Я сижу у окна в полутёмной квартире, за которым медленно гаснет октябрьский вечер. На столе — шахматная доска. Белые и чёрные фигуры выстроены в строгом порядке, будто ждут не хода, а откровения.
«Сыграем?» — говорю я, хотя знаю: это не просто игра. Это разговор без слов, где каждая фигура — маска, а каждый ход — признание.
Ход первый: короли
Я беру чёрного короля. Он маленький, чуть неуклюжий, в круглых очках и со скобой на зубах. Когда он улыбается, дёргает плечами — будто извиняется за своё присутствие. Другие не замечают его. А я вижу: в нём есть что‑то, от чего сжимается сердце.
— Это мой, — шепчу я, ставя его на поле. — Он будет мыть мне ноги, варить кофе, делать всё, что скажу. А если захочу — сделаю из него гения. Если не будет лень
Белый король — напротив. Высокий, с правильными чертами, уверенной улыбкой. Он — как картинка из глянцевого журнала, предмет гордости. Я провожу пальцем по его гладкой поверхности
— Твой? — спрашиваю, не глядя на собеседницу. — Гордишься его красотой? Гордись. Игра только начинается
Мы обе знаем: короли — не люди. Они — образы тех, кого мы выбираем. Один — чтобы любить. Другой — чтобы показывать миру
Ход второй: пешки
Пешки стоят впереди, готовые идти в бой. Я смотрю на них и думаю: сколько их уже осталось позади? Друзья, знакомые, те, кто когда‑то был рядом, а теперь — лишь смутные силуэты в памяти
— Они умирают первыми, — говорю я. — Не важно, чёрные или белые. С детства и до старости идут в бой и погибают за нас
В моём голосе нет жалости. Есть только холодная правда. Я помню, как в школе мы с Катей делились секретами, а потом она перестала звонить. Как Саша, который всегда был «на подхвате», исчез, когда я перестала нуждаться в его услугах. Пешки. Просто пешки
Но есть и другая правда. Та, которую я не говорю вслух: иногда я скучаю по их преданности. По тому, как просто было быть для них королевой
Ход третий: офицеры
Офицеры — между пешками и королями. Не друзья, не любовники. Что‑то среднее. Я беру одного, провожу пальцем по резным линиям
— С ними можно быть и королевой, и ш....й, — шепчу. — Они любят тебя всякой
Помню Артёма. Наши встречи в полутёмных кафе, его руки на моей талии, его слова: «Ты невероятная». Он не хотел быть королём. Ему хватало роли офицера. Но однажды он напился и закричал: «Я тоже могу быть главным!»
Я убрала его с доски. Офицеры не должны забывать своё место
В этом и есть их прелесть: они дают нам свободу быть разными. Но только до тех пор, пока не захотят большего
Ход четвёртый: конь
Конь — странный, непредсказуемый. Ходит буквой «Г», как будто смеётся над правилами. Я беру его в ладонь, чувствую прохладу дерева
— Когда жизнь станет дерьмом, купи коня, — говорю я. — Тяжеловоза, гнедого, породистого или пони. И пошли всех к черту
Вспоминаю лето в деревне, когда я сбежала от всех, сняла комнату у старушки и каждое утро кормила соседского пони. Он был смешной, с торчащими ушами, и я смеялась, когда он тыкался мордой в карман, выпрашивая яблоко
Тогда я была свободна. На один месяц. Потом вернулась, но где‑то внутри осталась та девочка, которая умеет уходить
Конь — это не любовь. Это дыхание. Короткое, но настоящее
Ход пятый: ладья
Ладья — тяжёлая, основательная. Я ставлю её в угол, где она будет ждать своего часа
— Это Ноев ковчег, — говорю. — То, что останется, когда все пешки погибнут, офицеры превратятся в стариков, а кони уйдут в степь
Я думаю о маме. О её квартире, где всё на своих местах, о её привычке складывать деньги в старую шкатулку. «На всякий случай», — говорит она. И я понимаю: ладья — это то, что мы строим на будущее. Дом, сбережения, привычка к порядку. То, что не предаст
Ладья — это страх. Но и надежда. Надежда, что даже в конце будет куда причалить
Финал: королева
Я смотрю на белую королеву напротив. Она красива, идеальна, как фарфоровая кукла. А я — чёрная. Резкая, угловатая, с трещиной на боку (я сама её наделала, когда в гневе швырнула фигуру на стол)
— Ты думаешь, я жестокая? — спрашиваю я. — Может, и так. Но я хотя бы не притворяюсь
Вспоминаю, как в детстве играла в шахматы с отцом. Он всегда говорил: «Королева — самая сильная фигура. Но если её потерять, партия проиграна». Я тогда не понимала. Теперь знаю: королева — это мы сами. Наши страхи, желания, маски. Мы можем быть кем угодно, но только пока остаёмся на доске
Постскриптум
Игра не закончена. Фигуры стоят на местах, а я всё ещё не сделала ход. Но уже знаю: в этой партии нет победителей. Есть только те, кто дольше продержится на доске
Жизнь — это шахматы, где правила меняются на ходу. Мы выбираем королей, жертвуем пешками, играем с офицерами, бежим на коне и строим ладью. И всё это — чтобы в конце остаться собой. Хотя бы на мгновение
А потом — тишина. И пустое поле
Спасибо за подписку, а за лайк плюс вам в карму!
Так же по этой теме можете ознакомиться по этой ссылке!
Жду ваших вопросов, и комментариев, не пропустите новые истории.