"Ну что, опять ты здесь?" Марина Сергеевна подперла дверь плечом, не давая соседке пройти. Людмила Марковна натянуто улыбнулась, но глаза оставались недобрыми. "Да брось, Марина, не будь такой упрямой. Квартира все равно пустует, могла бы и подзаработать. Продала бы или сдала, мои люди предложили бы хорошую цену, все быстро и без лишней волокиты. Тебе и ходить никуда не придется".
"Нет", – отрезала Марина Сергеевна и попыталась захлопнуть дверь, но Людмила не уходила. "Люда, уходи по-хорошему, прошу". "Подумай еще раз. У меня знакомая в органах опеки работает, они часто проверяют одиноких пенсионеров, мало ли, вдруг бабушка уже не в себе и не глядя подпишет что-нибудь. Недавно как раз одну такую в дом престарелых отправили, совсем за собой перестала следить. А ты как?"
Марина Сергеевна резко захлопнула дверь. Ее руки дрожали, в висках стучало.
Все началось неделю назад. Пришел племянник вечером, довольный, в новой куртке. "Тетя Марина, как дела? Я на минутку забежал, у тебя замок на двери заедает, давай ключи, я завтра мастеру отнесу, он новые сделает". Она, конечно, засомневалась, замок, хоть и не всегда, но все же работал. Но Андрею отказать не смогла. Он снял ключи с крючка, сунул в карман и пообещал вернуть их утром.
Однако, на следующее утро, Марина Сергеевна обнаружила, что шкатулка в шкафу пуста. Денег не было, лишь конверт с квитанциями. Шкатулка выпала из рук, в голове была пустота и отчаянное желание кричать. 127 тысяч рублей. Она три года откладывала эти деньги, экономила на всем, отказывала себе в самом необходимом. Это были ее похоронные деньги, отложенные на то, чтобы никого не обременять.
Марина позвонила племяннику, но он не отвечал. Звонила снова и снова, все без толку. Потом написала сообщение: "Андрей, верни, пожалуйста". Ответа не последовало.
Два дня она, неподвижно лежа на кровати, смотрела в потолок, пила только воду. Даже соседи удивились ее внезапному исчезновению. Она боялась включать телевизор, экономила буквально на всем. На третий день пришла Людмила Марковна. Сначала просто по-соседски, с пирожками, спросила, не заболела ли Марина Сергеевна. Та пустила ее на кухню, поставила чайник.
Соседка принялась болтать о том о сем, о ценах, о жизни. Потом, вдруг, как бы невзначай, спросила: "Марина, а у тебя ведь еще квартира есть, от родителей осталась? Чего она у тебя пустует? Сдавала бы, копеечка бы капала. Или вообще продала бы. За однокомнатную сейчас хорошо платят. У меня есть знакомые ребята, толковые, все оформят сами, тебе даже ходить никуда не придется".
Марина Сергеевна не ответила, а Людмила Марковна продолжила: "Да ты подумай, не торопись. Мало ли что, вдруг тебе срочно деньги понадобятся. Я бы на твоем месте не тянула".
Марина Сергеевна проводила ее и вдруг почувствовала, как будто в квартиру заползло какое-то насекомое и теперь шныряет по углам. Андрей так и не объявился. Марина Сергеевна съездила к нему, постояла у подъезда, но так и не решилась подняться, боялась встретить его жену, боялась скандала. Вернулась домой опустошенная. Как он мог так поступить?
Он же сын ее покойной сестры Лены. Лена умерла пять лет назад, последние месяцы Марина Сергеевна ухаживала за ней. Лена просила: "Марина, присмотри за Андреем, он у меня совсем не приспособлен к жизни". Марина пообещала и помогала ему, давала деньги на квартиру, на лечение ребенка, на долги. Каждый раз говорила себе, что это в последний раз. А теперь он ее обокрал.
Марина Сергеевна сидела на кухне и смотрела на чайник. 30 лет она тут живет, сначала с мужем, потом одна. А теперь – пустота. Людмила Марковна снова пришла на следующий день, на этот раз не одна, а с каким-то мужчиной с папкой под мышкой. Он представился Иваном Викторовичем, риэлтором, и быстро заговорил, широко улыбаясь.
"Марина Сергеевна, мы с Людмилой Марковной все обсудили. Я готов купить вашу однокомнатную квартиру за два миллиона. Цена хорошая, ведь дом старый, без ремонта. Оформим все за неделю, деньги сразу на руки".
"Я не продаю!", – Марина Сергеевна преградила им вход в квартиру. "Иван Викторович вздохнул так, будто его не понимают". "Марина Сергеевна, я все понимаю, но давайте здраво рассуждать: квартира вам не нужна, а в деньгах вы нуждаетесь. Давайте подпишем предварительный договор, и я оставлю вам задаток 50 тысяч". "Нет"
"Марина, что ты упрямишься? Я же вижу, что ты как на иголках последние дни. Нет у тебя денег, так вот они. Бери и живи спокойно". Марина Сергеевна оттолкнула их: "Уходите!" Иван Викторович крикнул вслед: "Жду до вторника, потом предложу меньше".
Ночью Марина Сергеевна не сомкнула глаз. Лежала и слушала, как у соседей за стеной надрывается телевизор, как внизу хлопает подъездная дверь. Думала про Андрея, про Людмилу, про квартиру. Встала, достала старую записную книжку, нашла телефон участкового.
