В огромном городе, где монолитные конструкции стекла и бетона соседствовали с островками старинной архитектуры, жила Алёна Савельева.
Двадцать три года, диплом искусствоведа с отличием и огромные зелёные глаза.
Её отец, Михаил Сергеевич, владелец небольшой, но известной и довольно авторитетной сети антикварных лавок, совершил роковую ошибку, доверившись партнёру.
И теперь вся семья Савельевых находилась на пороге полного разорения. Долги росли, как снежный ком, Михаил Сергеевич искал инвестора, распродавая остатки своих обширных коллекций за бесценок, в какой-то момент спасением показалось удачное замужество единственной дочери.
Алёна была хороша собой, молода и образована. И хоть девушка не планировала искать себе мужа в ближайшую пару лет, ценя свою карьеру и независимость, Отца она очень любила.
Видя, как мужчина изводит себя постоянными стрессами и тайком прикладывается к стакану, Алёна понимала, что без радикальных мер на этот раз не обойтись. На одной чаше весов лежало благополучие семьи, а на второй — её гордость и амбиции. И семья перевесила. В качестве потенциального супруга Михаил Сергеевич выбрал дочке младшего сына всесильного банкира Олега Петровича Мамонтова.
Этот богатый и влиятельный человек буквально грезил внуками, но оба его сына, как назло, совсем не планировали обзаводиться потомством. Старший Григорий занимался археологией и почти никогда не появлялся в городе. С детства он бредил поиском сокровищ, великими открытиями и историей.
Жениться он не собирался, как бы не уговаривали родители, да и вообще поймать его, да хотя бы просто дозвониться, уже было подвигом. Наследство отца его мало волновало.
Григорий давно жил отдельно и с родителями виделся лишь по праздникам, никогда не прося у них денег или помощи. А младший Петр любил только две вещи — себя, и деньги.
Причём было сложно сказать, чему отводилось первое место. Он не собирался сковывать себя обязательствами, довольствуясь утехами и забавляющим его периодом ухаживания с многочисленными поклонницами. И когда отец заявил о принудительном браке, устроил грандиозный скандал.
Алёне жених сразу не понравился.
С одной стороны, Пётр Мамонтов был идеальным. Наследник крупного состояния, продолжатель дела отца, выпускник престижного бизнес-университета. По выходным играл в теннис и поло в загородном клубе, куда могли попасть только самые влиятельные и обеспеченные люди города. Коллекционировал современное искусство, ужинал в элитных ресторанах, где его принимали как почётного гостя, да и внешне Пётр Олегович был великолепен — подтянутый молодой человек с белоснежной улыбкой, всегда стильный и дорого одетый, а прическу его не мог испортить даже ураган.
Но за глянцевым фасадом скрывалась пустота. Все его разговоры сводились к трендам, обсуждению дорогих курортов и восхвалению собственной персоны. Алёна, чувствительная и мечтательная, мечтавшая о чистой и светлой любви, буквально физически ощущала в обществе парня вселенскую тоску.
Понимая, что от этого брака зависит слишком много, девушка терпела, стиснув зубы. Она пыталась найти с Петром хоть какие-то точки соприкосновения, заводила разговоры об искусстве, о старых мастерах поэзии, но он смотрел на неё стеклянными глазами и мог только поругать классику.
Всё, что интересовало Мамонтова-младшего — работы современных авторов, точнее, их стоимость на модных аукционах. И ещё его интересовала Алёна. И время за которое получится её уломать. Только вот девушка сразу обозначила границы. Любые поползновения в её адрес только после свадьбы и только с целью наследника.
Расчёт есть расчёт. О любви и какой-то романтике речи не шло. Даже Мамонтов-старший сразу сказал, что как только появится внук. Молодые могут спокойно разводиться, но если ребёнка не будет, увы, все свои инвестиции в бизнес Михаил Сергеевич тут же отзовёт, потребовав ещё и солидную компенсацию. В принципе, Алёна не была против ребёнка, она всегда знала, что мать из неё получится хорошая.
