Жизнь порою творит чудеса, и, казалось бы, еще вчера несовместимые поступки в один прекрасный момент становятся вполне себе обыденностью. Кто бы мог подумать, что могут так тесно переплестись жизни двух абсолютно разных, а, точнее сказать, противоположных по образу мышления людей: один мечтает о крепкой однополой семье, а у другого это вызывает праведный гнев, ведь смыслом бытия для него является борьба с содомией и прочими человеческими пороками и извращениями. К чему это я? Ах, да… Превратности судьбы!
Живет себе человек, ходит на службу и имеет набор определенным моральных и волевых качеств, которые характеризуют данного индивида как делового человека, профессионала, семьянина, да и в общем как яркую, незаурядную личность. Но в один прекрасный момент что-то происходит с этим почтеннейшим гражданином – вследствие разных причин, потрясений, травм личность кардинально начинает меняться. То, что вчера казалось незыблемым и святым, сегодня кажется простым и несерьезным. «Девятый вал» гениального художника Ивана Айвазовского заменяется на разноцветные кубики и квадраты, намалеванные на холсте, а музыка великого Чайковского вызывает нервозность и непонимание. Вместо шедевральной высокой поэзии и классических литературных произведений, вместо Пушкина, Достоевского, Чехова и Толстого, мы взахлеб читаем одноразовый похабный шлак и стремимся во что бы то ни стало популяризировать армию новых бесталанных писателей и поэтов, художников и музыкантов. И это не заслуга людей, избранных «новыми кумирами». Это их глубокая трагедия. Мы виноваты сами, что глумливый трехаккордный выкидыш от какого-нибудь рэпера «Морга» или «Пупка» становится гимном для человека, и от этой замены веет мерзостью, гнилью и становится не по себе. Какие-то необратимые процессы происходят с нашей психикой, она деформируется, ломается, и мы пускаемся из одной крайности в противоположную. Но как же происходит эта трансформация? В чем причина такого ужасного изменения и падения личности? Неужели это и правда такая глубокая форма нравственной деградации, а может, такое общее психическое помешательство или все-таки серьезная травма головы у всего окружающего социума?!
Юрий Евгеньевич проснулся поутру в добром здравии и прекрасном настроении. Он открыл глаза и обнаружил рядом с кроватью металлическую стойку с пустыми стеклянными сосудами из-под физраствора. В палату вошел доктор. Эскулап дружелюбно улыбнулся и поинтересовался:
– Как спалось?! Как вы себя чувствуете?!
– Благодарю, доктор! Очень хорошо! Очень! Готов хоть сейчас заступить на суточное боевое дежурство!
– Вот и ладненько! – оптимистично заключил медработник. – А то заставили вы нас поволноваться! Озорник!
– Неужели?!
– Именно! Но волноваться вам еще рано, да и не нужно! Отдыхайте, я к вам позже загляну!
– Подождите, доктор! – отставной полковник вымуштрованным долгими годами службы требовательным жестом остановил эскулапа. – У меня к вам маленькая просьба…
– Я весь во внимании, уважаемый Юрий Евгеньевич!..
– Дело в том, что меня по ночам мучают кошмары! Да, да, да… Посещают совершенно странные и неподобающие сны! И это меня сильно пугает и угнетает!
– Да что вы?! И позвольте полюбопытствовать, что именно приходит вам в этих сновидениях?!
– Дело в том, что моя мама варила мне в детстве кашу манную! Вот!
– Прекрасно, дорогой мой, и в чем же, позвольте полюбопытствовать, заключаются признаки трагедии?!
– Подождите, доктор! Вы меня не дослушали!
– Прошу прощения!
– Дело в том, что каша мамина была на масле сливочном и совершенно без комочков! А здесь она мерзкая, безвкусная и липкая, как клейстер!
– Не совсем вас понимаю, здесь это в больнице или во сне?!
– Тысячу чертей! Да конечно же во сне! Вы меня совершенно не слушаете, доктор! Хотя, если быть объективным, то и утром подают мне кашу с комочками! И без намека на сливочное масло!
– Хм-м… Видите ли, Юрий Евгеньевич, что касается больничного меню, рецептов блюд и состава продуктов в целом, то тут я бессилен! Извините! Не я, к сожалению, заведую пищеблоком. Что же касательно ваших сновидений, то тут я также не склонен сеять панику и драматизировать. Это естественный и нормальный процесс! Ваши сны. Да и каша манная, насколько я помню, это к здоровью и к встрече со старыми друзьями!
– Я не помню никаких друзей! – резко отрезал отставной офицер. – А помню только маму и службу!
– Ну и прекрасно, Юрий Евгеньевич! Очень хорошо! – доктор осторожно погладил больного по плечу. – Вы только не волнуйтесь!
– Да как же не волноваться?! Я вам сон свой не дорассказал.
– Хм-м… И что же было дальше в вашем сне?!
– Этой мерзкой манной кашей меня кормил с ложки такой же мерзкий, вонючий и отвратительный мужик, которого я не знаю!
– Ну-ну-ну… Перестаем нервничать! Ну… Зачем же так сразу – мерзкий, вонючий? Возможно, при ближайшем рассмотрении ваш мужчина окажется и не таким уж злым и отвратительным, а даже наоборот!
– Как это?! – с интонацией глупого ребенка-переростка вопросил социал-патриот.
– Тот страшный мужчина из ваших снов окажется благородным героем и прекрасным рыцарем! Ведь во сне он вас кормил кашей и ничего плохого не делал!
– Как ничего плохого не делал?! – возмутился Хамов. – Он меня постоянно лапал за попу! И вдобавок всего извазюкал кашей! Все лицо!
– Хм-м… Даже не знаю… Может, он хотел вас как-то успокоить и приободрить! Беспокоился за вас и ваше здоровье, может?!
– Тиская меня за жопу?!
– Ну зачем же так сразу?! Видите ли, дорогой Юрий Евгеньевич, иногда нам трудно бывает оценить поступки и действия других людей! Мы думаем, что человек по отношению к нам поступил плохо и несправедливо, а на самом деле он желает нам только хорошего! Понимаете?!
– Доктор, вы хотите сказать мне, армейскому офицеру, что я идиот?!
– Нет, ну что вы!
– Мама моя всегда говорила мне, что я очень умный и способный! Заветным словам моей мамы я полностью доверяю!
– Само собой!..
– Тот мужик – такой же мерзкий и противный, как вы и ваша манная каша! Убирайтесь оба из моей жизни!
– Хорошо, хорошо! Я все понял!
Эскулап попятился задом к выходу из больничной палаты, при этом нелепо улыбаясь и приговаривая:
– Не волнуемся! Не нервничаем!..
Переступив порог общего коридора, вспотевший и красный как рак доктор столкнулся нос к носу с дежурившим у палаты озабоченным главредом.
– Ну как?! – похотливым фальцетом вопросил Жюль Юрьевич. – Есть продвижения?!
«И правда мерзкий тип!» – подумал медработник, а вслух произнес:
– Вы сами все слышали! Надеюсь, пересказывать наш диалог нет необходимости?!
– Доктор, вы не отрабатываете условия заключенной нами устной джентльменской договоренности! Это никуда не годится!
– А что вы от меня хотите, – возмущенно проронил врач. – Закрытые травмы головы очень опасны и непредсказуемы! Тут еще целое соцветие, целый букет из алкоголя и наркотиков. Ничего не могу обещать и гарантировать!
– Да, но еще день назад он не был таким полоумным овощем!
– Вас никто не заставлял вчера делать такие заявления и огорошивать больного на голову пациента! Человек потерял частично память, и тут вы… Немудрено, что он после таких слов больше никого не узнает, кроме мамы своей и манной каши!
– Манной каши, вы сказали?! – Огурцов задумался. – А может, и правда стоит попробовать эту ассоциативную сценку в качестве новой терапии?
– Вы с ума сошли?! – доктор запротестовал и яростно задвигал руками. – Это может не помочь больному, а наоборот – ввести его еще в более глубокую прострацию!
– Тогда я думаю, что нашим соглашениям наступает логический конец и встает вопрос о выплате неустойки компенсации морального ущерба! – Жюль Юрьевич зло сверлил глазами бедного эскулапа.
Доктор осторожно и бережно помял две свежие, хрустящие купюры очень высокого достоинства, которые грели карман и сердце лекаря и заставили на короткую минуту усомниться в клятве Гиппократа.
– В принципе, – начал медработник, – есть понятие «шоковая терапия», эффективность которой так никто и не доказал, но также никто не опроверг! Мы – не просто рядовая больница, а клиническое медицинское учреждение, где практикуются самые передовые и инновационные методы лечения! Так что, думаю, нам стоит попробовать ваше предложение, коллега!
– Правильное направление мысли, дорогой друг! – расплылся в улыбке главред. – Когда сможем опробовать новый метод лечения?! – добавил нетерпеливо любвеобильный Жюль Юрьевич и сладострастно закатил глаза, видимо, представляя процесс размазывания по лицу Хамова манной субстанции.
– Дайте больному сегодня отдохнуть, уважаемый. Эмоциональное и психическое состояние пациента после пережитых потрясений еще нестабильно и вызывает опасение.
– И когда?! – не слушая лекаря, вопросил Огурцов, словно малолетнее дитя, которое стоит возле витрины с яркой игрушкой и требует ее купить.
– Э-э-э-м-м… – завибрировал от волнения и запутался в звуках доктор. – Думаю, что… Даже не знаю… Дело все в том, что вышеупомянутая мной шоковая терапия может не дать желаемого результата, а в отдельных случаях способна спровоцировать, пробудить, так сказать, затаившуюся и спящую прежнюю личность. Мозг человека до сих пор полностью не изучен, и гарантировать положительную динамику я бы не стал. Боюсь, что… – эскулап не успел закончить начатое предложение, так как следующий жест приковал его взгляд и опустошил голову.
Жюль Юрьевич мягко достал из карманов своих знаменитых изрядно поношенных джинсовых брюк такое же видавшее виды полнотелое черное портмоне, из которого он нескромным, а скорее бесцеремонным, барским движением извлек хрустящую пятитысячную банкноту и помахал перед носом доктора. Лекарь, стыдливо улыбаясь, уже было потянулся за сладким денежным знаком, но аккуратный «работодатель» спрятал руку за спину и выжидающе замер, словно гиена перед нападением.
– Думаю, что к вечеру прояснится ситуация, а вот завтра утром пациент будет готов к новой терапии. Но… – эскулап волнующим и умоляющим взглядом проследил за траекторией пути исчезнувшей красной бумажки и пересохшими устами продолжил: – Но… Не ручаюсь, так как… Но… – губы его не слушались.
Жюль Юрьевич с холодным неодобрением посмотрел в лицо не очень молодого и до сих пор не познавшего прелести владения бритвенным прибором лекаря и надменно, с нотками пренебрежительности переспросил:
– Какое еще «но»?! Мы расторгаем наше соглашение?!
– Ни в коем случае! Как можно?!..
Купюра моментально исчезла из поля видимости и присоединилась к двум остальным одиноко скучающим банкнотам. Данный финансовый финт, проделанный в лучших традициях старых американских вестернов и дающий значительную фору самому скоростному в мире купюроприемнику, приободрил медицинского работника и придал уверенности в предстоящем врачебном эксперименте.
– Завтра утром! – утвердительным тоном заключил доктор. – Однозначно, рискнуть на благо медицины и всего человечества – это наивысшее благо! – лекарь гордо запрокинул голову и почти прослезился. – Наш уважаемый пациент будет подготовлен к оздоровляющей процедуре!
– Готовьте кашу, Аристотель! И чтобы была без комочков!
– Сварим в лучшем виде и даже масла сливочного побольше добавим! Самолично прослежу!