К 140-летию русского Леонардо – обозреватель «Абзаца» Владимир Тихомиров.
Про гениев часто говорят: опередил время. Но в случае с основоположником конструктивизма Владимиром Татлиным это вовсе не красивые слова. Множество его работ – легендарная подвижная башня, аппарат «Летатлин», технологичная одежда и мебель – так и остались «опытными образцами», потому что появились раньше технологий, способных их воплотить.
Поэтому о Татлине забыли на долгие десятилетия. И вспомнили, когда русский авангард снова вошел в моду. Татлин стал не просто пророком футуризма, но русским Леонардо мировой культуры. Сегодня многие дизайнеры вдохновляются его проектами зданий с подвижными фасадами, а инженеры по разработкам Татлина изучают биомеханику полета птиц для разработки новых дронов.
Владимир Татлин родился в 1885 году в Москве в семье потомственных дворян. Отец, инженер-технолог Евграф Никифорович Татлин, привил мальчику интерес к технике. Мать, поэтесса Надежда Барт, скончалась, когда сыну было четыре года. Отец женился во второй раз, и семья переехала в Харьков. Отношения с мачехой у мальчика не сложились, в 13 лет он сбежал из дома и стал скитаться по свету. И занимался этим почти половину жизни.
В Одессе стал юнгой, потом сбежал в Москву, чтобы стать художником. Поступил в Училище живописи, ваяния и зодчества, откуда был отчислен за плохое поведение. Снова подался на юга – поступил в Одесское училище торгового мореплавания. Бросил и это училище, жил то в Харькове, то в Москве, то в Петербурге, затем уехал в Пензу, где окончил художественное училище.
С дипломом Татлин получил право работать учителем рисования, но снова уехал в Москву, где попал в бурный водоворот жизни художественной богемы. Он познакомился с художниками «Бубнового валета», с тусовкой поэтов – Маяковским, братьями Бурлюк, Велимиром Хлебниковым, – став иллюстратором их первых поэтических сборников. Жил легко и свободно.
Переломным моментом его жизни стала авантюра. В 1914 году под видом слепца-бандуриста (он хорошо играл на этом малороссийском инструменте) отправился на кустарную выставку в Берлин, а затем – в Париж. И познакомится с Пабло Пикассо, которого уже боготворили в столичных салонах.
Из Парижа вернулся окрыленным новым искусством. И начал творить «контррельефы» – абстрактные композиции из веревок и различных предметов, которые даже в околохудожественной тусовке не встретили понимания. Дескать, знаем мы ваши авантюры, господин бандурист.
Особенно злился уже признанный гением Казимир Малевич: он считал, что композиции Татлина из мусора и палок являются пародией на его эксперименты с формой и цветом.
Татлин в ответ только смеялся.
Столь же легко он встретил и обе революции 1917 года.
Татлин устроился начальником московского отделения Наркомпроса по изобразительному искусству, стал внедрять эстетику нового жизнестроения. Самым известным его проектом явилась Башня Третьего интернационала – небоскреба, задуманного как символ новой эпохи и одновременно как здание для размещения «мирового правительства будущего».
Внутри стальной спирали башни, ориентированной на Полярную звезду, Татлин разместил три офисных здания из стекла и бетона, которые должны были вращаться с разной скоростью. Нижний куб – дом делегатов – совершал один оборот в год, средняя пирамида – дом комиссаров-министров – один оборот в месяц, верхний цилиндр – зал заседаний мирового политбюро – один оборот в день. Верхняя полусфера вращалась со скоростью один оборот в час.
Башня Татлина, представленная на Международной выставке в Париже в 1925 году, произвела мировой фурор, навсегда став символом русского авангарда.
Сам же Владимир Евграфович в это время занялся куда более прозаическими вещами – разработкой мебели для пролетариата.
С небес на землю спустил его язвительный Малевич, из-под которого Татлин во время очередной художественной конференции картинно вышиб стул: посидите-ка на вашей форме с геометрией.
«Ну а сами-то Вы, господин бандурист, сможете новый стул придумать?» – был ему ответ.
И Татлин смог. Сегодня мебель «по мотивам» его конструкций можно увидеть по всему миру.
Причем смог он не только стулья сделать. Также Татлин разработал серию «одежды нормаль» – простой, удобной, практичной и недорогой. Правда, в серию было пущено только пальто со сменной подкладкой для разных сезонов.
А сам Татлин умчался обратно в небеса: словно алхимик, он работал в колокольне Новодевичьего монастыря над безмоторным летательным аппаратом, изучая строение крыльев птиц. Но именно на его «Летатлине», который так никогда и не был испытан в полете, закончилась история авангарда.
В 1932 году вышло «Постановление о перестройке литературно-художественных организаций», обозначившее торжество соцреализма. У Татлина отобрали мастерскую на колокольне, а его художественные лаборатории в Институте пролетарских изобразительных искусств закрыли.
И Владимир Евграфович тихо отошел в сторону – его прежние друзья были либо уже мертвы, либо арестованы, либо спешно перестраивались под новый курс.
Татлин не хотел ни того, ни другого, ни третьего. Он занялся книжной иллюстрацией и обратился к театральным декорациям, оформив более 20 спектаклей в разных театрах страны. Никак ему не удавалось изменить своей привычке кочевать по стране, нигде не пуская корней.
Владимир Татлин скончался, забытый соратниками по цеху, в 1953 году, через несколько месяцев после смерти Сталина, так и не дожив до ренессанса русского авангарда.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.