– А ты уверена, что нам нужен именно бежевый глянец? Маркий же цвет, замучаешься оттирать, – мужчина недовольно поморщился, разглядывая каталог кухонных гарнитуров, который лежал на обеденном столе.
Татьяна тяжело опустилась на стул напротив мужа. Этот разговор шел уже третий месяц, ровно столько, сколько они копили финальную сумму для старта ремонта.
– Олег, мы это обсуждали еще зимой. Бежевый расширяет пространство. У нас кухня шесть квадратных метров, там сейчас повернуться негде. И потом, мыть буду я, как и всегда. Тебя это вообще касаться не должно. Главное, что деньги собраны. Триста тысяч. Этого хватит на гарнитур, новую плитку и работу мастера. Я уже договорилась с бригадой, они готовы зайти в понедельник.
Олег отвел взгляд и как-то неестественно засуетился. Он начал перекладывать салфетку из одной руки в другую, потом вдруг заинтересовался узором на старой клеенке, которую Татьяна мечтала выбросить уже лет пять.
– В понедельник? Рановато как-то... Может, подождем до осени? Летом пыль, жара, окна не открыть...
Татьяна замерла. Она слишком хорошо знала своего мужа. Этот бегающий взгляд, эти нелепые отговорки. Внутри начал разрастаться липкий холод.
– Олег, – ее голос стал твердым, как гранит. – Почему до осени? Деньги лежат на накопительном счете. Мастера свободны сейчас. Что происходит?
Муж наконец поднял глаза, но смотрел он не на нее, а куда-то сквозь, в окно, где шумела листва тополей.
– Таня, тут такое дело... В общем, денег нет. Пока нет.
В кухне повисла звенящая тишина. Было слышно, как капает вода из старого крана, который Олег обещал починить еще полгода назад. Кап. Кап. Кап. Этот звук словно отсчитывал секунды до взрыва.
– Что значит «пока нет»? – очень тихо спросила Татьяна. – Мы откладывали их полтора года. Я отказалась от отпуска. Я ходила в зимних сапогах третий сезон. Где деньги, Олег?
– Ну чего ты сразу начинаешь? – он вдруг перешел в наступление, голос стал громким, визгливым. – Не пропил же я их! Дело нужное. Алиске машина подвернулась. Знакомый продавал «Мазду», почти новую, цена – сказка, срочно деньги нужны были. Ну не упускать же такой шанс? Девочке двадцать лет, ей в институт ездить через весь город, на маршрутках не накатаешься.
Татьяна почувствовала, как пол уходит из-под ног. Алиса. Дочь Олега от первого брака. Двадцатилетняя девица, которая нигде не работала, училась на платном (за которое платил Олег, урезая семейный бюджет) и появлялась на горизонте только тогда, когда ей что-то было нужно.
– Ты купил Алисе машину? – медленно, по слогам произнесла Татьяна. – На наши деньги? На деньги, которые мы копили на кухню?
– Почему на «наши»? Я тоже туда вкладывал! – возмутился Олег. – И вообще, это же ребенок! Ей нужнее. Кухня твоя еще сто лет простоит, подумаешь, шкафчик покосился. А у девки жизнь только начинается, ей статус нужен, комфорт. Ты просто эгоистка, Тань. Вечно только о своих кастрюлях думаешь.
– Я вкладывала в этот счет семьдесят процентов от суммы, Олег, – Татьяна встала. Ноги дрожали, но она заставила себя держаться прямо. – Потому что моя зарплата выше. И мы договаривались. Это была общая цель. Ты украл у меня мою мечту. Ты украл у меня комфорт.
– Не украл, а позаимствовал! Отдам я тебе, заработаю, – отмахнулся он, вставая и направляясь к холодильнику. – Есть что поесть? А то я на нервах весь день, с этим переоформлением набегался.
Он открыл дверцу холодильника, достал кастрюлю с борщом, который Татьяна варила вчера вечером после работы, и, не спрашивая, налил себе полную тарелку.
Татьяна смотрела, как он ест. Как он отламывает хлеб, как причмокивает. В этот момент что-то внутри нее, то, что держало их брак последние восемь лет, с треском лопнуло. Она поняла, что кричать бесполезно. Скандалить, бить тарелки – бессмысленно. Он искренне не понимал. Для него потребности его дочери были абсолютом, а потребности жены – прихотью, которую можно задвинуть в дальний ящик.