Только вот отец ребёнка никак не соответствовал её представлениям о хорошем отце. Да, физически Пётр был совершенным, да и интеллектом не обделён, но в какой-то момент Алёна уже была готова отступить, понимая, что ребёнок тоже может быть таким же заносчивым, вредным и наглым.
- Ничего, — подумала она, — воспитаю его правильно, а не таким избалованным. А что, если Петр захочет себе ребёнка оставить, что тогда… Нет, зачем ему малыш? Он любит развлекаться и путешествовать. Да и Олег Петрович сразу сказал, что главное — его участие в жизни внука, а мне препятствовать ни в чём не станет. Ну и жена его, Анна Васильевна, очень здравая женщина, она ясно дала понять, что встанет на мою сторону.
Понимает, видимо, что у неё за сынок. Она сама сказала, что до сих пор винит себя, что не принимала активного участия в жизни обоих сыновей, спихнув их на нянек и гувернанток, и у внука должна быть мать, а её боится даже Олег Петрович, молчит уж про Петра. Конечно, всё это ужасно глупо — планировать брак, будто это какой-то финансовый отчет, а рожать в таких условиях — это и вовсе предательство по отношению к ребёнку.
Конечно, из Петра ещё может быть толк. Не такой уж он неисправимый кретин, каким хочет казаться. Попробуй с ним ужиться. Да и не факт, что мы разбежимся сразу, как родится малыш.
Говорят, что как раз браки по расчёту самые крепкие, потому что никто из супругов не станет обманывать, интриги плести. Хочешь отношений на стороне, никто не держит, и скрывать ничего не придётся. И всё честно. С них деньги, с меня ребёнок. И интересы каждого учтены. А то, что мне всего двадцать три… Ну и что, девчонки и раньше рожают, всё нормально. Не думаю, что малыш помешает мне строить карьеру. Искусствовед — профессия специфическая, никуда особо ездить не надо, обстановка в хранилищах и музеях спокойная, половину и вовсе можно дома делать.
Примерно так рассуждала девушка каждый вечер, ожидая своей участи. Свадьбу назначили стремительно, на 2 июля. Оставался всего месяц, за который нужно было успеть всё подготовить, чтобы не ударить в грязь лицом перед ничего не подозревающими гостями. Олег Петрович настоятельно просил не сообщать никому о сделке, всё надеялся, что образ его идеального сынка ничем не будет омрачен.
Сидя в своей комнате, заваленной эскизами и книгами, Алёна смотрела на подаренное женихом обручальное кольцо с бриллиантом размером с её надежды. Оно было холодным и бездушным. Девушка чувствовала себя не невестой, а активом в сложной и унизительной сделке по слиянию.
Сердце её сжималось от отчаяния, но взгляд на осунувшееся и уставшее лицо отца заставлял её глотать слёзы и повторять про себя.
«Ничего. Привыкну. Семья важнее».
Накануне торжества в доме Мамонтовых, роскошном особняке в элитном пригороде, царил самый настоящий хаос. Флористы возводили в роскошном саду арки из белых орхидей, кейтеринговая компания расставляла хрустальные бокалы на изящных столах.
Пока Анна Васильевна спорила с организатором, перепутавшим таблички с именами гостей, и сурово поглядывала на рабочих, возводящих шатры, Олег Петрович весело журил оркестрантов, репетирующих перед завтрашним днём. Михаил Сергеевич, глядя на всё это с балкона второго этажа, в тысячный раз пересчитывал в уме гипотетические убытки в случае, если сделка сорвётся. Он так сильно измотал себе нервы за последний год, что просто уже перестал верить в чудеса и растерял остатки оптимизма, так свойственного ему раньше.
- Папочка, у тебя всё хорошо? - подошла к нему изящная, как фарфоровая куколка Алёна. Она была ослепительно хороша в своём белоснежном кружевном платье, которое специально сшили для репетиции свадьбы и со струящимися по плечам каштановыми локонами.
- Всё хорошо, доченька, - вздохнул Михаил Сергеевич.
