прочла она громко и солидно, словно объявляла название фильма в кинотеатре.
Она тут же сорвалась с места и пошла к стеллажам, бросив на ходу, через плечо:
— Хорошая вещь! Нужная! У меня вот батареи жарят, дома сухота, пятки аж лопаются! Молодец, что взяла, мне вот тоже надо!
Она вернулась с коробкой, поставила её на стойку и снова уткнулась в монитор. Её брови поползли вверх. На лице отразилось чистое недоумение, смешанное с восторгом первооткрывателя.
— О-су-ши-тель воз-ду-ха? — прочла она с коробки с театральной медлительностью, растягивая слова, дегустируя каждое на предмет состава преступления.
Молча, с видом следователя, Анна Захаровна принесла вторую коробку и уставилась на обе, словно ожидая, что они сами заговорят и всё объяснят.
Катя прочитала в её взгляде будущий шедевр деревенского фольклора: «У Катьки-то с Крайней улицы флягу совсем сорвало, теперь воздух дома сушит-увлажняет, с жиру бесится!»
Решив опередить события, Екатерина вскрыла первую коробку.
— Это, Анна Захаровна, для фиалок, — пояснила она, доставая увлажнитель. — Им влажность подавай, сохнут бедняжки.
Затем она распаковала осушитель.
— А это, для сеней да погреба. Сырость там, как в болоте, вещи портятся.
Баба Нюра тяжело, с чувством, вздохнула. В её вздохе звучала тоска ценителя, у которого отняли самый лакомый кусок фронтовых сводок. Она протянула разочарованно:
— А-а-а, понятно... — похоже, Катя только что отменила премьеру самого ожидаемого скандала сезона.
Идя обратно по улице, Катя думала о том, какой вердикт вынесет деревенский арбитр, когда ей привезут вентилятор и обогреватель.
«Катька теперь у себя ураганы устраивает да парилку строит! Совсем с пути сбилась!»
И Екатерина решила, раз игра началась, нужно поднимать ставки. Пусть гудит вся деревня.
На следующей неделе она заказала книги. Когда Анна Захаровна выдавала посылку, её лицо стало похоже на испечённый блин. В заказе значилось: книга «Почему женщины убивают» с кричащей обложкой. Солидный том «Энциклопедия ядов и отравлений». Мрачный фолиант «Библия сатаниста».
Катя забирала заказ под немым, исполненным священного трепета взглядом бабы Нюры. В деревне после этого с Екатериной стали здороваться чинно, почтительно, но при этом отходить на небольшую дистанцию. Эффект превзошёл ожидания.
Но настоящий триумф наступил, когда пришла посылка с тремя предметами: молоток, ёлочный шарик и кружевные трусы. Анна Захаровна, вручая коробку, смотрела на Катю глазами, в которых бушевала целая буря из недоумения, восхищения и неутолимого любопытства.
— Катюша, голубушка... это... всё в одно хозяйство? — едва выдохнула она.
Катя сделала самое загадочное лицо, какое смогла, и многозначительно ответила:
— Анна Захаровна, в деревенском быту всякая вещь пригодится. Молоток — забор поправить. Шарик — внучку порадовать. А трусы... ну, вы же сами понимаете... для красоты да настроения.
Она вышла, оставив бабу Нюру в состоянии полного информационного потрясения. Теперь вся деревенька, от Крайней улицы до Прудова переулка, ломала голову над тайным смыслом этой комбинации. Версии ходили самые фантастические: от колдовских обрядов до сверхсекретного метода борьбы с кротами.
Екатерина же просто подбила молотком расшатавшийся столб у забора, повесила блестящий шарик на яблоню для настроения, а кружевные трусы... надела на то, на что их обычно надевают.
Но эту простую, скучную правду она не собиралась никому рассказывать. Пусть деревня гудит, строя догадки.
А баба Нюра теперь, встречая Катю, смотрит на неё со смесью страха и глубочайшего профессионального уважения к виртуозу по части создания деревенских легенд.
© Ольга Sеребр_ова