– Отдашь, значит? – спросила она спокойно.
– Конечно отдам. С премии. Или подработку возьму. К зиме соберем снова, – пробурчал Олег с набитым ртом. – Сметаны нет, что ли?
– Нет, – ответила Татьяна. – И не будет.
На следующий день после работы Татьяна не пошла в привычный супермаркет у дома. Она заехала в кафе, заказала себе вкусный ужин – салат с морепродуктами и пасту. Поела не спеша, наслаждаясь каждым кусочком. Потом зашла в магазин косметики и купила себе дорогой крем, на который раньше жалела денег, всё в копилку складывала.
Домой она вернулась поздно. Олег сидел перед телевизором, недовольно щелкая пультом.
– Ты где ходишь? Время девять. В холодильнике шаром покати, борщ я доел в обед. Ужин где?
Татьяна спокойно разулась, прошла в спальню и начала переодеваться в домашнее.
– Ужина нет, – бросила она через плечо.
– В смысле нет? – Олег появился в дверях спальни. – Ты не готовила?
– Нет. И продуктов не купила.
– Тань, ты чего, обиделась? Ну хватит уже дуться. Я же объяснил: машина – это необходимость. Давай, сгоняй в магазин, пельменей хоть купи, я голодный как волк.
Татьяна села на кровать и внимательно посмотрела на мужа.
– Олег, давай посчитаем. Ты потратил триста тысяч. Из них двести десять – мои личные вложения. Ты сказал, что вернешь. Вот когда вернешь, тогда и поговорим о продуктах. А пока ситуация такая: у нас в семье финансовый кризис. Твой личный дефолт. Я не могу позволить себе кормить взрослого мужчину, который тратит общий бюджет на подарки сторонним родственникам.
– Каким сторонним?! Это дочь моя!
– Это твоя дочь. А я твоя жена. Была, по крайней мере, пока ты не решил, что мое мнение ничего не стоит. В общем так. Свою зарплату я теперь трачу исключительно на себя. Коммуналку за этот месяц я уже оплатила – свою половину. Твою половину квитанции я положила тебе на тумбочку. Продукты каждый покупает себе сам. Готовит тоже сам.
Олег рассмеялся. Ему эта ситуация казалась нелепой шуткой, женским капризом.
– Ну-ну. Посмотрим, на сколько тебя хватит. Цирк какой-то устроила.
Он демонстративно оделся и ушел в магазин. Вернулся с пачкой самых дешевых пельменей и батоном хлеба. Варил их, громко гремя кастрюлями, всем своим видом показывая, как он страдает. Татьяна в это время спокойно читала книгу в спальне, закрыв дверь.
Прошла неделя. Атмосфера в квартире накалялась с каждым днем. Холодильник, который раньше ломился от свежих овощей, фруктов, сыров и мяса, теперь выглядел сиротливо. На верхней полке стояли йогурты Татьяны, контейнер с ее обедом на завтра и немного фруктов. На нижней полке лежала начатая пачка майонеза Олега, кусок засохшего сыра и десяток яиц.
Олег заметно сдал. Он привык к хорошему питанию. Татьяна готовила прекрасно: запеченное мясо, домашние котлеты, супы, пироги. Теперь же его рацион состоял из бутербродов, яичницы и полуфабрикатов. Деньги у него заканчивались стремительно – до зарплаты было еще две недели, а все накопления ушли на ту самую злополучную «Мазду».
В среду вечером, когда Татьяна пришла с работы, она обнаружила на кухне гостей. За столом сидел Олег и Алиса. Дочь выглядела, как всегда, с иголочки: свежий маникюр, модная укладка, новый смартфон в руках. На столе стояла пустая чайная кружка и вазочка с сушками – единственное, что нашел Олег в шкафах.
– О, Татьяна пришла, – Алиса даже не поздоровалась, просто констатировала факт. – Пап, ну так что? Мне резину надо менять. Там летняя совсем лысая, продавец обманул. Еще тысяч двадцать надо.
Олег сидел красный, как рак. При виде жены он вжал голову в плечи.
– Алис, ну нет у меня сейчас. Зарплата только пятнадцатого. Подожди немного.
– Пап, ты не понимаешь! Это опасно! Ты же не хочешь, чтобы я в аварию попала? – капризно протянула девушка, надув губы. – Тань, может ты займешь? Папа отдаст потом.
