– А смородина где? Черная, «Ядреная», я же ее только в прошлом году вот здесь посадила, три куста, – женщина растерянно водила рукой по воздуху, словно пытаясь нащупать в пустоте исчезнувшие ветки. – Витя, ты посмотри! Тут же яма была, я компост подсыпала, а теперь ровно все, перекопано... И колышек мой, которым я границу помечала, исчез.
Виктор, высокий, немного сутулый мужчина в потертой джинсовой куртке, подошел к жене, щурясь от яркого майского солнца. Он поправил очки и внимательно посмотрел под ноги.
– Действительно, – протянул он озадаченно. – Лен, а тебе не кажется, что забор как-то... ближе стал? Вон та яблоня, «Антоновка», она же метра полтора от сетки стояла, мы еще стремянку свободно ставили. А сейчас ветки прямо на сетку ложатся.
Елена Петровна замерла. Внутри начало подниматься нехорошее предчувствие, холодок пробежал по спине, несмотря на теплый день. Она медленно прошла вдоль границы участка, отделяющего их владения от соседки, Галины Ивановны. Старая сетка-рабица, местами ржавая, местами подлатанная проволокой, выглядела как-то иначе. Столбы, казалось, стояли новее, а земля вокруг них была свежая, рыхлая, еще не успевшая зарасти травой.
– Витя, рулетку неси. Срочно, – голос Елены дрогнул, но тут же обрел стальные нотки.
Пока муж ходил в сарай за инструментом, Елена стояла и сверлила взглядом соседский участок. Там, за сеткой, кипела бурная деятельность. Галина Ивановна, женщина корпулентная, с громким голосом и манерами рыночной торговки, бодро орудовала лопатой, разбивая грядки. На ней были яркие лосины и безразмерная футболка, а на голове красовалась панама, надвинутая на самые глаза.
– Бог в помощь, Галина Ивановна! – громко крикнула Елена, стараясь сохранять вежливость, хотя внутри все клокотало.
Соседка выпрямилась, оперлась на черенок лопаты и вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.
– И вам не хворать, соседи! – отозвалась она, расплываясь в приторной улыбке. – Чего приехали так поздно? Я уж думала, продали участок, не видать вас. А я вот, видите, расширяюсь потихоньку, облагораживаю.
– Вижу, – кивнула Елена. – Особенно заметно, как вы облагораживаете. Галина Ивановна, а вы не подскажете, куда делись мои кусты смородины? И почему наш общий забор вдруг переехал на метр вглубь моего участка?
Галина Ивановна картинно округлила глаза, да так натурально, что если бы Елена не знала ее десять лет, то, может, и поверила бы.
– Какой метр, Леночка? Окстись! Какой забор? Стоит, где стоял испокон веков. А смородина твоя... так это, засохла она. Торчали палки сухие, вид портили, я думала, вы бросили их. Ну я и выкорчевала, чтоб не мешались. Вам же лучше, мусора меньше.
– Выкорчевали? – Елена почувствовала, как к лицу приливает кровь. – На моем участке? Без спроса? Галина Ивановна, это сортовая смородина была, живая, почки только наклюнулись! И забор вы перенесли. Вот, смотрите, следы от старых столбов еще видно!
Она указала пальцем на едва заметные углубления в земле, присыпанные свежим черноземом.
Соседка перестала улыбаться. Лицо ее стало жестким, хищным.
– Ты, Лена, напраслину на меня не возводи. Ничего я не переносила. Просто поправила. Столбы покосились, сгнили совсем, того и гляди упали бы. Я, добрая душа, за свой счет новые трубы купила, цемент, узбеков наняла, чтоб все по-человечески сделать. А вместо спасибо – претензии? Вот она, благодарность людская!
Тут подошел Виктор с рулеткой. Он молча, не вступая в перепалку, зацепил конец ленты за угол дома и протянул ее к забору.
– Четыре метра двадцать сантиметров, – констатировал он сухо. – А по плану должно быть пять с половиной. Лена права. Забор сдвинут на метр тридцать.
– Да выкинь ты свой план! – взвизгнула Галина Ивановна. – Бумажки эти ваши ничего не значат! Я тут с восемьдесят пятого года живу! Тут еще дед Михей жил, царствие ему небесное, так мы с ним всегда знали, где межа проходит. Это вы, городские, понаехали, купили участок и давай свои права качать. Там всегда моя земля была, я просто справедливость восстановила. У меня участок узкий, мне под картошку места не хватает, а у вас все равно газон один да цветочки. Жалко, что ли?
