Я сижу у окна в нашей старой квартире на пятом этаже «хрущёвки» в Чертаново. За стеклом — серый декабрьский день, редкие снежинки кружатся в воздухе, словно пытаясь зацепиться за голые ветви тополей. В руках — чашка остывшего чая, на коленях — блокнот с исписанными строчками. Смотрю на эти строки и понимаю: я наконец‑то могу говорить об этом без боли.
Часть I. Горная река
Когда‑то моя любовь к Андрею была похожа на горную реку — стремительную, бурлящую, неукротимую. Она врывалась в меня без предупреждения, сбивала с ног, заставляла задыхаться.
Помню, как в первый год наших отношений я могла часами смотреть на его руки — длинные пальцы, выступающие вены, едва заметный шрам на запястье. Мне казалось, что, прикоснувшись к ним, я прикасаюсь к чему‑то священному. Я писала стихи о его ладонях, о том, как они ложатся на мою спину, как проводят по волосам. Эти прикосновения сжимали моё горло, будто невидимая рука, и я не могла дышать — ни от счастья, ни от страха.
Мы жили как в тумане. Я растворялась в нём без остатка. Его настроение становилось моим настроением, его мысли — моими мыслями. Когда он уезжал в командировки, я не ела, не спала, считала часы до его возвращения. Моя жизнь превратилась в ожидание — бесконечное, изматывающее ожидание его звонка, его взгляда, его «я люблю тебя».
Это была любовь‑наваждение. Она не оставляла места для меня самой. Я стала столпом — высоким, неподвижным, лишённым гибкости. Я верила, что так и должно быть: настоящая любовь — это когда ты перестаёшь существовать как отдельная личность.
Часть II. Переправа
Всё изменилось в тот день, когда он сказал: «Мне нужно время. Я не понимаю, что происходит между нами».
Сначала была боль — острая, как лезвие. Я ходила по квартире, трогала вещи, которые мы купили вместе, и не могла поверить, что это конец. Я звонила ему, писала сообщения, умоляла поговорить. Но он молчал.
Потом пришло опустошение. Я лежала на диване, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри меня образуется пустота. Впервые за три года я осталась наедине с собой — и испугалась. Кто я без него? Что я знаю о себе?
Именно тогда я начала писать. Сначала — бессвязные строчки, потом — целые страницы. Я описывала свои чувства, воспоминания, страхи. Я пыталась понять, где закончилась я и началась наша любовь.
Однажды утром я проснулась и поняла: боль ушла. Не исчезла полностью — она превратилась в тихий шёпот где‑то на краю сознания. Я могла дышать. Я могла думать. Я могла быть собой.
Часть III. Широкая река
Новая любовь пришла незаметно. Она не ворвалась в мою жизнь, как горная река, а просочилась тихой водой сквозь трещины в моей душе.
Сейчас мои чувства к Андрею похожи на широкую реку — спокойную, глубокую, неспешную. Я больше не задыхаюсь от его прикосновений. Я не считаю часы до его звонка. Я просто знаю: он есть. И этого достаточно.
Я могу говорить с ним о пустяках — о погоде, о работе, о новом кафе на углу. Я могу не видеть его неделю и не сходить с ума от тоски. Я могу быть счастливой без него — и в то же время счастливой с ним.
Эта любовь не требует жертв. Она не заставляет меня становиться кем‑то другим. Она позволяет мне быть собой — такой, какая я есть: с моими страхами, мечтами, несовершенствами.
Я больше не пишу стихов о его руках. Теперь я пишу о себе — о том, как люблю утренний кофе, как скучаю по маме, как мечтаю научиться играть на гитаре. Я снова стала человеком, а не тенью любимого.
Размышления о хрупкости бытия
Сидя у окна, я думаю о том, как хрупка человеческая жизнь. Мы так уверены в завтрашнем дне, в постоянстве чувств, в незыблемости отношений. Но жизнь — как эта река: она течёт, меняется, находит новые русла.
Помню, как прошлым летом мы с Андреем гуляли по набережной Москвы‑реки. Он держал меня за руку и говорил: «Мы будем вместе всегда». Я верила ему. Я верила в вечность.
Теперь я понимаю: вечность — это иллюзия. Всё меняется. Люди меняются. Чувства меняются. И в этом нет трагедии — в этом есть красота.
Как снежинка, которая тает на ладони, наша жизнь мимолетна. Мы не можем удержать её, не можем остановить мгновение. Но мы можем ценить каждый момент — даже тот, что приносит боль, даже тот, что заставляет нас меняться.
Я сожалею лишь об одном: о том, что не поняла раньше, что любовь не должна ломать. Что она должна давать силы, а не отнимать их. Что она должна позволять дышать, а не сжимать горло.
Но даже это сожаление — лишь тонкая нить в ткани моей жизни. Оно не ранит, а лишь напоминает: я жива. Я чувствую. Я меняюсь.
Постскриптум
Сегодня я смотрю на Андрея и вижу не божество, а человека — живого, настоящего, несовершенного. Я люблю его — но уже иначе. Эта любовь больше похожа на дружбу, на глубокое понимание, на тихое принятие.
Я не знаю, что будет завтра. Возможно, мы останемся вместе. Возможно, наши пути разойдутся. Но я больше не боюсь ни того, ни другого.
Потому что теперь я знаю: любовь — не тюрьма. Любовь — это река, которая течёт сквозь нас, меняя русло, но никогда не останавливаясь. И в этом её дар: она учит нас быть живыми.
Спасибо за подписку, а за лайк плюс вам в карму!
Так же по этой теме можете ознакомиться по этой ссылке!
Жду ваших вопросов, и комментариев, не пропустите новые истории.