Татьяна медленно прошла к раковине, налила себе стакан воды и выпила. Повернулась к гостье.
– Здравствуй, Алиса. Нет, я не займу. У меня сейчас ремонт на носу, каждая копейка на счету. Ах да, ремонта же не будет. Твой папа купил тебе игрушку на мои деньги. Так что за резиной, бензином и обслуживанием – это теперь к тебе самой. Или к маме своей обратись.
– Что ты такая злая? – Алиса фыркнула. – Жалко для ребенка? Папа сказал, у вас там куча денег была. Подумаешь, машина. Это средство передвижения.
– Вот именно. Средство передвижения, которое лишило меня кухни. А твоего папу – нормального питания. Кстати, Олег, ты не угостил дочь ужином? Ах, прости, тебе же нечем.
Олег ударил кулаком по столу.
– Хватит! Прекрати позорить меня перед дочерью!
– А ты не позорься, – спокойно парировала Татьяна. – Ты взрослый мужчина, глава семьи, как ты любишь говорить. Вот и решай проблемы. Денег нет? Иди вагоны разгружай. Таксуй по ночам. Но требовать от меня, чтобы я содержала и тебя, и твои подарки для дочери, я не позволю.
Алиса поняла, что денег здесь не дадут. Она быстро собралась, буркнула что-то на прощание и ушла, громко хлопнув дверью. Олег остался сидеть на кухне, обхватив голову руками.
– Ты довольна? – глухо спросил он. – Довела девчонку.
– Я довольна тем, что вещи названы своими именами. Олег, ты заглядывал в квитанцию за квартиру? Там долг за прошлый месяц. Твоя часть. И за этот уже пришла. Интернета нет, потому что ты не оплатил.
– У меня нет денег! – заорал он. – Я все отдал за машину! Я думал, мы семья, что ты подстрахуешь, поддержишь! А ты... Ты как чужая!
– Подстраховать – это когда человек заболел. Или потерял работу. А когда человек ворует общие деньги ради прихоти – это предательство. Я не страховая компания, Олег.
На следующий день Татьяна решила, что пора действовать радикальнее. Она вызвала мастера и врезала замок в дверь своей комнаты. Теперь все, что она покупала – от стирального порошка до туалетной бумаги – хранилось у нее под замком. В общем доступе осталось только мыло в ванной.
Это было мелочно? Возможно. Но Татьяна чувствовала, что это единственный способ достучаться до человека, который привык ехать на ее шее, свесив ножки.
Олег пытался протестовать. Он кричал, угрожал разводом, пытался давить на жалость.
– У меня желудок болит от этих "Дошираков"! – жаловался он через неделю такой жизни. – Тань, свари супчика, а? Ну пожалуйста. Я получу зарплату, все куплю.
– Свари сам. Картошка стоит сорок рублей килограмм. Куриный суповой набор – сто рублей. Это дешевле "Доширака". Но тебе же лень. Тебе нужно, чтобы я пришла после работы, встала к плите и обслужила тебя. А этого больше не будет.
Однажды вечером, вернувшись домой, Татьяна обнаружила, что Олег пытается вскрыть ее замок шпилькой. Увидев жену, он отскочил от двери, пряча глаза.
– Туалетная бумага кончилась, – буркнул он.
– В магазине через дорогу она есть. Рулон стоит двадцать рублей.
– У меня нет ни копейки! Даже на проезд! Я пешком с работы шел!
Татьяна посмотрела на него. Похудевший, небритый, в мятой рубашке (стиральный порошок тоже был у нее под замком, а свой он так и не купил). Ей стало его жалко. Но жалость эта была сродни брезгливости.
– А где же Алиса? – спросила она. – У нее же теперь машина. Могла бы папу подвезти. Или одолжить двести рублей.
– Она занята, у нее сессия, – огрызнулся Олег. – Дай двести рублей. Я отдам.
– Нет.
Татьяна прошла в свою комнату, заперлась и села на диван. Ей было нелегко. Жить в состоянии холодной войны выматывало. Но она понимала: если уступит сейчас, если даст слабину – все вернется на круги своя. Он снова будет считать ее деньги своими, а ее потребности – несущественными.
Развязка наступила через три дня. Была суббота. Татьяна с утра ушла на маникюр и прогулку по парку. Домой не хотелось, но идти было больше некуда – это была и ее квартира тоже.
Когда она вернулась, в прихожей стояли сумки. Олег суетливо бегал по квартире, собирая вещи.
– Я ухожу! – заявил он с порога. – Я не могу так больше жить! Это концлагерь, а не семья! Ты жадная, бездушная женщина! Я переезжаю к маме.
Татьяна спокойно сняла плащ, повесила его на вешалку.
– Хорошо. Ключи оставь на тумбочке.
Ее спокойствие взбесило его еще больше.
– Ты даже не спросишь, почему? Не попробуешь остановить?
– Зачем? Ты свой выбор сделал, когда снял деньги со счета. Ты выбрал быть хорошим отцом за мой счет, но плохим мужем. Теперь ты просто идешь туда, где тебя, возможно, накормят бесплатно. К маме – так к маме.
Олег замер с носком в руке. Он ждал скандала, слез, упреков. Или мольбы остаться. Он привык, что Татьяна всегда сглаживает углы.
– Алиса была права, – зло бросил он. – Тебе только деньги нужны.
– Мне нужно уважение, Олег. И надежность. А ты – это черная дыра, в которую улетают мои силы, время и средства. Кстати, насчет машины. Поскольку она куплена в браке на совместные средства, при разводе я буду претендовать на половину ее стоимости. Передай это Алисе. Пусть готовится продавать свою «ласточку» или выплачивать мне компенсацию. Двести тысяч – это не шутки.
Лицо Олега побелело. О таком повороте он явно не подумал.
– Ты не посмеешь... Это же подарок!
– По закону это совместно нажитое имущество. Чеки, выписки из банка – у меня все сохранено. Я уже проконсультировалась с юристом. Так что жди повестку.
Олег схватил сумки и вылетел из квартиры, забыв оставить ключи. Татьяна вздохнула, подошла к двери и закрыла ее на верхний замок, от которого у Олега ключа не было. Завтра придется менять личинку. Опять расходы. Но это были расходы на спокойствие.
Вечером она сидела на своей тесной, старой кухне. Обои отклеивались в углу, дверца шкафчика висела криво. Но впервые за долгое время эта кухня не раздражала ее. Она казалась плацдармом для новой жизни.
Татьяна достала блокнот и начала писать.
«План на полгода:
1. Подать на развод и раздел имущества.
2. Взыскать компенсацию за машину.
3. Накопить на ремонт заново. Одной это будет быстрее».
Она налила себе чаю, откусила кусок шоколадки, которую купила по дороге домой. В холодильнике лежала форель для завтрашнего обеда, купленная только для себя. Никто не съест ее кусок. Никто не скажет, что она транжира.
Тишина в квартире была не пугающей, а лечебной. Телефон звякнул – пришло сообщение от Олега: «Тань, может поговорим? Я погорячился. Мама говорит, надо мириться».
Татьяна прочитала, усмехнулась и нажала кнопку «Заблокировать». Мириться он захотел. Просто у мамы пенсия маленькая, а аппетит у сына хороший. Алиса, видимо, тоже не разбежалась помогать папе.
Она посмотрела на каталог кухонь, который так и лежал на подоконнике. Бежевый глянец. Красиво. Но теперь она хотела другой цвет. Глубокий зеленый, изумрудный. Цвет спокойствия и уверенности. И она обязательно ее купит. Сама. Для себя.
Через месяц она действительно подала на развод. Суд был долгим и неприятным. Олег пытался доказать, что деньги были подарены, Алиса истерила в коридорах суда, крича, что «эта стерва хочет отобрать у нее машину». Но выписки со счетов и закон были на стороне Татьяны. Суд обязал Олега выплатить бывшей супруге половину стоимости автомобиля. Поскольку денег у него не было, на машину наложили арест, и Алисе пришлось ходить пешком, пока папа не взял кредит, чтобы расплатиться с долгами.
Татьяна сделала ремонт через полгода. Изумрудная кухня с золотыми ручками смотрелась великолепно. Готовить на ней было одно удовольствие. А самое главное – никто не стоял над душой и не требовал котлет, не вложив в них ни копейки.
Жизнь, как оказалось, после развода не заканчивается. Она становится вкуснее.
Дорогие читатели, если вам понравился рассказ, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк.