(без учета фильмов, снятых в сотрудничестве с советскими киностудиями. Исключение: «Потоп»)
№ 1.
Новые амазонки / Seksmisja. Польша, 1983. Режиссер Юлиуш Махульски. Сценаристы: Юлиуш Махульски, Павел Гайны, Иоланта Хартвиг. Актеры: Ольгерд Лукашевич, Ежи Штур, Божена Стрыйкувна, Богуслава Павелец, Ханна Станкувна, Беата Тышкевич, Эва Шикульска и др. Прокат в СССР – с сентября 1985. 49,0 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Польше: 8,9 млн. зрителей. Всего за все годы проката в Польше: 11,4 млн. зрителей.
Если бы Юлиуш Махульски снимал свои озорные комедии в 1970-х, они, скорее всего, так и не добрались бы до советских экранов. Но… эта эротико-фантастическая комедия Ю. Махульского, пусть даже и в подрезанном цензурой варианте и под куда более невинным названием «Новые амазонки», с триумфом вышла в советский прокат уже в перестроечные 1985-1986 годы.
Кинокритик Мирон Черненко (1931-2004) метко писал, что Юлиуш Махульски «последователен и упрям в том, что делает, не страдая кинематографическим мессианством, склонностью к излишнему критицизму или, не дай бог, социальному анализу. Иначе говоря, безукоризненно точно знает он свое место в кино, знает, что место это — его собственное. Никто на него до сих пор не посягнул, а если посягнет, то в зоне этого «кино для всех» всегда найдется место таланту, и в случае необходимости он сам, Махульски, или неожиданный конкурент просто подвинутся в сторону, чтобы не мешать другому» (Черненко, 1990). При этом использован «бродячий сюжет о царстве женщин, куда переносятся из наших дней двое мужчин — застенчивый ученый и шустрый комбинатор, — пронизан таким количеством актуальнейших политических аллюзий, намеков и ассоциаций, что приобретшая эту картину отважная закупочная комиссия едва не положила на чей-то стол в полном составе свои партбилеты» (Черненко, 1990).
Об ажиотаже вокруг «Новых амазонок», выпущенных в советский прокат во время «перестройки», вспоминают многие зрители:
«Ох! Никогда не забуду, какая очередь была в кинотеатр! Сколько ментов было, мальчишки ломились — их не пускали, но мне как-то удалось проникнуть. Восторгу не было предела! ... А потом помню в «До и после полуночи» рассказывали про это фильм и показали моменты, которые раньше были вырезаны! Да и сам фильм прикольный» (Валера).
«Помню, что некоторые пацаны фотографировали с экрана самые горячие кадры, а потом продавали это в школе. А один "уникум" умудрился пронести в кинозал довольно большой кассетный магнитофон, записал звуковую дорожку на микрофон и давал послушать всем желающим "разговоры" (наверное, тоже не бесплатно). Так что некоторые детишки на "Новых амазонках" ещё и "бизнес" делали» (Любитель).
«Я в этом фильме куда более остро воспринимал мотивы сатирической антиутопии. Полную версию фильма удалось увидеть по телевидению много позже, но и в той, что шла в кинопрокате, сатирический подтекст сохранился практически полностью. В фильме показано тоталитарное однополое общество будущего, основанное на обмане своих граждан и фальсификации истории. Например, что "Эйнштейн был женщиной". Или те страшные виды земной поверхности после атомной войны, видные в перископ, которые оказались декорацией.
Ажиотаж вокруг фильма в кинопрокате помню очень хорошо, даже билеты пришлось покупать в предварительной продаже» (Б. Нежданов).
«Этот фильм довелось посмотреть дюжину раз - в кинотеатре и на дому. И вдруг открываешь все новые остроумные зерна и юмористические блестки. … Иронико-политическая шпилька Махульского не потеряла остроты и сегодня. Легкая, озорная антиутопия. Анархичный мачо в исполнении Ежи Штура и интеллигентный приспособленец Лукашевич в качестве его напарника в агрессивной антимужской среде полфильма стараются как-то вписаться в новые диктаторские порядки, а полфильма удирают от погони на волю. …
Гримасы победившего феминизма. Либеральная тирания, пришедшая на смену традиционному и очень несовершенному обществу. … Считайте меня неразгибаемым мужским шовинистом, но никакая женщина никогда и нигде не снимет ничего равного такой изящной киносатире» (Юрий).
Киновед Александр Федоров
№ 2.
Знахарь / Znachor. Польша, 1981. Режиссер Ежи Гоффман. Сценаристы Ежи Гоффман, Яцек Фуксевич (по повести Тадеуша Доленги-Мостовича). Актеры: Ежи Биньчицки, Анна Дымна, Бернард Ладыш, Томаш Стокингер и др. Прокат в СССР – 1983. 41,1 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Польше: 6,6 млн. зрителей.
Режиссер Ежи Хоффман – один из самых известных польских режиссеров, многие фильмы которого («Пан Володыевский», «Потоп», «Прокаженная», «Знахарь» и др.) с успехом шли в советском кинопрокате.
По тем данным, которыми я располагаю, а они, увы, далеко не полные, мелодрама Ежи Гоффмана «Знахарь» – самая популярная польская мелодрама в советском прокате. Во всяком случае, одна из самых популярных…
В год выхода этой мелодрамы в советский прокат кинокритик Борис Кокоревич писал, что успеху «Знахаря» «в немалой степени способствует талантливый актер Ежи Биньчицки, исполнитель главной роли. Он достоверен и очень обаятелен. Некоторые кинокритики несколько пренебрежительно отзываются о мелодраме, относя ее к низкому жанру. Спор между ее сторонниками и противниками ведется давно. Польские кинематографисты своим новым фильмом еще раз показали, что в искусстве нет жанров второстепенных, что все жанры хороши, кроме скучного. А в зрелищности и занимательности «Знахарю» не откажешь» (Кокоревич, 1983: 13).
С большой статьей о «Знахаре», подробно раскрывающей причины его популярности, выступил на страницах журнала «Искусство кино» знаток польского кино – кинокритик Мирон Черненко (1931-2004).
В частности, он писал об этом фильме так: «Какой изысканный, какой саркастический памфлет можно было бы сочинить по поводу «Знахаря», какие перлы критического остроумия обнаружить, какую эрудицию проявить, какой изысканный вкус... Как можно было бы посетовать по поводу судьбы режиссера, который когда-то, который теперь... А какое залихватское название можно было бы предпослать этому опусу, перефразировав хлесткие заголовки рецензий пятнадцатилетней давности («Ягода сходит», «А был ли мальчик?»), или придумать свое, оригинальное и не менее эффектное, которое решительно «поставило бы на место» столь простодушный, столь беззащитный в этом своем преднамеренном и вызывающем простодушии фильм. Тем более что авторы «Знахаря» Яцек Фуксевич и Ежи Гоффман все, кажется, сделали, чтобы подвести свою работу под изничтожающие удары критики. В самом деле, сегодня, когда подходит к концу наше эстетически образованное столетие, когда кинематограф может уже, видимо, все, что могла прежде только литература, один из самых профессиональных мастеров польского кино снимает вдруг такую ленту... Вдруг предлагает миллионам (это не преувеличение – в Польше примерно за десять месяцев проката фильм собрал пять с половиной миллионов зрителей, у нас билеты на него начинают спрашивать еще на дальних подступах к кинотеатрам) откровенную сказочку, даже не позаботившись о том, чтобы самую малость осовременить ее или взглянуть иронически на эту историю, которой и впрямь «не было печальнее на свете». Которая, как и подобает классике «популярных жанров», с необыкновенной легкостью укладывает сюжет двухсерийной ленты в аннотацию из одной фразы: жестокая судьба подстерегает хирурга с мировым именем…
… мотив социального неравенства — лишь один из привычных манков популярных жанров, далеко не самый надежный, хотя в такой мелодраме, как «Знахарь», обойтись без него было бы трудно. Куда более важными оказываются здесь манки эмоциональные, обращенные не столько к первой сигнальной системе зрителя и даже не ко второй, но прямо и непосредственно к третьей, в результате чего зрительское горло перехватывает судорога жалости и сочувствия к сирым и убогим. Начнем поэтому с главного. Любовь в картине есть? Есть любовь. Да еще какая! Всепоглощающая, всепобеждающая, бескорыстная, верная, лишенная и тени эротики, любовь, преодолевающая все препоны и утверждающая свою победу над враждебными обстоятельствами не всплеском безрассудной страсти, но тихим, я бы сказал, рассудительно-застенчивым счастьем «до гробовой доски». Пойдем дальше. Красавица героиня и красавец герой есть? Есть… Есть и роковые обстоятельства. … Именно на этих обстоятельствах, на простодушном их переплетении и держится сюжет двухсерийной картины, именно они образуют ее фабульную, эмоциональную арматуру, накрепко связывая в тугой драматический узел самые несопоставимые, казалось бы, перипетии. … Этот перечень традиционных приемов популярного романа-фельетона можно было бы продолжить, поскольку в «Знахаре» поистине ничто не забыто из апробированного арсенала, восходящего к Эжену Сю и Чарлзу Диккенсу (между прочим, им не брезговали Оноре де Бальзак и Федор Достоевский). …
И все это, наверно, было бы встречено весьма иронично, появись «Знахарь» хотя бы полтора десятилетия назад. И все это сегодня, когда и кинематограф стал старше, и критика, вероятно, мудрее, и зритель разборчивее, требует куда более спокойного, раздумчивого разговора для того хотя бы, чтобы просто выяснить, а что же есть в таких вот историях, сказочность которых, ирреальность, заведомый эскейпизм несомненны и видны невооруженным глазом. Что же есть в них такого, что притягивает миллионы зрителей? …
Просто любопытно, как наша кинополонистика (и автор этих строк в том числе) стыдливо обходила этот не укладывающийся в эстетические стереотипы «феномен Гоффмана», мастера, демонстративно изменявшего кинематографу авторскому, индивидуальному с кинематографом популярным, массовым, коммерческим, если не бояться этого отнюдь не ругательного слова. И сдается мне, именно сейчас, в связи со «Знахарем», хорошо бы, наконец, воздать Гоффману Гоффманово, поддержать то, что было сформулировано им самим в одном из давних уже интервью с исчерпывающим лаконизмом и несомненной полемичностью: «Кино — слишком дорогое развлечение, чтобы оно могло не считаться со зрителем». …
Наверно, вот это-то и есть самое главное в «Знахаре» (и во всех предыдущих популярных лентах Гоффмана) — герои, живущие на экране с открытым сердцем, совершающие поступки, переживающие свои радости и горести на уровне такого же открытого зрительского сердца, перебрасывающие невидимый мост от сердца к сердцу. … Можно сказать, правда, что обращение к третьей сигнальной системе — не самое высокое предназначение искусства, тем более что еще не ясно наверняка, существует ли она вообще. Однако зрительская потребность в фильмах такого рода свидетельствует о том, что взрослый, серьезный, аналитический кинематограф наших дней недодает людям какие-то очень важные для них нравственные, эмоциональные, душевные микроэлементы, что такая потребность растет. Ежи Гоффман почувствовал этот зрительский голод одним из первых в кинематографе социалистических стран: несформулированным потребностям в сентиментальном воспитании и самовоспитании он отвечал еще в те годы, когда популярные жанры почитались безусловно и общепризнанно жанрами «низкими». И поэтому, мне кажется, пришла пора отнестись к тому, что он делает, с надлежащим критическим пониманием и уважением. Тем более что зритель, смотревший «Знахаря», уже проголосовал за него» (Черненко, 1984: 146-150).
По-видимому, описанные Мироном Черненко механизмы популярности «Знахаря» востребованы и сегодняшними зрителями:
«Хорошее и доброе польское кино, до сих пор любимое многими людьми» (Александр).
«Фильм интересный, добрый, смотрела много раз когда-то. Героям сопереживаешь, психологически все на уровне» (М. Дунаева).
«Один из величайших фильмов, которые видел» (Валентин).
Киновед Александр Федоров
№ 3.
Анатомия любви / Anatomia miłości. Польша, 1972. Режиссер Роман Залуски. Сценарист Ирениуш Иредыньски. Актеры: Барбара Брыльска, Ян Новицки, Богдана Майда, Марек Фронцковяк и др. Прокат в СССР – с 10 сентября 1973. 36,8 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Польше: 2,1 млн. зрителей.
В мелодраме «Анатомия любви» (1972) польский режиссер Роман Залуски (1936-2022) («Ох, Кароль!», «Супружеская комедия» и др.) выступает против замены подлинной любви «партнерством», «занятиями любовью»; в притчеобразной, ироничной форме «анатомируя» психологию отношений между двумя тридцатилетними героями (их замечательно сыграли Барбара Брыльска и Ян Новицки). Понятно, что на застегнутом почти на все пуговицы советском экране 1970-х появление этого польского фильма с вызывающим по тем временам названием вызвало большой интерес миллионов зрителей.
Кинокритик Л. Муратов считал, что «с лица своей героини Брыльска снимает грим в прямом и переносном смысле слова — ее Ева дана обыкновенной, «заземленной» женщиной, не особенно заботящейся о своей внешности, устало возвращающейся с работы, не лишенной нервозного самоутверждения в сценах столкновения с любимым человеком, с матерью и даже не подозревающей, что плохо приготовленный ею обед современный Адам настороженно воспринимает как некий предостерегающий сигнал или, точнее, непростительный грех женщины. Словом, эта героиня фильма, само название которого, видимо, полемично по отношению ко всем прекраснодушным и романтическим киноисториям о любви, утратила какой-либо надбытовой характер прежних ролей актрисы. … Естественно, что по сравнению с таким Адамом запрограммированной стабильной формации, Ева — Брыльска, живущая чувством, не может не стать неким «анахронизмом». Актриса, как бы вопреки антиромантическому названию фильма, утверждала всепоглощающую любовь как истину и несла ее как символ веры. По сути, вся роль Евы — Брыльской — это интимная и тихая исповедь чувств, «произносимых» вполголоса, про себя, отмеченных минутами душевных раздумий, тревог, страданий, ожиданий, робкой надежды, подсознательных, неуловимых и затаенных переживаний и побуждений, которые, однако, «прочитываются» на экране. Выраженные сдержанно, тонко, в деликатной манере, они, слитые воедино в гармоническое целое, создают как бы непрерывно звучащую камерную мелодию роли, — тихую и скорбящую, грустную и мечтательную» (Муратов, 1978: 19-21).
Довольно строго подошла к оценке «Анатомии любви» киновед Валентина Колодяжная (1911-2003), утверждая, что «хорошая актерская игра, отдельные точные бытовые наблюдения и прекрасная обстановка действия не могли скрыть гротескной заданности сюжета. Героям не чужды и добрые свойства, но, по существу, они оба типичные мещане, а Залусский хотел придать их образам всеобщность и универсальность. Несмотря на это, «Анатомия любви» будила мысль и чувства зрителя и заставляла его задуматься над проблемами любви и семьи» (Колодяжная, 1974: 84).
Уже в XXI веке кинокритик Денис Горелов посетовал, что «фильмов про мужчину и женщину в мире довольно мало, несмотря на спрос. Просто мужчину и женщину, случайных взрослых любовников, легких на секс, но крайне робких на подлинное сближение. С приглушенными возрастом, но оттого не потерянными чувствами. Без горящих глаз, друзей‑конфидентов, неуместного, хоть и драматургически продуктивного вмешательства старших родственников. Без частого употребления слова «любовь» (жаль, что прокатные интересы требуют выноса его в заголовок). С уже хорошей одеждой и пока не стыдной наготой. С особой мягкостию лет и внезапным пробоем на слезы. … У нас фильм бы смотрели за одно название – как и случилось. «В России всю анатомию сразу состригли в корзину», – ехидничала Брыльска в юбилейных интервью. … Но и без того было что заценить. В стране, где киношные 30‑летние вместе ходили в театр и к друзьям с бутылочкой, но никогда вместе не завтракали, особо впечатляла будничная вольность внебрачных отношений. Рестораны с цветами. Евина роспись костела. Уик‑энды в горных отелях, где без помех селят незарегистрированных. Наряды ББ‑2: казалось, за фильм она сносила полную коллекцию Дома моделей осенне‑летнего сезона. Красный клеш, водолазка и шарф под смушковое серое полупальто. Желтая блуза с алым поясом под белую мини. Черный в мелкий горох пиджак с белым галстуком и такой же юбкой. То, что считалось в России криком закрытых показов, там носили на работу. Женщины курили, не слыша попреков будущим потомством. По выходным дулись в преф с женатыми друзьями. Ужинали с вином. Не следили, короче, за моральным обликом. Облик нравился» (Горелов, 2019).
Интерес к «Анатомии любви» не угас и у нынешней аудитории:
«Великолепный фильм. Из тех, которые справедливо называют культовыми или эпохальными. Режиссером настолько точно и глубоко схвачено главное — эволюция отношений любящих, что мелочи просто не замечаешь» (Алексей).
«Фильм понравился очень, как и все польское кино тех лет. Невозможно, казалось бы, с такой откровенностью и деликатностью одновременно рассказать о таких понятиях: любовь, доверие, страсть, верность, дружба. Полноценное исследование, "анатомия" зарождения и развития чувств мужчины и женщины» (Шаликучу).
«Фильм прекрасный, отношения двух любящих людей — это всегда сложная, деликатная материя. Фильм сделан с точным пониманием психологической разницы в восприятии одних и тех же вещей мужчиной и женщиной, "мужчина реагирует на содержание, женщина — на форму, в которой оно преподносится» (НВЧ).
Киновед Александр Федоров
№ 4.
Крестоносцы / Krzyzacy. Польша, 1960. Режиссер Александр Форд. Сценаристы: Леон Кручковски, Александр Форд, Ежи Стефан Ставиньски (по мотивам одноименного романа Генрика Сенкевича). Актеры: Уршуля Моджиньска, Гражина Станишевска, Анджей Шалявски, Хенрик Боровски, Мечислав Каленик, Александр Фогель, Эмиль Каревич, Люцина Винницка, Мечислав Войт, Леон Немчик и др. Прокат в СССР – 1962. 29,6 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Польше: 2,2 млн. зрителей. 32,4 млн. зрителей за все время проката в Польше.
С творчеством известного польского режиссера Александра Форда (1908-1980) ситуация в СССР была непростая. Пока он был коммунистом и снимал «Граничную улицу» (1948) его можно было хвалить (Маркулан, 1967: 38-49). С другой стороны, Александр Форд существенно подпортил свою репутацию в глазах официоза «ревизионистским» фильмом «Восьмой день недели» (1958). Вместе с тем, статья киноведа Ростислава Юренева (1912-2002), содержащая резкие обвинения в адрес этой картины Александра Форда (разумеется, не вышедшей в советский кинопрокат), была опубликована в узкоспециализированном издании (Юренев, 1959: 102) и, следовательно, была доступна в основном профессионалам в области культуры. И главное – своей следующей работой – масштабной цветной исторической эпопеей «Крестоносцы» (1960) Александр Форд вновь вернулся в приемлемый для СССР контекст.
Отсюда понятно, почему киновед Янина Маркулан (1920-1978), даже не включившая «Восьмой день недели» в составленную ею для книги «Кино Польши», якобы, полную фильмографию польских фильмов 1947-1966 годов, весьма положительно отозвалась о «Крестоносцах». Более того, она с удовлетворением отметила, что «в период, когда наиболее сильны были антигероические тенденции в польском искусстве, Форд делает картину, откровенно воспевающую героизм, как категорию вечную, непреходящую» (Маркулан, 1967: 49).
Но… книга Я.К. Маркулан была опубликована до 1969 года, когда Александр Форд принял решение эмигрировать на Запад. А вот после 1969 года о нем, согласно советским традициям, кинокритики старались уже не писать…
Поэтому даже мимолетное упоминание «Крестоносцев» в русле того, что «одной из характерных черт польского кино 60-х является жанровой разнообразие картин» (Колодяжная, 1974: 51) было для 1974 года своего рода киноведческим вызовом цензуре…
Сегодняшние зрители вспоминают «Крестоносцев», как правило, в положительном контексте:
«Когда я смотрел этот фильм, я еще в школе учился, и это тоже был культовый фильм для ребят моего поколения. Смотрели, взахлеб пересказывали… С тех пор я видел немало исторических блокбастеров, в том числе и польских, но и этот фильм до сих пор смотрелся с интересом» (Б. Нежданов).
«Я смотрела фильм «Крестоносцы» в детстве, … он просто врезался в память на долгие годы. Особенно главные герои. Про любовь я мало что понимала тогда, но помню как плакала над судьбами Юранда и Дануси» (Ирина).
«Смотрела давно, еще в старшем классе. Но сейчас кажется, что лучшей экранизации не было никогда. Мы тогда просто шалели от фильма, знали его наизусть… Да и музыка там была потрясающая. Запомнила фильм на всю жизнь» (Десса).
«Очень люблю как роман Сенкевича, так и этот фильм. Кстати, люблю больше, нежели трилогию… Фильм просто изумительно красив. Прекрасны актеры – цвет польского кино! – занятые даже на небольших ролях. Прекрасно поставлены батальные сцены» (Серафима).
Киновед Александр Федоров
№ 5.
Самозванец с гитарой / Мощный удар / Mocne uderzenie. Польша, 1966. Режиссер Ежи Пассендорфер. Сценарист Людвик Старский. Актеры: Магдалена Завадска, Ежи Турек, Ирена Щуровска и др. Прокат в СССР – с октября 1970. 29,3 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Польше: 2,0 млн. зрителей.
Режиссер Ежи Пассендорфер (1923-2003) получил известность фильмами на военную тему («Покушение», «Крещенные огнем», «Цвета борьбы», «Плечом к плечу», «День прозрения», «Последние дни» и др.). «Самозванец с гитарой» – одна из немногих его работ «легкого» жанра, в данном случае – музыкального.
В «Самозванце с гитарой» есть развернутая любовная линия, но почти тридцать миллионов советских зрителей заполняли в 1970 году кинозалы не из-за этого. Дело в том, что в этой ленте участвовали знаменитые в ту пору польские группы: Skaldowie и Niebiesko-Czarni, откуда в 1966-м еще не ушел легендарный Чеслав Неман (1939-2004), так как он начал сольную карьеру с 1967 года.
Так что поклонники польской популярной музыки бежали на это кино со всех ног…
Я согласен с кинокритиком Денисом Гореловым: эта «картина стала отдушиной, через которую к нам и просочилось всемирное бит-помешательство: ребята-демократы могли позволить себе то, что считалось предосудительным у нас. Зауженные белые джинсы. Мужские полусапожки. Электрогитары в траве. И главное — цветные водолазки, именуемые в мире «битловками», припев «йе-йе», губная гармошка на ритм-гитару: вся мелодика ливерпульской четверки, умело скопированная cover-группой «Скальды». Даже латиница польского алфавита добавляла забугорной моднючести» (Горелов, 2019: 150).
Советская кинопресса приняла «Самозванца с гитарой» снисходительно.
Так кинокритик Татьяна Иванова писала в «Спутнике кинозрителя», что «сюжет уязвим. Но и «Скальды», и «Сине-черные» в самом деле талантливы, свою миссию на экране они выполняют с блеском. Что же до недостатка логики и правдоподобия в характерах героев, то, вероятно, постановщик фильма Ежи Пассендофер их инее искал. Таково, в конце концов, свойство жанра» (Иванова, 1970: 22).
У сегодняшних зрителей «Самозванец с гитарой» часто вызывает приятные воспоминания:
«Да, ностальгический фильм... Смотрел его, помнится, в 10-м классе, во время зимних каникул. Да не один раз! В сущности, это был первый на наших экранах фильм, где показали пусть польские, но всё-таки рок-группы (точнее, тогда их называли "бит-группы")» (Игорь)
«Пересмотрела с огромным удовольствием. Думала не пойдет. Оказывается, есть много смешных моментов. Подзабыла... В общем, получила удовольствие от фильма, а больше от дубляжа нашими прекрасными актерами. Фраза "Умеют петь немногие, но поют все", как будто взята из сегодняшнего времени» (Ирина).
Киновед Александр Федоров
№ 6.
Прокаженная / Trędowata. Польша, 1976. Режиссер Ежи Гоффман. Сценарист Станислав Дыгат (автор романа – Хелена Мнишек). Актеры: Эльжбета Старостецка, Лешек Телешиньски, Ядвига Бараньска, Чеслав Воллейко, Люцина Брусикевич и др. Прокат в СССР – с 18 сентября 1978. 28,1 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Польше: 8,4 млн. зрителей. Всего за все годы проката в Польше: 9,9 млн. зрителей.
Режиссер Ежи Хоффман – один из самых известных польских режиссеров, многие фильмы которого («Пан Володыевский», «Потоп», «Прокаженная», «Знахарь» и др.) с успехом шли в советском кинопрокате.
Наряду со «Знахарем» «Прокаженная» – одна из самых известных мелодрам Ежи Гоффмана.
Кинокритик Евгений Нефёдов считает, что «успех «Прокажённой» проще всего объяснить любовью зрителей, а в первую очередь – зрительниц к мелодрамам, к красивым и (в лучшем смысле этого слова) сентиментальным историям любви, тем более, когда речь идёт об изысканных аристократических нравах. Богатством интерьеров (да и в целом – чувством исторической эпохи) Ежи Гофман не уступит нашим выдающимся соотечественникам, обращавшимся к литературной классике XIX века… Да и мезальянс как таковой, намечающийся вопреки общепринятым нормам и вкусам представителей дворянства, вопреки неодолимой воле рода и надеждам родственников, мечтающих о браке Вальдемара с Меланией Барской, лишь способствует дополнительному, скажем так, накалу страстей. … В «Прокажённой» Гофман и оператор Станислав Лот… демонстрируют максимальную деликатность кинематографического письма, приобретающего импрессионистский характер, покоряют утончённостью и вниманием к нюансам душевных состояний возлюбленных. Но по мере развития событий элегическому настроению, наводящему на размышления о канувшем в Лету благородном аристократическом духе, решительно не остаётся места. Картина устроенной представителями т.н. сливок общества обструкции торжества… выдаёт в режиссёре искушённого знатока традиций «польской школы», покорившей мир экспрессивностью киноязыка» (Нефёдов, 2014).
Поклонников у «Прокаженной» немало и среди зрителей XXI века:
«Еще раз посмотрела этот фильм. Атмосферный фильм. Отличная игра всех актеров. Столько полутонов, оттенков!» (Руфина).
«Это одна из самых красивых историй о любви. … Необыкновенная красота главной героини, притягивает на протяжении всего фильма. И, конечно, роскошные костюмы, красивейшие интерьеры – все наипрекраснейшим образом сплелось в одном фильме» (Новикова).
«Я этот фильм смотрела несколько раз, бегали в разные кинотеатры и ревели в конце. Действительно, щемящая история любви» (Лена).
Киновед Александр Федоров
№ 7.
Волчье эхо / Wilcze echa. Польша, 1968. Режиссер и сценарист Александр Сцибор-Рыльски. Актеры: Бруно Оя, Ирена Карель, Збигнев Добжиньски и др. В СССР – с 30 июня 1970. 27,7 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Польше: 3,5 млн. зрителей.
Режиссер и сценарист Александр Сцибор-Рыльски (1928-1983) долгие годы сотрудничал с Анджеем Вайдой (1926-2016), для которого написал сценарии его знаменитых фильмов «Пепел», «Человек из мрамора» и «Человек из железа». В 1963 году А. Сцибор-Рыльски дебютировал в режиссуре, поначалу в комедийном и драматическом жанрах. Однако в конце 1960-х он поставил два остросюжетных фильма – «Преступник оставляет след» (1966) и «Волчье эхо» (1968).
Для советских зрителей особый интерес вызывало то, что в главную роль в фильме «Волчье эхо» сыграл эстонский актер Бруно Оя (1933-2002), до того сильно заявивший о себе в картине «Никто не хотел умирать», действие которой также разворачивалось в первые послевоенные годы…
Зрители XXI века вспоминают «Волчье эхо» очень тепло:
«Один из самых любимых фильмов моего детства. Бруно Оя просто настоящий герой. Красивый, сильный и бесстрашный солдат, который уволен за дерзость из армии, но в одиночку сражается с бандой убийц в милицейской форме. Прекрасная музыка, потрясающей красоты пейзажи, горы, реки, долины и динамичный сюжет» (Алекс).
«Здорово сделанный боевик, мне всегда нравились такие остросюжетные ленты с сильными мужчинами» (Ваня).
Киновед Александр Федоров
№ 8.
Потоп / Potop. Польша-СССР, 1974. Режиссер Ежи Гофман. Сценаристы: Ежи Гоффман, Адам Керстен, Войцех Жукровски (по роману Генриха Сенкевича). Актеры: Даниэль Ольбрыхски, Малгожата Браунек, Тадеуш Ломницки, Францишек Печка, Бруно Оя, Эва Шикульска, Леон Немчик и др. В СССР – 1976. 27,6 млн. зрителей за первый год демонстрации (в пересчете на одну серию этого четырехсерийного фильма). Прокат в Польше: 11,2 млн. зрителей (из расчета в среднем на одну серию). Всего за все годы проката в Польше: 27,7 млн. зрителей.
Режиссер Ежи Хофман – один из самых известных польских режиссеров, многие фильмы которого («Пан Володыевский», «Потоп», «Прокаженная», «Знахарь» и др.) с успехом шли в советском кинопрокате.
Масштабная экранизация прозы Генриха Сенкевича (1846-1916) снята в лучших традициях психологической драмы и исторической костюмной саги.
В год выхода «Потопа» в советский прокат в «Спутнике кинозрителя» отмечалось, что «режиссер Ежи Гоффман в своей фундаментальной экранизации знаменитого романа Генриха Сенкевича разрабатывает, укрупняет, выносит на первый план прежде всего его нравственное богатство. И тогда эпопея, датированная второй половиной XVII века, обнаруживает свою удивительную современность, хотя авторы последовательно верны первоисточнику и не позволяют себе никаких модернизирующих содержание перестановок. Напротив, трехчасовой фильм сделан по законам классической экранизации, которая выдвигает своей основной целью максимальное приближение к литературному оригиналу. создание, масхольхо это возможно, его кинематографического эквивалента. Надо сказать, что режиссура виртуозно преодолевает подводные течения, неизбежные в такой крупной и трудоемкой работе. Дабы не утонуть в море литературного материала, авторы — сценаристы и режиссер — строго ограничили себя в разного рода описаниях, всегда таящих опасность потери драматизма. Исторический фок — речь Посполитая и ее борьба за национальную независимость, становление польского самосознания — это дано скупо, зато выразительно, в приподнято-романтическом стиле, типичном для польской художественной культуры. Основную нагрузку — драматургическую, идейно-нравственную — несет линия хорунжего Анджея Кмитица и его невесты Оленьки. Этот сквозной сюжет — магнитное поле фильма, его бесконечно притягательный центр, к которому тяготеют все многочисленные линии киноромана. Малгожата Браунек в роли Оленьки и Даниэль Ольбрыхсхий в роли Анджея — великолепный актерский дуэт, цементирующий всю многосложную постройку фильма» (СК, 1976.6).
Высоко оценивая этот фильм, знаток польского кино, киновед Ирина Рубанова (1933-2024) писала, что зритель видит на экране «темпераментное, красочное зрелище, полнокровные, очень разные характеры, чувства верные и мелочные, страсти низкие и возвышенные. Он видит также, что история здесь не просто компетентно и скрупулезно восстановлена в своем конкретном облике…, но и освоена, как родной дом, в чем, конечно, прямая заслуга режиссера. … В «Потопе» совместились черты разных фильмов: батальных и приключенческих, авантюрных и эпических, комедий и мелодрам. А разнобоя нет (снова заслуга режиссера) потому, что насыщенная событиями и зрелищностью, постановочно огромная картина светится восторгом благородной отваги, рыцарской мужественности, нетерпением подвига, жаждой приключения» (Рубанова, 1976: 5).
Примерно о том же писала и киновед Валентина Колодяжная (1911-2003): «Ежи Гофман с большим мастерством воспроизвел на экране оба героико-романтических романа Сенкевича «Потоп» и «Пан Володыевский». Поединки, лихие атаки, военные хитрости, осада крепостей, попойки и грабежи, страстная любовь и злодейство, самопожертвование и предательство, сплетенные воедино занимательной динамичной фабулой, развертывались в пышной и эффектной обстановке. … Основное в «Пане Володыевском» и «Потопе» – атмосфера подвига» (Колодяжная, 1974: 74).
Отзывы современных зрителей о «Потопе», как правило, позитивны:
«Эту картину я считаю самой большой удачей Гофмана: прекрасный подбор актеров, отличные режиссура и сценарий. … Лучший исторический фильм!» (Кактус).
«Роман Сенкевича я читал еще до выхода фильма и поэтому с нетерпением ждал, когда он выйдет в прокат, и фильм не обманул ожиданий. Грандиозное эпическое кинополотно с масштабными батальными сценами… И в главной роли я с самого начала представлял именно Ольбрыхского, поскольку в те годы это был, наверное, единственный польский актер, подходящий на такую роль» (Б. Нежданов).
Киновед Александр Федоров
№ 9.
Встреча со шпионом / Spotkanie ze szpiegiem. Польша, 1964. Режиссер Ян Батори. Сценарист Анатоль Лещиньски. Актеры: Игнаци Маховски, Беата Тышкевич, Збигнев Запасевич, Станислав Микульски и др. Прокат в СССР – с 19 июля 1965: 25,2 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Польше: 2,1 млн. зрителей.
Режиссер Ян Батори (1921-1981) за свою режиссерскую карьеру поставил 13 полнометражных игровых фильмов, многие из которых имели немалый успех в польском и советском кинопрокате («Особняк на Зеленой» / «Последний рейс», «Встреча со шпионом», «Лекарство от любви», «Как это случилось» / «Необыкновенное озеро» и др.).
В детективе «Встреча со шпионом» есть всё, что нужно в подобных киноисториях: ловкий, хитрый и безжалостный западный «засланец» (Игнаци Маховски), обворожительная красотка «на подхвате» (Беата Тышкевич), динамичный сюжет, часто с неожиданными поворотами… И всё это растворено в атмосфере 1960-х, снятой в духе cinéma vérité.
Поклонники у этого фильма есть и сейчас:
«Замечательный фильм! Ничего лишнего! Актёры, обстановка, условия съёмки. Естественные декорации ушедшей эпохи. Случайные встречи и эпизоды» (Ал-р).
Киновед Александр Федоров
№ 10.
Лекарство от любви / Lekarstwo na miłość. Польша, 1965. Режиссер Ян Батори. Сценаристы: Ян Баторы, Иоанна Хмелевская (по мотивам повести Иоанны Хмелевской "Клин клином"). Актеры: Калина Ендрусик, Кристина Сенкевич, Венчислав Глиньски, Анджей Лапицки и др. Прокат в СССР – с 24 апреля 1967: 21,2 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в Польше: 1,4 млн. зрителей.
Ян Батори (1921-1981) был одним из самых кассовых польских режиссеров, чьи фильмы "Особняк на Зеленой", "Встреча со шпионом" и др. с успехом шли в советском кинопрокате.
Криминальная комедия "Лекарство от любви" порадовала поклонников творчества Иоанны Хмелевской, тем паче, что в ней играли хорошие актеры. Это стильная и ироничная экранизация, где нет ни одной фальшивой ноты.
Калина Ендрусик (1931-1991) замечательно сыграла в этом фильме даму, решившую вступить в опасную игру с преступниками... Да игра всего актерского ансамбля (один Анджей Лапицки чего стоит!) заслуживает всяческих похвал!
В год выхода этого фильма в прокат кинокритик, сценарист и драматург Василий Сухаревич (1912-1983) писал, что в «Лекарстве от любви» «соединились два самых любимых зрителями жанра — кинокомедия и детектив. Но когда вы покидаете кинотеатр, не вылетают, как обычно, из головы все хитросплетения сюжета, и веселые похождения и шутки Иоанны вспоминаются отнюдь не с улыбкой. … Путаница здесь необычайнейшая — налеты, драки, грабежи перемежаются с объяснениями в любви. … Конечно, в этом чрезмерном нагромождении то детективных, то комедийных эффектов иногда ощущается некая искусственность, но пани Иоанна (артистка К. Ендрусик)… — безусловно, живой сатирический персонаж» (Сухаревич, 1967).
Мнения зрителей XXI века об этом фильме до сих пор, как правило, позитивны:
«Фильм потрясающий. Изящный юмор, хороший язык (кстати очень хорошо дублирован и озвучен), никакой пошлости. Его можно смотреть в любом возрасте. Очень жаль, что современным фильмам нехватает такого шарма» (Маркадуевна).
«Этот фильм, на мой взгляд, - одна из лучших польских кинокомедий - из тех, что шли в советском прокате в 1960-е. Лёгкий, изящный юмор, захватывающая детективная интрига, ну и конечно же, love story - всё это в фильме образует некий симбиоз, заставляющий зрителя не отрываться от экрана» (Игорь Эр).
Киновед Александр Федоров
Подробно о самых кассовых фильмах можно прочесть (бесплатно, без регистрации, логина и пароля) в моей книге:
Федоров А.В. 1000 и 1 зарубежный лидер советского кинопроката (1945-1990). М.: ОД «Информация для всех», 2026. 1001 с. https://ifap.ru/library/book705.pdf