Виктор Попков оказался на Мезени в 60-х годах. Не питая больших надежд, он рассчитывал найти каноничную северную фактуру: строгий пейзаж, плотницкие избы, неторопливых жителей. Но в деревне, квартирусь у местной старушки, художник познал совсем иной север. Ночами, при керосиновой лампе, женщины вспоминали, как ушли их мужья сначала на Финскую, потом на Великую Отечественную, как не вернулись сыновья, как зарастал колхозный двор, пока они в одиночку тянули волок.
Эти «бабьи посиделки» оглушили Попкова. Он писал позднее, что перед ним были люди, у которых война не кончилась, и ни колхозные грамоты, ни партийные лозунги не были способны ничего изменить. Так появилась идея цикла «Мезенских вдов».
Советский художник словно подошел к границе иконописи. Вертикальные силуэты, широкие станы, лица без мимики, напряжённый, почти свечной свет. Фигуры то выстраиваются строгим фронтоном («Воспоминания. Вдовы»), то складываются в хор («Северная песня»), а повторы задают ритм.
Попков никогда не подражал народному искусству буквально, его живопись не стилизована под крестьянские орнаменты и он не заигрывает с ними ради фольклорного антуража. Но влияние народной графики в его работах буквально физически ощутимо.
У Попкова чёткий, резкий контур, почти лишённый пластики. Это линия не анатомии, а разметки. Художник словно вырезает по дереву. Ну и цвета в этих работах очевидно отсылают к мезенской росписи: доминируют красный и чёрный.
Можно говорить и о более глубоком композиционном сходстве. Мезенская роспись всегда рассказывает о порядке мира: подземный, земной и небесный уровни, дерево жизни, путь солнца, души предков в виде птиц и т. п. Попков, рисуя северных женщин, тоже строит свою живопись как модель вселенной, но уже на лично-историческом уровне бытия.
#bespolezno_no_interesno #art #personalii