Долго смотрела на него, а потом набрала номер. Дежурный ответил недовольным голосом. "Добрый вечер. Меня зовут Марина Сергеевна. Хочу заявить о краже. Украли деньги, 127 тысяч, из квартиры" "Кто украл?". Она замолчала, а потом сказала: "Племянник". "Ясно. Приходите завтра утром, напишите заявление". Она положила трубку. Внутри было пусто и холодно. Подумала: "Все, назад пути нет".
Утром Людмила Марковна снова стучала в дверь. Марина открыла дверь на цепочку: "Чего тебе еще?". "Марина, я тут подумала, может, тебе нужна помощь с документами, с оформлением? Я знаю одного нотариуса, он может сам приехать, если тебе трудно ходить. Это же удобно". "Я сама разберусь", – ответила Марина.
"Марина, ты меня неправильно поняла", – Людмила Марковна наклонилась ближе, ее голос стал тягучим, как мед. "Я же тебе не враг. Наоборот, я вижу, что ты в трудном положении и хочу по-соседски помочь. А то знаешь, как сейчас обманывают, втираются в доверие, а потом подсовывают бумажки, и квартира уплывает. А со мной все будет по-честному и быстро".
Марина Сергеевна закрыла дверь. Она понимала, что Людмила не отстанет, будет приходить, давить, запугивать, пока не добьется своего. А помочь ей некому, Андрей не появляется, подруг нет, участковый примет заявление и через час забудет. Она подошла к окну. За окном – снежная улица, голые деревья, декабрь.
Во вторник в дверь снова позвонили. Людмила Марковна, Иван Викторович и какая-то толстая женщина в очках с портфелем. Она не открыла дверь. "Марина Сергеевна, откройте, это нотариус. Хотим оформить доверенность, просто на всякий случай, вдруг вам станет плохо. Это же забота, вы понимаете?" "Уходите, я вызову полицию", – ответила Марина. Тишина.
Потом Иван Викторович что-то пробурчал себе под нос - уходим. Марина Сергеевна стояла у двери, прислушиваясь, а затем вернулась на кухню, выпила чаю.
На следующий день утром снова раздался звонок. Марина Сергеевна осторожно подошла к двери. На пороге стоял Андрей, небритый. Он вошел на кухню. Марина села напротив. Племянник достал конверт и протянул ей. "Вот все деньги, до копейки". Она взяла конверт, проверила. "Все верно. Где взял?".
"У знакомого занял, отдавать буду теперь долго, но отдам". "Зачем взял тогда?". Андрей отвел взгляд. "Долги были, микрозаймы, на ремонт машины, еще на всякую ерунду. Проценты росли, я испугался, подумал, у тебя есть, ты сразу и не заметишь, потом верну. А потом понял, что так нельзя. Ведь ты мне всю жизнь помогала, а я…"
Марина Сергеевна молчала. Злости не было, только усталость. "Я хотела написать на тебя заявление". "Правильно", – кивнул Андрей. "Я бы на твоем месте так же поступил. Но послушай, есть еще кое-что. Я рассказал одному знакомому, он юрист, про тебя, про эту соседку Людмилу. Он говорит, это отработанная схема, так они охотятся на одиноких старушек. Сначала давят морально, потом выманивают доверенность и переписывают квартиры. Нам удалось кое-что накопать. Оказывается, эта Марковна забрала уже три квартиры у бабушек. Те потом ходили по судам, но ничего не доказали, ведь все было по закону – договора, доверенности. Есть свидетели - две женщины, которых она обманула. Записал их показания, нашел риэлтора Ивана. У него есть знакомый нотариус. Все это я передал в прокуратуру".
Марина Сергеевна смотрела на Андрея. "Зачем?". "Потому что ты беззащитная. Твоя соседка почувствовала, что ты в беде, и тут же взялась за дело. В этом есть и моя вина. Я должен был защитить тебя. Хоть раз поступить по-человечески". Андрей положил папку на стол.
Марина Сергеевна встала, поставила чайник, достала чашки. Чай пили молча. Через неделю Людмилу Марковну увезли. Марина Сергеевна смотрела в окно. Видела, как соседка что-то кричала, размахивала руками, а потом вдруг сникла и пошла прочь. В квартире стало тихо.
Иногда приезжал Андрей, привозил сумки с продуктами, что-то чинил. Однажды привез внука, маленького мальчишку лет трех, который носился по квартире и хохотал. Марина Сергеевна думала, что жизнь все равно продолжается. Она спросила племянника: "Как ты теперь будешь выплачивать долги?". "Устроился на вторую работу грузчиком, как-нибудь справлюсь", – ответил он.
Марина Сергеевна закрыла дверь за племянником и какое-то время прислушивалась к тишине. Потом вернулась на кухню, села на свое место у окна, посмотрела на закат. Взяла шкатулку, пересчитала деньги. "Хватит", – подумала она, закрывая шкатулку. За окном шумел ветер. Она откинула голову на спинку кресла, закрыла глаза и впервые за эти дни заснула спокойно.
____
Спасибо за подписку и лайки.
Рассказ в телеграмм канале - Через годы она думала, а можно ли было все исправить?
и еще Да тебя зять прокормит!