- Но я смотрю на всё это и чувствую себя негодяем.
— Брось, — улыбнулась Алёна. — Папа, мы же всё уже обсудили.
— Да, но всё это неправильно, — покачал головой отец. — Я растил тебя, холил и лилеил не для того, чтобы в одночасье разбить все твои мечты. Думаешь, я не знаю, что ты терпеть не можешь своего Петеньку. Тот ещё кадр. Ты заслуживаешь лучшей партии. Дочка, я так не хочу, чтобы ты страдала. Если не хочешь, пока ещё не поздно.
— Папа, — строго посмотрела на него Алёна, — ты столько всего мне дал, и было бы просто жестоко сейчас поставить свои интересы выше общего блага. Я не эгоистка, и ты у меня единственный родной человек.
- Ну как я могу тебя оставить на произвол судьбы? Ты всю жизнь отдал своему делу, работал, чтобы у нас было будущее. Я же помню, с какой любовью ты приобретал все свои вещи, искал их по всему свету, заботливо пристраивал в хорошие руки, а тут из-за какого-то мошенника всё потеряешь в одночасье. Нет, пока есть возможность, нужно бороться. И я должна как-то отплатить тебе за всё, что ты для меня сделал.
— Подумаешь, выйти замуж по расчёту, это же никак не отменяет того факта, что ты мой отец, а я твоя дочь. — Не отменяет, конечно, — вздохнул Михаил Сергеевич. — Но если бы была жива твоя матушка, она бы ни за что не позволила случиться такому позору.
— Мама, да, — кивнула с мрачным лицом Алёна, — она предпочла бы нищету, унижению.
- Но я вот, например, никакого особого унижения не вижу. Да, Пётр тот ещё фрукт, но родители у него приличные, отзывчивые. С Анной Васильевной я нашла общий язык. Она поможет всё это легче перенести. Да и ребёночек появится, я стану свободней, Олег Петрович уже тебя как родственника будет в этом случае рассматривать, и там можно не бояться всяких финансовых неурядиц.
Да, но счастье-то, Алёнка, — с мольбой посмотрел на дочь Михаил. — Разве ты готова отказаться от счастья ради материальной стабильности?
— Я отказываюсь не ради материальной стабильности, а ради твоего душевного здоровья, — обняла отца девушка. — Я хочу, чтобы ты жил долго и счастливо, а не проклинал каждый день и не превращался в озлобленного старика. Да и вообще, я же не в рабство ухожу. Поживём сколько-то с Петром, может, вообще ещё привыкнем друг к другу. Не думаю, что смогу его полюбить, но стабильный союз вполне возможен, и люди меняются.
- Люди не меняются.
Покачал головой мужчина.
- Ты ещё слишком молода, чтобы осознать это. Но поверь, как бы ты ни старалась изменить кого-то во взрослом возрасте — это примерно как пытаться достать луну с балкона палкой. Максимум, что получится сделать, — это привыкнуть.
- Значит, я привыкну, — крепко сжала отцовские ладони девушка и пристально посмотрела ему в глаза. - Папа, не вини себя. Я приняла обдуманное решение, согласившись на эту авантюру. Я взрослая и всё понимаю. Время витания в облаках осталось позади. Наша реальность жестока, но всегда можно подстроиться. Ладно, давай не будем о плохом, пойду пока вниз, уже Пётр должен приехать, а у нас же всё по минутам расписано. Да и мне надо ещё успеть сегодня заехать в спа, чтобы завтра быть отдохнувшей и довольной хотя бы внешне. Пусть это всё спектакль, но если уж играть, то как минимум по Станиславскому. И тебе бы тоже было неплохо поехать со мной.
- Куда?
— Да, в спа и на массаж, — засмеялся отец. — А что, зато завтра мы оба будем как огурчики. Не хочу, чтобы ты вёл меня к алтарю с несчастным лицом.
— Ладно, беги, — поцеловал дочку в щёку Михаил Сергеевич, - не заставляй своего будущего мужа ждать.
Я чуть позже спущусь.
продолжение