В ноябре 2020 года мы уехали из Грумантов — и попали на Марс.
Не в смысле фантазии.
А — в смысле цвета: рыжие горы, бирюзовая вода, небо — как выцветшая ткань.
Мы шли пешком. Не включали музыку. Не говорили.
Потому что место дышало.
И мешать ему было — как нарушить молитву.
1. Как добраться до Марса из Тульской области
Утро. Туман. Груманты ещё спят.
Мы собираем рюкзак — воды, бутерброды, трос (всегда в багажнике).
Дорога ведёт на юг, к Богородицку.
Навигатор показывает: «Кондуки».
Но мы не едем прямо к озёрам.
Оставляем машину у обочины — там, где заканчивается асфальт и начинается глина.
Потому что в Марс не въезжают.
Туда входят.
Тихо. С уважением.
Как в храм, который ещё не освятили, но уже чувствуете: он — святой.
2. Рыжие горы: как выглядит промышленная рана через 25 лет
Поднимаемся.
Под ногами — ржавая земля. Не глина. Не песок. А — остывшая лава, будто кто-то вывернул недра наизнанку.
Внизу — вода. Не серая. Не чёрная.
Бирюзовая. Как будто небо растаяло и упало в карьер.
Это — бывшие угольные терриконы.
37 метров высотой.
Брошенные в 1996-м.
Забытые.
Но природа — не забывает.
Она превращает.
Из раны — зеркало.
Из пустоши — пейзаж, за который люди едут за сотни километров.
Но в ноябре — никого.
Только мы.
И туман — такой густой, что стирает горизонт.
Земля, вода, небо — всё сливается в один цвет молчания.
3. Почему мы не пошли дальше — и не снимали фото
Мы стоим на краю одного из карьеров.
Ветер шевелит прошлогоднюю траву.
И вдруг — стыд.
Стыд доставать телефон.
Стыд включать камеру.
Потому что это место — не для кадра.
Оно — для присутствия.
Мы молчим.
Смотрим.
Дышим.
Потом — разворачиваемся.
Не потому что «всё видели».
А потому что увидеть — значит уйти, чтобы не нарушить покой.
(Позже я читала: сюда приезжают толпами, оставляют мусор, ломают деревья.
Волонтёры вывозят 10 тонн отходов в год.
Мы тогда не оставили даже следа.
Только — тихий взгляд.)
4. Кондуки — не достопримечательность, а зеркало
Люди называют это «марсианским пейзажем».
Но Марс — мёртв.
А здесь — жизнь.
Медленная. Упрямая.
Она залечивает то, что человек разорвал.
Кондуки — это вопрос:
— Что остаётся, когда человек уходит?
— Красота?
— Или ещё одна рана?
Я не знаю ответа.
Но в ноябре 2021 года, стоя на краю бирюзовой бездны, я чувствовала:
здесь — прощение.
Не от людей.
А от самой земли.
5. Что осталось? Не фото — ощущение инопланетности
Обратная дорога — молчаливая.
Но не надолго.
На выезде — Ауди, вросшая в грязь по ступицы.
Муж даже не спрашивает:
— Трос в багажнике?
— Да.
— Давай.
Мы вытаскиваем.
Без разговоров. Без денег.
Просто потому, что джиперы — не могут проехать мимо.
Это — как дышать.
Водитель благодарит. Мы — махаем.
И едем в Тулу.
Прямо в «Пряности и Радости» — на самый верх.
Там, за панорамным окном, — город:
— слева — кремлёвские стены,
— справа — дымок с завода,
— а под ногами — Упа,
которая веками несла в Москву и пряники, и стали.
Мы пьём чай.
Смотрим на огни.
И думаем:
→ на Марсе — тишина,
→ а здесь — жизнь.
→ и она — стоит того, чтобы помогать даже незнакомцам в грязи.
Финал
Кондуки — не про Тулу.
Они — про время.
Про то, как земля залечивает шрамы.
Про то, как ужас превращается в красоту.
Про то, что даже в Тульской области —
можно попасть на Марс.
Главное —
приехать в ноябре,
идти пешком,
и не говорить.
А на обратном пути —
не проезжать мимо.
Потому что настоящий Марс — не в рыжих горах.
Он — в том, что ты всё ещё способен вытащить чужую машину из грязи,
а потом сесть за чашку чая —
и смотреть, как город дышит под тобой.