– Жалко, – твердо сказала Елена. – Это наша собственность. Мы за каждую сотку деньги платили, налоги платим. Галина Ивановна, я требую вернуть забор на место. И компенсировать стоимость уничтоженных кустов.
– Ишь чего захотела! Компенсировать! – соседка уперла руки в боки. – Ничего я возвращать не буду. Я деньги вложила, забетонировала на века. Попробуй тронь – я полицию вызову, скажу, что вы хулиганите и имущество портите. И вообще, у меня зять в прокуратуре работает, вы со мной лучше не связывайтесь!
Галина демонстративно отвернулась и с удвоенной энергией вонзила лопату в землю, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Елена и Виктор переглянулись. Спорить с Галиной в таком тоне было бесполезно – она брала горлом и наглостью.
– Пойдем в дом, – тихо сказал Виктор, беря жену за локоть. – Чаю попьем, успокоимся. Надо подумать.
В прохладном доме пахло деревом и старыми книгами. Елена опустилась на стул, чувствуя, как дрожат руки. Дело было не в метре земли и даже не в смородине. Дело было в принципе. В том вопиющем хамстве, с которым соседка решила, что может распоряжаться чужим.
– Витя, это нельзя так оставлять, – сказала она, глядя, как муж разливает заварку по чашкам. – Если мы сейчас промолчим, она через год веранду к нашему дому пристроит. Она же пробует границы, понимаешь? Проверяет, насколько можно наглеть.
– Понимаю, – вздохнул Виктор. – Но воевать с ней... Ты же знаешь, какая она скандальная. Начнет мусор нам под забор кидать, или, чего доброго, отравит собаку, если бы она у нас была. С такими людьми связываться – себе дороже. Может, бог с ней, с этой полоской земли? У нас и так десять соток.
– Нет, – Елена ударила ладонью по столу. – Это называется самозахват. Это воровство, Витя. Такое же, как если бы она зашла сюда и взяла твой кошелек. Я не буду дарить ей землю, которую мы с тобой потом и кровью облагораживали. Ты помнишь, сколько мы этот бурьян корчевали?
– Помню, – Виктор грустно улыбнулся. – Ну хорошо, ты права. Но ломать забор силой мы не будем. Это самоуправство. Надо действовать по закону.
– Вот именно. По закону.
На следующие выходные Елена подготовилась основательно. Всю неделю она изучала форумы, законы и консультировалась с юристом на работе. Она нашла папку с документами на дачу: свидетельство о собственности, кадастровый паспорт старого образца. Все было в порядке, межевание они проводили пять лет назад, когда оформляли дом. Границы были четко зафиксированы в Росреестре, с координатами точек.
Они приехали на дачу в субботу утром. Картина, открывшаяся их взору, заставила Елену схватиться за сердце. На той самой отвоеванной полосе земли Галина Ивановна уже успела не только вскопать грядки, но и высадить помидоры. А в углу, вплотную к забору (вернее, к тому месту, где он теперь стоял), уже возвышался каркас будущей теплицы.
– Она что, издевается? – прошептала Елена. – Она же понимает, что это незаконно.
– Она думает, что наглость – второе счастье, – мрачно констатировал Виктор.
Елена вышла к забору. Галина Ивановна была тут как тут, поливала свои новые посадки из шланга, напевая какой-то мотивчик.
– Галина Ивановна! – позвала Елена.
– О, соседушки! Приехали? А я вот помидорки высадила, сорт «Бычье сердце», угощу потом, если вести себя хорошо будете, – соседка хихикнула, явно наслаждаясь своим триумфом.
– Галина Ивановна, я вас последний раз по-хорошему прошу. Уберите посадки и верните забор на законную границу. Я подняла документы. У нас есть межевой план. Координаты точек занесены в реестр. Вы залезли на наш участок на метр двадцать.
– Ой, да подотритесь вы своими планами! – отмахнулась Галина. – Бумага все стерпит. А земля – она вот она, кто обрабатывает, того и земля. Я тут тружусь, а вы только шашлыки жарить приезжаете. И вообще, не мешайте, у меня полив.
– Хорошо, – спокойно сказала Елена. – Я вас предупредила. Я вызываю кадастрового инженера. Он приедет, вынесет точки в натуру, поставит официальные межевые знаки. И если выяснится, что забор стоит на моей территории – а это выяснится – вам придется не только переносить его за свой счет, но и оплачивать услуги инженера. А это недешево.
Галина Ивановна на секунду перестала поливать. В ее глазах мелькнуло сомнение, но она быстро взяла себя в руки.
– Пугай, пугай! Никакой инженер сюда не поедет, делать им больше нечего, по дачам мотаться. А приедет – я его на участок не пущу! Моя частная собственность! Собаку спущу!
– Ему не нужно заходить на ваш участок, Галина Ивановна. Ему достаточно моего. А собаку спускать не советую. Это уже уголовная статья будет.
Елена развернулась и ушла в дом, чтобы позвонить в геодезическую компанию. Договориться удалось быстро, у специалистов как раз было «окно» на следующий вторник. Пришлось отпрашиваться с работы, но Елена была готова на все.
Вторник выдался пасмурным, накрапывал мелкий дождь. Галина Ивановна была на даче – она жила там все лето безвылазно. Увидев машину Елены, она вышла на крыльцо своего дома, скрестив руки на груди, всем своим видом выражая презрение и готовность к битве.
Вслед за машиной Елены к воротам подъехал «Ларгус» с логотипом «Геодезия и Кадастр». Из него вышел молодой парень в спецвке, вытащил оранжевый чемодан и длинную треногу.
– Здравствуйте, заказчик – Смирнова Елена Петровна? – деловито спросил он.
– Да, это я, – Елена вышла навстречу. – Проходите, пожалуйста. Вот наш участок. Проблема с границей по левой стороне.
Парень кивнул, достал прибор – тахеометр, установил его на треногу, начал что-то настраивать, сверяясь с планшетом. Галина Ивановна, увидев серьезное оборудование, занервничала. Она подошла к забору вплотную.
– Эй, парень! Ты чего тут делаешь? – крикнула она. – А ну убирай свою шарманку! Тут радиация от нее, у меня голова болит!
Инженер спокойно посмотрел на нее.
– Женщина, не мешайте работать. Проводится вынос границ земельного участка в натуру. Прибор безопасен. Если будете препятствовать, вызовем полицию.
Слово «полиция» действовало на Галину магически – она побаивалась людей в форме, несмотря на мифического «зятя в прокуратуре». Она замолчала, но продолжала наблюдать, злобно сопя.
Инженер ходил с вешкой, на которой был закреплен приемник. Он сверялся с данными спутника, что-то вбивал в контроллер.
– Так, – сказал он наконец. – Первая поворотная точка. Вот здесь.
Он вогнал в землю длинный металлический штырь с красной сигнальной лентой. Штырь вошел в землю ровно посредине грядки с любимыми помидорами Галины Ивановны.
– Ты что творишь, ирод?! – взвыла соседка. – Помидоры! Рассада дорогая!
– Точка находится здесь, согласно государственному кадастру недвижимости, – невозмутимо ответил геодезист. – Идем дальше.
Он прошел вдоль забора. Следующая точка оказалась еще глубже на территории, которую захватила соседка. Забор, который она с таким трудом забетонировала, оказался полностью на участке Елены. И не просто забор, а даже часть ее новой теплицы заступала за линию межи на двадцать сантиметров.
– Ситуация ясная, – заключил инженер, когда все четыре колышка были вбиты. – Фактическое ограждение смещено в сторону участка кадастровый номер такой-то... на расстояние от 1,2 до 1,5 метров. Площадь самозахвата составляет около сорока квадратных метров. Вот акт выноса границ, подпишите.
Елена подписала бумаги. Инженер собрал оборудование, вручил ей официальный документ с печатью и уехал.
Елена осталась стоять у красных колышков. Галина Ивановна по ту сторону сетки молчала. Она смотрела на колышки, торчащие среди ее грядок, и понимала, что ее карта бита. Против спутника и официальной бумаги ее крики «дед Михей так сказал» не работали.
– Ну что, Галина Ивановна? – спросила Елена спокойно. – Акт у меня на руках. Что будем делать? Вариантов у вас два. Первый: вы в течение недели переносите забор на законное место, по вот этим красным колышкам. Сами, своими силами. Второй: я подаю в суд. Прикладываю этот акт, требую устранения препятствий в пользовании участком, сноса незаконных построек (это я про вашу теплицу и забор), компенсации судебных издержек, оплаты услуг геодезиста (а это десять тысяч рублей) и морального ущерба. Ах да, еще судебные приставы потом выставят вам счет за принудительный снос. Решайте.
Галина Ивановна побагровела.
– Ты... Ты... Кровопийца! – выплюнула она. – Пожалела земли для пенсионерки! Да чтоб у тебя тут ничего не росло!
– У меня все будет расти прекрасно, – ответила Елена. – У вас неделя. В следующие выходные мы приедем. Если забор будет стоять здесь – в понедельник заявление будет в суде. И поверьте, зять из прокуратуры вам не поможет, потому что против кадастровой карты он не попрет, себе дороже.
Елена села в машину и уехала, оставив соседку наедине с ее злобой и красными колышками.
Всю неделю Елена переживала. Виктор пил валерьянку. Они боялись, что Галина сделает какую-нибудь гадость: выдернет колышки, скажет, что ничего не было. Но Елена сделала фотографии колышков и акта на фоне забора, так что доказательства были.
В субботу они ехали на дачу в молчании. Что их там ждет? Очередной скандал? Драка? Или руины?
Когда машина остановилась у ворот, Елена первым делом побежала к забору. И замерла.
Нового забора из сетки-рабицы не было. Столбы были выкопаны, ямы грубо засыпаны землей. Помидоры, видимо, пересаженные в спешке, уныло опустили листья на старом месте Галины. А старая, ржавая сетка, кое-как прикрученная к старым столбам, стояла ровно по линии красных колышков. Теплица была разобрана – видимо, переносить ее целиком не получилось.
Галина Ивановна была на участке. Она сидела на перевернутом ведре спиной к ним и что-то яростно полола. Услышав шаги и скрип калитки, она даже не обернулась.
Елена подошла к границе.
– Спасибо, Галина Ивановна, что проявили благоразумие, – громко сказала она.
Соседка вздрогнула, но головы не повернула.
– Подавись ты своей землей, – пробурчала она глухо. – Чтоб тебе пусто было. Столько трудов насмарку... Бетон долбить пришлось, зятя просить...
– Зато теперь все по закону, – ответила Елена. – И никто никому ничего не должен.
– Не должен... – передразнила Галина. – Дружбу ты, Лена, разрушила. Добрососедство растоптала. А ведь могли бы жить душа в душу, я бы тебе кабачков дала...
Елена грустно улыбнулась.
– Галина Ивановна, дружба – это когда люди уважают друг друга, а не когда один у другого ворует, а потом кабачками откупается. Мир вам.
Она развернулась и пошла к мужу, который уже разгружал багажник.
– Ну что там? – с тревогой спросил Виктор.
– Все нормально, Вить. Забор на месте. Война окончена.
– Правда? – Виктор облегченно выдохнул. – Ну и слава богу. А я, грешным делом, думал, придется судиться.
– Пришлось бы, если бы она не поняла, что мы настроены серьезно. Такие люди, Витя, понимают только силу закона. Доброту они принимают за слабость.
Вечером они сидели на веранде, пили чай с мятой и слушали стрекотание кузнечиков. Воздух был свежим и сладким. На их возвращенной земле еще виднелись следы чужой хозяйственной деятельности – ямы от столбов, примятая трава. Но это была их земля. Елена знала, что за лето она приведет этот кусок в порядок. Посадит там новую смородину, еще лучше прежней. И обязательно поставит капитальный, сплошной забор. Чтобы даже соблазна ни у кого не возникало «спрямить» границу.
С соседкой они больше не здоровались. Галина Ивановна, завидев Елену, демонстративно отворачивалась или начинала громко разговаривать сама с собой, обсуждая «жадных богатеев». Но на участок больше не лезла. Даже ветки ее яблони, которые раньше свисали на территорию Елены, были аккуратно подпилены. Видимо, урок с геодезистом пошел впрок.
А через месяц по поселку поползли слухи. Оказалось, что Галина Ивановна попыталась провернуть тот же трюк с соседом с другой стороны – тихим пенсионером дядей Пашей. Но дядя Паша, вдохновленный примером Елены, сразу пригрозил ей вызовом землемеров. И Галина Ивановна, поворчав для порядка, отступила.
Елена, узнав об этом, только покачала головой. Есть люди, которых жизнь ничему не учит, но есть законы, которые заставляют их держаться в рамках. И знание этих законов – лучшая защита для собственного спокойствия и кустов смородины.
Друзья, отстаивать свои права нужно всегда, даже если это кажется мелочью. Если вам понравился этот рассказ, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк.